Рассекая облака

И об одном готова я молить Моя богиня, услышь мои слова Родных моих дай силу защитить Укрыть, спасти, чтоб не настигла их беда.

❃・❃・❃

      — Не понимаю... Ни черта не понимаю! — Иноске со психу швыряет на пол книгу, а после бьёт ладонями по столу, с которого вверх поднимается пыль. — Чёртовы смотрители, чёртова власть, что они скрывают?!       Танджиро неподалёку вздрагивает от резких и громких звуков, глядит на Иноске круглыми от удивления глазами:       — Т-ты чего вдруг?..       Хашибира опускает голову и пытается отдышаться. Они потратили уже порядком времени, рыская в этом старом забытом богами хранилище, а дельного ничего более не нашли.       — Я совсем запутался в истории, я не понимаю, что было на самом деле, а что — лишь бред для прикрытия...       — Может здесь и вовсе нет записи реальных событий, — покачивает головой Танджиро. — И спросить нам не у кого.       — Нам лучше вообще молчать о том, что узнали, и как можно дальше держаться от стражей порядка.       Танджиро переводит на него взгляд, и Иноске ясно даёт понять, насколько он серьёзен. Всем своим видом он хочет показать Камадо, что самая худшая идея во всей их затеи — додуматься у кого-то спросить.       — Если мою «болтовню» о драконах раньше вовсе не считали серьёзной, то вот то, что мы сейчас пытаемся раскопать, может стать для нас смертным приговором.       Иноске далеко не в полной мере понимает, насколько жестокими могут оказаться смотрители и стражи, узнай они о том, что двое чересчур любопытных студентов пытаются раскопать правду о происходящем в верхних чинах. Одними угрозами они явно не обойдутся, и более того, не остановятся даже на том, что перед ними ещё не состоявшиеся охотники. Иноске разумно полагает, что вероятнее всего их с Танджиро казнят за подобное нарушение.       — Я удивлён, что ты сегодня с клинком. Какие-то планы? — спрашивает вдруг Танджиро, отвлекая Иноске от нелестных дум.       — А? А... Так ты же погулять хотел. Я сюда раньше окольными дорожками бегал, потому и не брал оружие. Но по уставу я обязан носить форму и меч с собой.       — Понятно, так ты хочешь прогуляться сегодня?       Иноске кивает головой и кидает мимолетный взгляд на пояс Танджиро. Он безоружен.       — Я ни разу не видел твоего клинка, разве тебе не сделают ничего за то, что ты его не носишь? — Хашибира и это находит странным, но в душе искренне верит, что есть разумное объяснение.       — Видишь ли, — задумывается Танджиро и поднимает взгляд вверх, глядя в пустоту. — Я использую не клинок, а катану, и она довольно редкая. Можно сказать, едва ли не артефакт. Она досталась мне от наставника, а до него прошла немалый путь через умелых мастеров. И поскольку реликвия древняя, то у меня есть разрешение, чтобы не носить её с собой. Напротив, если я выйду с ней на улицу, меня посчитают нарушителем.       — Ух ты, — искренне поражается Иноске тому, что Танджиро, оказывается, владеет редким и опасным оружием. — Хотел бы я посмотреть на неё...       У него и самого меч непростой. В своё время матушка делала заказ аж в соседнее королевство, приписывая все особенности и пожелания для будущего орудия. Поскольку магия сама по себе необычна, то и клинок для неё требовался особый.       Однако рассказ Танджиро имеет две противоположные стороны. С одной из которых можно успокоиться, сказав себе, что раз он использует катану для охотников, то не о чем беспокоиться. С другой же, его слова о том, что та катана редкая и древняя, наводят на странные мысли, что как-то уж слишком легко она ему досталась. И в этом мог бы заключаться подвох.       — Ладно, я устал, уже буквы в глазах плывут, ни черта не понимаю, — жалуется Иноске и закрывает книгу. — Предлагаю всё же проветриться.       — Как скажешь, — соглашается Танджиро и так же убирает книгу на место.       Хашибира сдерживает себя от того, чтобы не закатить глаза на его это «как скажешь», потому что Камадо неисправим, и, видимо, бесполезно пытаться вдолбить в его голову, чтобы он учитывал и своё мнение тоже.       — Ого! Уже уходите? — На посту Мицури, как всегда, занимается откровенно ничем и потому огорчается, что мальчики покидают библиотеку так рано.       — Да, решили, что света белого совсем не видим, — отвечает ей Иноске и машет рукой на прощание.       — Эй, молодёжь, — говорит она вдруг тише, и тон её голоса несколько понижается. — Не связывайтесь пока что со стражей и держите язык за зубами.       Высказав предупреждение, Мицури, как ни в чём не бывало, принимается снова насвистывать под нос незаурядную мелодию и утыкается носом в журнал с модными новинками.       