Рассекая облака

Над миром тяжкой ношей нависает тьма

В тени пугающе блестят враждебные глаза

Волнует страх людские души и сердца

И лишь надежда покидать не станет никогда

❃・❃・❃

      Иноске возвращается домой в необычайно ладном настроении, едва ли не на крыльях любви. Во всяком случае, ощущает он себя именно так. Ему безумно хочется поделиться своим вдохновляющим открытием хоть с кем-то, выплеснуть бушующие эмоции, что трепетно тревожат и сердце, и душу, но понимает, что встречу с драконом следует держать втайне даже от матушки. Иноске останавливается на мысли, что пускай это останется его маленьким дорогим сердечку секретом.       — Ты словно светишься изнутри, — замечает внимательная Котоха, глядя на сына, что с особым рвением уплетает ужин. — Неужто милую девочку повстречал?       Иноске едва ли не давится от столь смущающего предположения матушки, вовремя проглатывая кусочек хлеба. К чему-то настолько серьёзному, как внимание к девушкам, он ещё совсем не готов.       — Нет, что ты, матушка, с чего такие выводы, — отмахивается он, подозревая, что вызывает этим ещё больше сомнений. — Просто день выдался славный.       — То, что ты явился с тренировки без царапин, определённо можно назвать славным, — кивает головой Котоха и присаживается с кружкой ароматного отвара из ромашек.       — Да, у меня есть видимые улучшения, — хвастается Иноске, радуясь в душе, что на какое-то время отвёл подозрения. — Правда, всё ещё слабые, но я стараюсь.       Котоха улыбается и отхлёбывает напиток, жмурясь от гармоничного вкуса.       — Я рада, — говорит она и подпирает рукой подбородок, взгляд её мгновенно тяжелеет. — Береги себя, малыш, будь осторожен. Сердце моё чует неладное.       Иноске напрягается всем телом, поскольку именно сегодня с самого пробуждения его преследует ощущение надвигающейся беды, и вот ему уже говорит об этом мама.       — Да, я тоже ощутил, словно беда приближается. Думаешь, демоны прорвут оборону? — спрашивает он, и взгляд его тоже заметно тускнеет. — Матушка, послушай. Если такое случится, беги и прячься. Я какой-никакой воин, а ты со своей раной защититься не сможешь. Я не прощу себе, если с тобой что-то случится.       Иноске говорит серьёзно, ни капли не кривя душой: он точно знает, что демоны тронут его дорогую родительницу только через его собственный труп.       — Милый, не говори так. Ты всё ещё ребёнок, не бери на себя столько ответственности, — немедленно возражает мама и отчаянно качает головой.       — Но это моя обязанность! — восклицает он, когда в мыслях всплывают воспоминания об отце, что бросил родной дом и маму, когда Иноске был ещё совсем мал. — Я буду защищать тебя во что бы то ни стало, раз мой папаша «драгоценный» не справился.       Котоха по-доброму усмехается, разгоняя суровые тучи, что нависают над семейным столом, благодаря чему в помещении теплеет атмосфера. Иноске порой кажется, что его мама в некоей мере волшебная, раз способна подобным образом влиять на всё, что её окружает. Её присутствие дарит непревзойдённое чувство умиротворения, и Иноске восхищён этими мгновениями до глубины души.       — Я что-то смешное сказал? — недоумевает он над смешком матери, чувствуя себя неловко.       — Ты весь в своего отца, — загадочно говорит она и чуть прикрывает глаза, глядя на сына. — Такой же вспыльчивый, и большо-о-ой любитель эмоционально высказаться.       — Не надо меня с ним сравнивать, я совсем не такой, — протестует Иноске, чем заставляет родительницу снова пустить смешок.       — Такой же абсолютно, — насмешливо говорит она, прикрывая рот ладошкой.       — А вот и нет! — продолжает спорить сын, заведомо зная, что против матушки проиграет.       — А вот и да! — уже откровенно смеётся та, легонько покачиваясь на стуле.       — А вот и нет!       — А вот и да! — Котоха оставляет последнее слово за собой, продолжая заливаться звонким добродушным смехом.       