Иноске после слов Канроджи ощущает, как по всему телу пробегается холодок, а в голове звучит тревожный звонок. Значит, многие подозревают, что во власти что-то происходит, а Мицури, поскольку вовсе не желает зла, решает предупредить заранее на случай, если они не догадались сами. Хашибира смотрит на Танджиро, который, ощутив его взгляд, тоже смотрит в ответ.       — Погуляем по лесу, — кивает сам себе Иноске и покидает библиотеку.       Этот вариант был идеален для нескольких целей, одной из которых являлась та, где Иноске должен был остаться с Танджиро наедине вдалеке от людей. Конечно, страх присутствовал в сердце Хашибиры, но он надеялся на самый благополучный исход их прогулки. Он даже придумал, как именно сможет вывести Камадо на чистую воду, и если всё хорошо сложится, то отныне о тревогах можно будет забыть. Однако часть города пройти всё равно придётся, прежде чем они выберутся за него и окажутся в лесу.       На улицах творилось оживление. Многие торговые лавки, что были закрыты на период траура, вновь заработали и теперь полнились народом. На площадки вернулись ярмарки и уличные артисты, стражей порядка стало значительно меньше да и те лишь походили на замеревшие статуи, не сходящие со своего поста.       Иноске отводит от них хмурый взгляд, даже от одного их вида его воротит и бросает в дрожь. Ему кажется, что все они против человечества, и каждый преследует свою, только ему одному известную, цель. Будто все они обделены благородия и чести, а их действия лишь чистой воды показуха дабы не вызывать вопросов.       — Кого я вижу! Наш юный герой, не так ли? — Иноске слышит за спиной знакомый голос и оборачивается.       К ним подходит Тенген, которого Хашибира одновременно хотел бы и не хотел встретить вот так внезапно.       — Добрый день, тренер, — здоровается тем не менее Иноске. — Не зовите меня так, пожалуйста, никакой я не герой.       Узуй треплет его по волосам своей мощной ладонью, превращая какую-никакую причёску в воронье гнездо. Хашибира пыхтит и дуется, уворачиваясь от загребущих лап своего тренера и становится похож на нахохлившегося птенца. Чем веселит и самого Тенгена, и Танджиро, который пускает пару смешков, глядя на взаимоотношения ученика и учителя.       — А ты чего хихикаешь? — ворчит Иноске и пихает Камадо локтём в бок, однако этим и вовсе заставляет того рассмеяться.       — Ты, кажется, Камадо, да? — уточняет Узуй, переводя взгляд на Танджиро. — Со старших курсов вроде бы.       — Да, верно, — кланяется тот. — У меня не было возможности познакомиться с вами ближе.       — Это не беда, — говорит Тенген и подпирает руками бока. — Академию вовсю отстраивают. И как только начнутся занятия, мы обязательно познакомимся ближе.       — Буду ждать, — кивает Танджиро в ответ, на что Иноске хмурится, но уже успокаивается.       Перекинувшись ещё несколькими фразами, они прощаются и расходятся. Хашибира ещё несколько секунд смотрит удаляющемуся тренеру в спину и думает лишь о том, можно ли ему доверять. Кому вообще сейчас можно доверять? Узуй Тенген — охотник высшего ранга, и он, ровно как и Мицури, приближен к смотрителям и даже напрямую к самому королю. Значит ли это, что он тоже скрывает что-то важное?       Понимая, что одними гаданиями он никогда не найдёт правильный ответ, Иноске разворачивается и следует в прежнем направлении, не замечая, как за ними неотрывно следила пара карих глаз.       Мурата, случайно завидевший Хашибиру с его подозрительным приятелем, чертыхается и сжимает руки в кулаки. Он провожает взглядом и их, и уходящего Тенгена, искренне негодуя от того, почему тот ничего не заметил.       — Неужели даже учителя не видят, насколько этот Камадо странный?! — в гневе восклицает он. — Хашибире грозит опасность, а никто и ухом не ведёт!       После долгого времени анализа всей ситуации, Мурата приходит к выводу, что Камадо опасен. Он почти уверен, что этот странный старшекурсник — та самая Полночь, устроившая нападение на академию. И его безудержно бесит, почему Хашибира столь беспечно доверяет ему, и почему никто из учителей ничего не замечает. Ни его странного взгляда, ни необычного запаха, ни подозрительного поведения. Словно все вокруг резко ослепли, и только Мурата видит всю правду, словно на ладони. Он до сих пор вспоминает тот взгляд, которым Камадо одарил его, когда заступился за Хашибиру. Он готов поклясться чем угодно, что в тот момент его глаза заалели, будто кровью налились.       — У меня нет доказательств, но больше мне ничего не остаётся, — произносит тихо Мурата и переводит взгляд в направлении штаба смотрителей. — Если я ошибаюсь, его просто отпустят. А если я прав, то смогу защитить этого придурка Хашибиру, да и весь город в придачу.

❃・❃・❃

      Постепенно улицы редели, домиков становилось всё меньше, а громкие звуки и городская суета оставались позади. Уже ступив в лесную чащу, пусть ещё и довольно редкую, Иноске успевает забыть, зачем вообще он всё это затеял. Ему безумно была мила природа родного края. Гуляя средь деревьев, диковинных кустарников и зарослей цветов, он ощущал себя настолько легко, что все проблемы забывались. Его вдохновляли прогулки на природе. Он не мог объяснить себе подобную тягу, но и не заморачивался излишне, потому что разве важно, за что любить? Иноске хотел бы сберечь эту красоту. Сражаться на поле боя не ради зажравшихся смотрителей и прочих верховных чинов, а за родной край, за красоту его природы, за мирных невинных людей. Уберечь свою родину от напасти кровожадных монстров, чтобы жители его города могли вздохнуть с облегчением. Ради этого Иноске готов был драться, поставив на кон свою жизнь.       — Здесь невероятно красиво, — комментирует вдруг идущий позади Танджиро. — Даже запах совсем другой, не то, что в городе. Свежесть и ароматы лесных цветов... Как же мне нравится.       Иноске целомудренно повёл Танджиро в противоположную сторону от «своего» леса. Поразмыслив, он предположил, что дракон мог его почуять и наряду с этим уловить и запах чужака. А терять доверие своего чудесного зверя Хашибире вовсе не хотелось.       Он останавливается и с полуоборота глядит на замеревшего позади Танджиро, который смотрит куда-то ввысь. Лёгкий ветерок колышет его причудливого цвета волосы, покачивает серёжки на ушах. На щеках заметен едва проступивший румянец, а в глазах словно отражается солнечный свет, пробивающийся сквозь плотные верхушки деревьев. Иноске не сразу и замечает, что бесцеремонно разглядывает Танджиро, совсем отключив разум. Красиво. Однако не стоило забывать, что зло может быть прекраснее добра и тем самым соблазнять своих жертв.       — Слушай, я давно хотел кое-что спросить, — начинает Хашибира, решив, что они уже достаточно далеко ушли от города.       — Да? — оживляется Камадо и «отмирает», переводя взгляд на Иноске.       Хашибира отворачивается. Изнутри его терзают противоречивые чувства, но эмоций он проявить не смеет, иначе тут же проколется. А посему решает говорить, не глядя на Танджиро.       — Почему ты мне помогаешь? Тратишь столько своего времени на одного меня. Разве у тебя нет своих дел? Разве тебе нечем больше заняться, кроме как сидеть со мной в библиотеках и дышать пылью над книгами?       Ожидаемо он начинает закипать и нужные слова в порыве льющихся эмоций находятся сами собой, что было весьма полезно.       — Почему вообще ты спрашиваешь о таком? — Танджиро отвечает спокойно, но в его голосе больше не проглядываются нотки тепла.       — Потому что меня это заботит? Потому что я не понимаю? — отвечает вопросом на вопрос Иноске, и ему ни капли не приходится лгать, в своих словах и сомнениях он предельно честен.       — Я уже говорил, что хочу быть с тобой рядом, и мне не нужно ничего в ответ. Я не прошу...       — Нет! — перебивает его Иноске и повышает голос. — Это не то, что я хочу услышать. Мне нужна правда! Я устал от своих сомнений и тревог, я лишь хочу, чтобы ты сказал мне правду. Я не поверю, ни за что не поверю, что ты носишься за мной просто так!       Ответом следует гулкая тишина и Иноске округляет глаза, сглатывая тягучий ком в горле. По спине пробегается холодок, а правой рукой он неосознанно тянется к рукоятке меча. Неужели самые страшные догадки сейчас подтверждаются? Неужели ему придётся оголить клинок против только найденного товарища? А справится ли он с демоном подобного уровня... Нет, он его убьёт, в самом деле убьёт...       — Ты так хочешь услышать правду? — Иноске не видит лица Танджиро, и по голосу не может определить, на что тот настроен.       Набравшись смелости, он лихо разворачивается на пятках, предусмотрительно убрав руку подальше от клинка.       — Я хочу знать, почему ты постоянно находишься рядом со мной и помогаешь мне, у этого должна быть причина!       