Иноске устало выдыхает, понимая, что снова проигрывает, и спорить с мамой бесполезно, особенно когда она не воспринимает его протесты всерьёз. В подобного рода моменты ему кажется, словно мама настолько опережает все его мысли и ответы, что чего бы он не придумал — у неё всегда найдётся противоречивый аргумент. За возникшей лёгкой перепалкой Иноске и не сразу замечает, как мастерски мама уводит тему разговора от демонов и беспокойного чувства, что скоро случится нечто ужасное. Возможно, это и было изначальной целью родительницы — она предупредила сына и попросила беречь себя, а углубляться в излишние переживания посчитала глупой затеей. И всё-таки, кажется, волшебная. А ещё определённо точно знает нечто такое, чего до сих пор не знает Иноске, иной раз говорит загадками, заставляя сына мучиться в попытках хоть что-то разузнать. Его мама просто легендарно умна и хитра; неудивительно, что в своё время она была одной из лучших охотниц человечества.       — Как ты себя чувствуешь? — интересуется Иноске, помогая матушке убрать со стола.       — Как и всегда, — легонько жмёт та плечами, показывая, что за столько лет привыкла к покалеченной ноге и воспринимает это как должное. — Милый, хватит мучить себя этим, ты ни в чём не виноват.       — Я не могу просто взять и смириться, — Иноске яростно качает головой. — Как только увижу твои страдания, так сразу хочется своими руками перебить всех этих тварей.       — Маленький глупыш, — Котоха за пару неторопливых шагов подходит к сыну и с силой треплет его по волосам, улыбаясь. — Всё в порядке, я привыкла. Сосредоточься на своей цели, это важнее.       — Ничто в этом мире не может быть важнее тебя, матушка, — грустно отзывается Иноске и составляет тарелки одна в одну, укладывая осторожно в раковину.       Он стоит спиной и не видит, как в глазах любимой матушки проскальзывает одновременно и страх, и печаль, и безумная гордость за своего ребёнка. В душе её отчего-то поселяется чувство странного спокойствия, которое наглухо забылось во времена, когда муж покинул родной дом и отправился на поле боя. И сейчас, когда вырос тот маленький синеволосый клубочек материнской радости и счастья, Котоха снова чувствует незримое крыло защиты над собой. Женщина не сомневается, что сын приложит все усилия для её защиты и всенепременно спасётся сам, он же особенный. Котоха вдохновлённо вздыхает и мысленно произносит:       «О моя пресвятая богиня, благодарю тебя за прелестное дитя».

❃・❃・❃

      Очередное утро приносит ещё большую массу волнений, только уже среди всего народа. Иноске понуро плетётся в академию, с неким испугом наблюдая за снующими по улицам стражами порядка. Вести разносятся быстро, а посему Хашибира в курсе, что ночью поймали пятерых беженцев, от того и хранители порядка сейчас на взводе — мало ли, кто ещё скрывается.       Это является ещё одним неприятным звоночком в душе, который заставляет теряться в сомнениях устойчивости и верности их нынешнего шаткого мира. Людей, что бегут из-за стен, стремясь спрятаться в королевствах ещё как можно понять — выжить хочется всем. За границей живут точно такие же люди, со схожими желаниями и отчаянными попытками выжить, которых у них на порядок меньше, чем у «мирных». Если быть омерзительно честным, то Иноске сказал бы, что эти люди — приманка или же пушечное мясо, что служит живой защитой мирных земель. Демоны охотятся на тех, кто оказывается ближе, и пробираться в королевства у них намного меньше мотивации. Мирные территории не способны вместить всех людей, и именно по этой причине много веков назад была изобретена подобная система. Иноске удивляло лишь то, как до сих пор за границей умудрялись выживать простые жители, не обученные навыкам владения дыханием, и даже клинок солнца им взять попросту негде.       Отделаться от мысли о нависшей угрозе не выходит совсем. К середине учебного дня Иноске хочется надеть себе на голову кастрюлю и добротно стукнуть по ней молотком, чтобы если не выбить все эти тревоги, то хотя бы вырубить себя самого, и в беспокойном забвении отдохнуть от преследующей по пятам тревоги. Он плетётся в столовую неторопливым шагом — обеденный перерыв довольно велик, и ближе к его концу большое помещение буфета заметно пустеет.       — Эй. — На этот голос у Иноске скоро возникнет нервный тик. — Остановись-ка.       Хашибира вздрагивает и вжимает голову в плечи, ожидая, что сейчас ему аукнутся события вчерашнего дня, когда Танджиро вступился за него и наговорил много неприятных вещей Мурате.       — Если ты о вчерашнем, то я не хочу говорить… — Иноске не желает больше ни с кем конфликтовать и пытается избежать неприятного разговора.       — Давно ты с этим Камадо таскаешься?       Иноске хмурится и оборачивается — по взгляду старосты он понимает, что в данный момент тот не намерен как-либо его обижать.       — Несколько дней. А в чём проблема?       — Странный он. Взгляд у него злобный, люди так не смотрят, — говорит Мурата отрешённо, не глядя на одногруппника. — Уж я-то знаю.       — Ты к чему клонишь? — осторожно спрашивает Хашибира, не совсем понимая, что староста пытается ему сказать.       — Демоны запросто могут жить среди нас и отличить их почти невозможно. Их выдаёт только запах, который могут различить лишь охотники, и как раз этот Камадо имеет странный приторный аромат. Понимаешь, Хашибира? Это не человеческий запах.       Иноске чувствует, как с него разом сходит десяток ледяных потов, а сердце пропускает удар, затем оглушающим звоном раздаётся в голове. Неужели Мурата клонит к тому, что Танджиро — демон, что мастерски скрывается среди людей? В мыслях Хашибиры ужасающим потоком начинают сменяться воспоминания, где тот и правда вёл себя слишком подозрительно, словно плохо справляясь со своей ролью «человека». Нет, не может этого быть…       — По твоему беглому взгляду ясно, что ты и сам что-то такое замечал. Дыхания у тебя нет, вот и не можешь заметить таких вещей, придурок.       — Да бред какой-то, — Иноске картинно трясёт головой, словно пытаясь силой выгнать пугающие мысли из головы.       — Плевать мне, что ты думаешь, — жмёт плечами Мурата и складывает руки на груди. — Не понимаю только, если демон среди нас, то что ему нужно от никчёмности вроде тебя.       — А ты без оскорблений вообще не умеешь, — огрызается Хашибира. — С чего вдруг такая забота?       — Ты не подумай, что мне есть до тебя дело, — отмахивается староста и разворачивается спиной с намерением завершить разговор. — Но ты всё-таки человек и смерти я тебе никогда не желал.       На этих словах Мурата уходит, оставляя Иноске позади себя с комом пугающих мыслей в голове. Он отчаянно не желает верить в услышанное, но понимает, что у него самого есть наводящие ужас основания. Стараясь отвлечь себя, он вспоминает наивный и добродушный взгляд Танджиро, который никак не может принадлежать кровожадному монстру. И тут же, словно по щелчку, в голове возникает уже другой — холодный с ледяной яростью в глубине. Неужели догадки старосты верны? И то самое зло, что затаилось в тени и ждёт своего часа — это и есть Танджиро?       Всеобщие волнения в мире и неожиданные тяжёлые думы о том, кто же на самом деле Камадо, опускаются на плечи Хашибиры неподъёмным грузом. Не помогают избавиться от наваждения даже приятные сердцу воспоминания о встрече с драконом. Иноске осознаёт, что совсем запутался. Даже если он мог бы на секунду предположить, что Танджиро и правда демон, который шпионит за людьми по какой бы то ни было причине, то отчего же он так близко подбирается к Иноске? Они столько раз оставались наедине, что давало тому множество шансов на убийство. Неужели, причина в дыхании Хашибиры и именно поэтому матушка просила скрывать его? Иноске вспоминает, что весь вчерашний путь до горы его не покидало ощущение, будто за ним некто неизвестный следит. Если всё так, как складываются мысли, то Танджиро запросто мог узнать о том, что Иноске владеет дыханием льда с помощью слежки, и тогда общая картина становится ещё более леденящей душу. Как раз именно он постоянно интересовался тем, что Хашибира куда-то уходит и строил грустные глазки, чтобы отвести подозрения.       Иноске едва ли не врезается в колонну посреди холла академии, когда ужасается тому, что все события связаны друг с другом, и поводов подозревать Танджиро становится только больше.       — Я хочу быть рядом с тобой. Я буду рядом, даже если против тебя обернётся весь мир. И встану на твою защиту, кем бы ни был мой противник.       — Нет, нельзя так искренне соврать! — бесится Хашибира, когда в голове всплывают откровения Камадо.       Неужели демоны способны настолько правдиво сфальшивить? Откуда вообще у них понимание человеческого мышления?       — Да не может этого быть. Просто не может!       Иноске перебирает в голове все моменты, связанные с Танджиро, и теплоты в них гораздо больше, чем явных подозрений и уж тем более доказательств. В душе начинает ныть от горечи, что маленькие крохи доверия снова разбиваются на осколки, только на сей раз ситуация уже более серьёзная.       — Мне не нужны благодарности и прочее, просто позволь мне быть рядом.       Иноске не понимает, к чему демону бросаться такими громкими словами, зачем он сам понадобился монстру, и во что вообще ему отныне верить. Голова идёт кругом от месива мыслей и противоречий. С одной стороны, хочется верить в то, что Танджиро ничего не скрывает — он ведь такой и есть сам по себе — забавный и странный, даже представить страшно, что он окажется демоном. А с другой, те самые смены настроения Камадо и его откровенно злобные взгляды наводят на мысли, что догадка старосты верна.       — Как мне быть… Что делать? — шёпотом спрашивает сам себя Хашибира, прикрывая рот ладонью.       На него накатывает страх и отчаяние настолько, что в носу начинает неприятно покалывать. Иноске давит непрошеные слёзы и яростно трёт глаза рукавом, чтобы ни одна слезинка не просочилась. Не пристало ему ныть в подобной ситуации — вместо этого следует разобраться. Хашибира, правда, не представляет, каким образом это сделать. Вариант с вопросом напрямую отлетает мгновенно, поскольку как ни посмотри, а любое развитие событий отсюда выглядит довольно скверно. Если все подозрения это чистой воды абсурд, то Танджиро может до глубины души огорчиться тем, что его вообще могли принять за демона. В противном случае, если это правда — что Иноске будет делать? Если Камадо на самом деле демон, то учитывая его мастерское сокрытие среди людей, он на порядок сильнее обычных демонов, и Хашибира ему не чета даже при попытке сопротивления.       Иноске глубоко вздыхает и думает, что ему просто нужно проверить самому и убедиться в какой бы то ни было версии. Гадать и страшиться неразгаданного — всё равно, что воду из пустого в порожнее переливать. Он собирает остатки разрушенной уверенности в кулак, твёрдо решает отодвинуть свои страхи на второй план и полностью погрузиться в своё личное расследование, где ему предстоит разгадать страшную тайну.       — Что-то ты на редкость хмурый, Хашибира, — звучит позади Иноске довольно бодрый голос тренера Узуя.       Названный неосознанно вздрагивает от резкого вмешательства со стороны в свои мысли, но быстро успокаивается и поворачивается к Тенгену, что к тому времени равняется с ним.       — А вы наоборот слишком радостны, — бормочет себе под нос Хашибира, недовольный тем, что его снова ловят за проявлением душевной слабости.       — Чего же нос вешать? — интересуется тренер и расставляет руки в бока. — Если ты сейчас говоришь о массовом волнении, то это вовсе не повод чего-то пугаться или опускать руки. Мы — воины, такая роскошь нам недоступна.       — Я понимаю, — тихо отвечает Иноске, но осознаёт, что одного желания мало, чтобы избавиться от тяжёлых раздумий.       — Завтра жду тебя на тренировке, — говорит Тенген, чем удивляет Хашибиру, и тот вздёргивает голову.       — Я думал, вы всего раз меня пригласили…       — Разве не я сказал, что тебе развиваться ещё очень много? Вот именно. Поэтому давай без вот этих твоих соплей и приходи тренироваться. Только подходи к шести часам, темнеть нынче стало раньше, а значит сдвинут и время комендантского часа.       — Хорошо, я всё понял, спасибо, — Иноске благодарит тренера от души за данную возможность ещё раз потренироваться с мастером своего дела. — Я обязательно приду!       — Рад твоему энтузиазму! — улыбается Тенген и наблюдает за убегающим по своим делам учеником, пока тот не скрывается в коридоре. Покачивает головой и тихо, уже для самого себя произносит: — Такой же взбалмошный, как и отец.       