Танджиро поднимает на него взгляд, чуть наклоняет голову влево и прикрывает глаза, в которых плещется нечто тёплое, вовсе не опасное, и совсем непонятное для Иноске.       — Потому что я полюбил тебя.       Резкий порыв ветра поднимает вдруг с земли подсохшие травинки, которые взмывая ввысь, кружатся в воздухе диковинным танцем. Листья на деревьях шелестят ещё громче, а верхушки их покачиваются, вторя внезапным порывам.       — Ч-что?.. — Иноске, кажется, теряет дар речи.       Он округляет глаза и смотрит на стоящего перед ним Танджиро, по виду которого становится ясно, что он ни капли не шутил. Полюбил? Что это значит?.. Разве так вообще бывает?       — Я люблю тебя, — отвечает Танджиро, и голос его становится ещё теплее. — Поэтому хочу помочь тебе и защитить от любой беды.       Иноске готов был услышать всё, что угодно. Он был настроен на самый ужасный исход, он готов был достать оружие, готов был бежать или сражаться, но к тому, что услышал в итоге, он не был подготовлен совсем. Разные теории и догадки, почему же Танджиро проводит с ним столько времени, разом испарились и утратили силу, оставив за собой лишь пустоту, непонимание и крайней степени замешательство. Иноске и предположить не мог, что своё первое признание в любви он услышит от человека своего же пола. И будь это любой другой парень из академии, да даже просто с улицы — это не повергло бы Иноске в подобный шок. Слова о любви прозвучали из уст Танджиро. На счёт которого Хашибира строил самые разные, странные, порой обидные, зачастую жестокие догадки. Из уст самого необычного парня, которого только встречал за свою жизнь Иноске. Это просто не укладывалось в голове.       — Погоди, — Хашибира поднимает руки в примирительном жесте. — Ты же шутишь, да? Это же шутка такая?       Ему всё ещё хотелось верить в то, что оно и правда так. Что Танджиро лишь решил разбавить напряжённую обстановку своим неоднозначным юмором. Сейчас он посмеётся, скажет, что конечно же он пошутил, а потом они спокойно поговорят...       — Нет, я не шучу, — Танджиро слегка улыбается, скрещивает руки за спиной и подходит немного ближе. — Я наблюдал за тобой долгое время прежде, чем осмелился подойти к тебе в том саду. Мне хватило лишь взгляда, чтобы понять, что я влюбился. Поэтому я здесь.       Иноске поднимает испуганный взгляд на Танджиро, и не может ни вдохнуть, ни выдохнуть. Отныне он не знает, что ему думать обо всей ситуации, как вести себя с Камадо, как говорить с ним. Откровения того его пугают. Сердце от волнения стучит громко-громко, отдаваясь звоном в ушах.       — Ты, наверное, что-то путаешь, — тихо отзывается Иноске и отворачивается, поскольку ему становится стыдно смотреть Танджиро в глаза. — Не может парень любить другого парня. Это неправильно!       Танджиро приподнимает одну бровь и непонятливо глядит на Хашибиру:       — А какая разница?       — Что значит «какая разница»?! — закипает Иноске, но не от злости, а от собственного смятения. — Большая! Парни должны любить девушек, создавать семьи, продолжать род...       — Должны? — снова задаёт вопрос Танджиро и выглядит при этом настолько искренне, что Хашибира подозревает, будто тот и правда не понимает ничего.       — Айщ, хватит! — говорит он резко, но после тушуется, глядя на Танджиро, и снова отворачивается. — Прости... Я не хотел кричать...       На его слова Камадо лишь по-доброму улыбается, и Иноске видит, как тот хочет что-нибудь сделать. Ну, конечно, он ведь, оказывается, влюблён. Хашибира может лишь смутно предположить о том, что чувствуют влюблённые по отношению к объекту своих симпатий. Зато множество вопросов насчёт странного поведения Камадо мгновенно находят свои ответы. Желание того оказаться как можно ближе, прикоснуться, заключить в объятия — всё это порывы влюблённого человека. И тут-то всё становится на свои места.       — Я не знаю, что сказать тебе в ответ, — растерянно говорит Иноске, разводя руки в стороны.       