Иноске ни на секунду не оставляют противоречивые мысли в отношении Танджиро. Поначалу ему хочется отменить встречу с ним, чтобы остудить голову и в тишине обдумать план, с другой же стороны, желание убедиться в том, что Камадо такой же охотник, как и сам Хашибира, не даёт никакого покоя. Поэтому, через свои страхи переступая, Иноске склоняется к тому, чтобы всё разузнать самому. Да и поиски материалов никто не отменял — встреча с живым драконом подтверждает их существование, но совсем ничего не объясняет. Ни причину предательства, ни скрытые подробности. Скорее, вызывает только больше вопросов, но Хашибира искренне надеется получить на них ответ, когда сблизится с драконом и покажет тому, что ему можно доверять. Иноске всей душой хочется в это верить.       Когда занятия заканчиваются, Иноске снова ощущает накатывающую тревогу, а внутренности скручивает в тугой узел от страха встречи с Танджиро. Точнее, от опасений, что все догадки подтвердятся, и Камадо совершит ошибку, которая его выдаст. Хашибира соврёт всему миру, если скажет, что ему не хочется верить в чистоту мотивов Танджиро. В его сердце теплится надежда, что всё это пустые бредни, и забавному парнишке со шрамом на лбу по-настоящему можно доверять. Какими бы правдами-неправдами Иноске не пытался себя успокоить и подготовить к встрече, чтобы не выглядеть подозрительным, к воротам академии он приходит в дёрганом состоянии. Хашибиру снова обдаёт ледяным потоком, когда он видит Танджиро, что стоит возле выхода и ждёт его. Его тело расслаблено, поза непринуждённая, глаза прикрыты, а бордовые волосы едва колышутся ветром. С первого взгляда даже при желании не отличишь каких-либо мелочей, что выдавали бы в нём натуру демона.       — Привет, — здоровается Иноске и прокашливается, мысленно ругаясь на себя, что голос его надломился уже на простом приветствии.       — Здравствуй, — оживляется Камадо и по-прежнему не выглядит подозрительно.       Напротив, всё так же приветливо, со своей уже привычной лёгкой милой улыбкой на лице и взглядом невозможных вишнёвых глаз.       — Сегодня пойдём в большую библиотеку? — интересуется он и склоняет голову набок, а Иноске изнутри переворачивает от противоречивых эмоций. И это вот он-то демон? Бред чистой воды.       — Да, она ведь королевская, — говорит он тихо, стараясь в глаза Танджиро не смотреть, чтобы своё волнение не показывать. — Поэтому мне кажется, что там что-то да найдётся.       Камадо чересчур внимателен к мелочам и по глазам Хашибиры мгновенно заподозрит неладное. А Иноске должен осторожно убедить себя в том, что все недобрые помыслы в его сторону не имеют оснований и являются лишь доводами. Вдруг, Мурата таким образом вовсе хотел избавиться от Танджиро, чтобы Иноске больше никто не защищал? Подумав об этом, Хашибире становится за себя стыдно, что он так просто поверил в слова человека, который неоднократно обижал его. Если оно так и есть, в таком случае староста выбрал один из самых гнусных способов оклеветать человека.       До библиотеки они добираются не быстро, несколько раз сталкиваясь со стражами порядка, которые смотрят на них косо и с подозрением, словно они замешаны в ночном инциденте с беженцами. Надо сказать, что подобным образом они смотрят на всех, будто у них установка в обязательствах такая. Создаётся ощущение, что выдохни неровно в их сторону — и они тут же загребут в покои королевских смотрителей, что являются местными представителями власти и порой оглашают пришедшие из столицы указы короля. Иноске думает, что в некоей мере их можно понять и простить — город, в котором они живут, находится на окраине мирных территорий и граница здесь ближе всего. Не столь удивителен факт, что хранители порядка здесь вынуждены быть более чуткими и суровыми.       — И правда большая, — поражается Танджиро, оглядывая трёхэтажное внушительное здание. — А в чём разница между обычной и королевской библиотекой?       — Да по сути никакой, только здесь, так скажем, условия лучше, она же королевская, — на последнем слове Иноске странно морщится. — Вот я и подумал, что раз книг здесь очень много, то могло что-то интересное затесаться.       — Я думаю, у нас не один день уйдёт на то, чтобы просмотреть здесь всё, — покачивает головой Камадо и поглядывает на Иноске, который тут же отводит взгляд, чувствуя себя шпионом, который явно со своей задачей не справляется.       Одна только мысль, что он, возможно, находится сейчас в непозволительной близости с демоном, заставляет сердце в страхе трепетать.       — Пока что нам торопиться некуда, — говорит Хашибира и вздыхает, чтобы немного унять бурю в душе.       Они входят в помещение через двойные врата, которые сделаны из цветного мрамора, что уже с самого начала показывает иной уровень данной библиотеки. Минуют небольшой коридор, отделанный тёмным деревом, и оказываются в поражающем своим величием и обширностью читальном зале. В глазах рябит от множества многоэтажных стеллажей, что заполняют библиотеку изнутри, возле которых стоят аккуратные лесенки, позволяющие добраться до высоких полок. В самой середине располагается множество столов с причудливыми вырезами по краям, а вместо деревянных скамеек по краям читательских столиков возвышаются тяжёлые дубовые стулья с мягкими сиденьями. Освещает помещение пестрящая фонариками люстра, выстроенная в несколько отделов и надёжно закреплённая добрым десятком опор под потолком. Иноске завораживающе рассматривает открывшийся ему вид и полностью осознаёт, насколько велика разница между обычной библиотекой в их городе и грандиозной королевской, что поражает воображение. Хашибира искренне удивляется, как раньше ему не приходило в голову зайти в это волшебное место. Ему удаётся даже скрыть неприязнь из-за статуса «королевской», поскольку на деле книжное хранилище восхищает его до глубины души.       Юных расследователей приветствует молодая работница в строгой форме, вежливо кланяется и предупреждает, что к ней можно обратиться с любым вопросом. Иноске сомневается, что вопрос, выясняемый им и Танджиро, стоит озвучивать, особенно в столь неспокойные времена. Его взгляд странно цепляется за библиотекаря, и спустя секунду до Хашибиры доходит, что её форма ничто иное, как классическое снаряжение охотника, переделанное по своему вкусу. Что же за тайны могут крыться здесь, если в качестве работника сюда отправлена охотница? Это подогревает интерес Иноске и его догадки о том, что именно в этом месте может прятаться нечто важное.       Они не без труда находят стеллажи с книгами, связанными с историей, и не сговариваясь выбирают несколько штук, чтобы присесть за столики в необъятном читательском зале. Хашибира с жадностью вгрызается взглядом в содержимое первой открытой, забывая обо всём вокруг. Выяснить причину давнего поступка драконов и разгадать тайну, нависшую над этой историей, у него отныне ещё больше мотивации. Он повстречал настоящего представителя легендарного клана, он встретил свою мечту, и теперь не простит себе, если не доберётся до истины. Будь драконы в самом деле убийцами и союзниками демонов, от Иноске не осталось бы мокрого места. Тем не менее, он жив, а потому сдаваться ни в коем случае нельзя.       Он вдруг отвлекается и смотрит на Танджиро, что хватается обеими руками за лоб и глубоко вздыхает, словно ему резко становится плохо. Хашибира вспоминает, что у того, кажется, была лихорадка пару дней назад. С души падает ещё один камень, от чего даже дышать становится легче — демоны ведь априори не могут болеть.       — Что такое? Тебе плохо? — Иноске искренне волнуется за Камадо, который жмурится и пытается отдышаться.       — Жарко, — говорит он и смотрит на Хашибиру слегка испуганно. — Здесь невыносимо душно.       Иноске не имеет ни малейшего представления о том, как избавляться от лихорадки, и чем сейчас помочь Танджиро. Так же, как и не может дать здравую оценку температуре помещения из-за своего дыхания.       — Ну говорил же я тебе, сиди дома, если болеешь! — возмущается он, смутно подозревая, что это трудно назвать поддержкой.       В голову закрадывается непростительная идея, но позволить своему товарищу мучиться от жара Иноске не может. Он думает, что раз Камадо настолько плохо, то стоило бы на сегодня отменить свои планы и проводить того домой, но вовремя вспоминает, что тот ни за что не согласится. Иноске сжимает руку в кулак и чувствует, как по телу прокатывается дрожь от мысли воплотить свою идею в жизнь.       — Повернись, — просит Хашибира тихо, украдкой оглядываясь на предмет присутствия в зале кого-либо ещё. — И закрой глаза. И-и не подглядывай, понял?       