Он потрясён происходящим и правда не знает, как должен реагировать. Танджиро после признания не вызывает ни отвращения, ни негодования, но Хашибира даже представить себе не может, что он ответит на эти неправильные, запретные и противоречащие законам природы чувства. Он не может увидеть себя рядом с Камадо, для него это дико и чуждо. Даже в мыслях страшно допустить, чтобы случилось, стань они больше, чем просто товарищами. Иноске так же вспомнил свои недавние размышления о том, что возможно и видел в Танджиро партнёра, однако сейчас в полной мере осознал разницу между тем, что чувствовал сам, и тем, что ощущал Камадо. В отношении Иноске к Танджиро не было и намёка на романтическое начало. Он был привязан, дорожил им, уважал его мнение и считался с ним, когда тот высказывал догадки. Он был благодарен ему за безвозмездную помощь, за ощущение защиты и безопасности рядом с ним. Он хотел и дальше проводить время в библиотеке, листая пыльные страницы книг, расписывая разные теории, обсуждая всё, что они успели прочесть. Он чувствовал по отношению к Танджиро много тепла, но он вовсе не был влюблён. И разница между их чувствами ощутилась словно пропасть.       — Прости, но... Я не смогу дать тебе то, что ты хочешь. Я не могу ответить на твои чувства, для меня это дико. И если тебе будет сложно...       — Иноске. — Хашибира неосознанно вздрагивает от того, с какой нежностью прозвучало его имя. — Разве я не говорил тебе раньше? Мне ничего не нужно от тебя. — Танджиро лёгким движением руки касается подбородка Иноске и заставляет того повернуть голову, чтобы заглянуть в глаза. Хашибира настолько смущён и потрясён происходящим, что не может избежать прикосновения. — Я не прошу от тебя взаимности, я не прошу вообще ничего, кроме одного.       Иноске боится, что ещё может сказать Танджиро. Он боится, что тот может сделать такого, от воспоминаний чего уже никогда не получится избавиться. Сделает что-нибудь, из-за чего они перестанут считаться друзьями, и тогда Хашибира точно сойдёт с ума. Он снова нервно сглатывает ком, вставший поперёк горла, и набирается храбрости посмотреть в глаза Танджиро:       — И что же?       — Разрешение, чтобы просто быть рядом с тобой. Ты просил правду, я сказал. Но ты не был к ней готов. А потому мы можем забыть об этом разговоре, словно его и не было. Ничего не изменится. Мы продолжим наши поиски, а спустя время вернёмся в академию.       Иноске опускает голову, когда Танджиро отнимает руку от его лица. Быть может, внешне и правда ничего не изменится, зато их отношения уже не будут прежними. Хашибира знает, что Камадо влюблён, и любое его действие будет расценивать уже совсем иначе. И он даже не мог понять, как относиться к этому.       — Да. Давай просто забудем об этом разговоре. И продолжим заниматься своим делом.       Танджиро кивает в подтверждение, и негласно они оба решают вернуться в город. Иноске неловко находиться рядом с Камадо, он ощущает некую вину перед ним и вместе с тем смятение, одолевающее изнутри. Ему нужно время, чтобы как следует уложить всё в голове и решить, как ему отныне общаться с Танджиро, чтобы либо не обидеть, либо не вызвать наплыв его чувств. Иноске предполагает, что станет лишь труднее.       До города они добираются в тишине, думая каждый о своём. Хашибира хотел бы предположить, о чём думал Танджиро, но даже приблизительно не мог — тот по-прежнему оставался загадкой, хоть и вскрыл столь дикую подробность о себе. Иноске лишь мысленно молился на то, чтобы перекрёсток, на котором они обычно расходятся, показался как можно быстрее. Однако его планы побега и желание остаться в одиночестве, чтобы всё обдумать, резко прерывает чей-то незнакомый голос:       — Уж ни юный ли герой этого города попался мне на глаза?       Иноске резко заходится холодным потом, а сердце от страха сковывает тисками. Он медленно поворачивается на звук и видит перед собой стража порядка. Нет, не просто рядового, которые держат позиции на постах. Пуговицы его формы позолочены, что могло значит лишь одно: он — некто из верхушки.       — Приветствую вас, — отвечает учтиво Иноске, стараясь сделать голос как можно более непринуждённым. Он и сам не понимает, что именно настолько пугает его в приближающемся человеке. Всё естество Хашибиры словно кричало: беги. Все предупреждения, сказанные ранее Иноске, вдруг грохотом звучат в голове, и ему становится настолько страшно, что он даже отшатывается на шаг назад, когда высокий незнакомый мужчина подходит слишком близко к нему. От наплыва тревоги Хашибира отчаянно ищет поддержку и спасение, ему хочется убежать от пристального взгляда стража, кажется, что тот знает обо всех его грехах и сейчас закуёт в наручники, а после поведёт на казнь. Ему хочется убежать, хочется спрятаться, ощутить чью-то защиту, как вдруг его за руку цепляет Танджиро и выходит чуть вперёд.       — Чем ты так напуган?.. — искренне недоумевает незнакомец и поднимает руки в примирительном жесте. — Бедное дитя... Ты всё ещё не отошёл от пережитого кошмара в той трагедии? Ужасное событие.       — Да, нам с трудом удаётся справиться с потрясением. — Пока Иноске отчаянно пытался придумать, что ответить, за него вдруг начинает говорить Танджиро.       — Я искренне рад, что у юного героя есть хорошие друзья, которые помогут ему прийти в норму, — говорит незнакомец и всё его внимание переключается на Камадо. — Нам нужны сильные бойцы. Особенно, с редкой магией.       Последнюю фразу страж говорит тише, чуть склоняясь вперёд, и Иноске готов поклясться, что ощутил, как Танджиро едва заметно дёрнулся ему навстречу, словно бы... Готовился защищаться? Хашибира перевёл по-прежнему испуганный взгляд на Камадо, и на лице того не виднелось и тени былой теплоты. Брови его были нахмурены, губы сжаты в тонкую полосочку, а всё его тело напряжено, словно в следующую секунду он готов наброситься на угрожающий объект.       — Какой-то ты слишком злой, — машет руками незнакомец и улыбается. — Все вы тут в городке какие-то угрюмые.       На секунду Иноске кажется, как между этими двумя вспыхивает настоящая молния, и даже воздух вокруг заметно тяжелеет. Взглядом незнакомец неотрывно следит за Танджиро, который в свою очередь делает тоже самое. Несмотря на видимое дружелюбие, этот страж пугает Иноске на подсознательном уровне. Его янтарные, яркие и словно ядовитого оттенка глаза смотрят едва ли не насквозь, и от этого взгляда хочется спрятаться.       — С вашего позволения, мы пойдём, — уверенно говорит Танджиро и крепче сжимает руку Иноске.       Хашибира с ужасом понимает, что если этот пугающий незнакомец попытается сделать что-то ещё, то Камадо потеряет над собой контроль. Неужели он заметил что-то такое, что укрылось от взгляда Иноске?       — Конечно! — восклицает тот и приправляет всё улыбкой, однако нечто непонятное в его взгляде продолжает таиться. — Скорее поправляйтесь и возвращайтесь к занятиям.       — Благодарим за вашу заботу, — всё так же сдержанно отвечает Танджиро и мгновенно разворачивается, утягивая Хашибиру за собой, который так и не смог выдавить из себя ни слова.       Что вообще это, чёрт возьми, было? Пережив столько потрясений за невероятно короткий срок, Иноске ощущает, что у него кругом едет голова, а эмоционально он крайне неустойчив. Он испуганно отдёргивает руку, когда вспоминает, что всё ещё держится за Танджиро.       — Прости, я так вцепился в тебя... Мне не стоило, тебе наверное...       — Всё нормально, — перебивает его Камадо и останавливается.       Хашибира оглядывается, наконец, и видит, что до того самого перекрёстка они уже добрались.       — Что ж, до завтра? — Выражение лица Танджиро вновь возвращает тёплые оттенки, а на губах играет лёгкая улыбка.       — Да... До завтра, — скомканно прощается Иноске и быстро уходит в сторону своего дома, ощущая, что ещё немного, и он просто сойдёт с ума.       Оставшийся позади Танджиро лишь смотрит ему в спину, а после переводит взгляд на свою ладонь, которую ещё недавно держал Иноске. Вздыхает чуть рвано, прикрывает глаза и разворачивается, направляясь в сторону своего дома.       «Значит... Я всё же не нравлюсь тебе таким».