Танджиро хватает сил на то, чтобы кивнуть. Его щёки горят алым, а лоб кажется и вовсе обжигающим, когда Иноске прикасается к нему своими ледяными ладонями. Он прикрывает глаза, фокусируясь на течение магии внутри, и направляет её к своей руке. Иноске лишь криво усмехается над собой: столь, казалось бы, бесполезное умение, приходит ему на помощь в самой неожиданной ситуации. Обычно мечники не способны использовать свою магию без клинка, но Хашибира в этом моменте является исключением и может воплощать небольшое количество магической материи без своего меча. И пользовался он им ранее как раз для того, чтобы охладиться или остудить чересчур горячий чай своими руками.       Танджиро, который покорно закрывает глаза и льнёт к желанной прохладе, через несколько секунд магического воздействия облегчённо выдыхает, грудная клетка его начинает вздыматься равномерно. Иноске наблюдает за этим и думает, что Камадо не может быть демоном. Не способны монстры на подобного рода ложь, что выглядит феерически правдивой. Не могут они быть настолько искренними и милыми, чтобы вызывать в людском сердце желание пожалеть их и помочь.       — Танджиро, скажи… — Иноске не может успокоится и решает таки спросить. — Ты ведь ничего от меня не скрываешь?       С ответом Камадо медлит, что напрягает и без того взволнованного всем происходящим Хашибиру. Тот по-прежнему находится под воздействием охлаждающей магии Иноске и не открывает глаза — по взгляду его понять что-либо невозможно.       — Не скрываю. Что именно ты хочешь знать? — отвечает Танджиро своим спокойным мелодичным голосом, в котором не отыщешь ни капли волнения. — Ты сегодня очень растерянный, что-то случилось?       «Ну да, ты бы и не заметил? Смешно…» — невесело думает Хашибира, что для Камадо он словно открытая книга.       — Прости, все вокруг нервные, и я тоже, в общем… — Иноске путается в своих словах и убирает руку с чужого лба, позволяя Танджиро наконец открыть глаза. — Не обращай внимания.       Камадо снова повторяет свою невыносимую привычку — склоняет голову набок и смотрит своими невинными глазками так, что способен растопить сердце даже из самого крепкого льда. В подобные моменты его взгляд наполнен едва ли не детским недоумением, что в купе со склонённой головой делает его безбожно милым.       — А что это ты сделал такое? — спрашивает Камадо, ощупывая свой холодный лоб.       Тревожный звоночек внутри звучит оглушительно — Иноске рассчитывал, что Танджиро не спросит, а от того мгновенно забывает о размышлениях над милыми привычками того. С одной стороны, было бы логично поинтересоваться о произошедшем, а с другой, Камадо всё ещё под подозрением, и если его целью является наследник ледяной магии, то ему прояснить этот вопрос необходимо. Хашибира только сейчас в полной мере осознаёт, какую оплошность совершил. В момент, когда Танджиро мучился от приступа жара, он ни на секунду не задумался об опасности, словно на мгновение его инстинкты заснули. Неужели это тоже особая магия Камадо? И все эти навязанные спокойствия и усыпление бдительности?       — Моя мама владеет целительной магией, вот и научила меня кое-каким мелочам, — на удивление искусно выворачивается из ситуации Иноске, радуясь, что голос его ни разу не дрогнул.       — Так здорово, вот бы и мне такому научиться, — кивает головой Танджиро, ещё раз ощупывая свой лоб. — А надолго этого хватит?       — До вечера, наверное, — пожимает плечами Хашибира, изо всех сил пытаясь отыскать странности в поведении Камадо. — Только пообещай мне, что ты начнёшь нормально лечиться и не припрёшься больше с температурой.       — Пообещать не могу, но попробую, — говорит Камадо и возвращается к чтению, ни единым своим действием не вызывая подозрений.       Иноске наблюдает за ним, и ему кажется, что от противоречий у него сейчас кругом пойдёт голова. Он бросается из крайности в крайность, начиная то сильнее подозревать Танджиро в том, что он вовсе не тот, за кого себя выдаёт, то всячески оправдывать его и подкреплять это аргументами в своей голове. Иноске думает, что он либо выяснит правду, либо попросту сойдёт с ума от различных эмоций и раздумий, которые тревожат его на протяжении всего дня.       «Кто же ты, Танджиро?»