2066. Девушкам вход свободный

На шестнадцатой — и пока, к счастью, последней — юбке даже “винтажный” стрёкот любимой швейной машинки показался Кею неприятным. Заказчица, девочка лет одиннадцати, нависла над душой и восхищённо — а главное, громко! — комментировала каждую строчку. — А может, кружева в два ряда сделать? — И так очень хорошо получается! — вступилась за Кея ассистентка Олена. — Гляди, какая красота! Сейчас закончим и побежишь примерить! Железные у Олены нервы, жаль, сама она не швея. Её приставили к стенду Кея организаторы, чтобы она помогала всем желающим посетителям фестиваля снять мерки и запрограммировать раскройную машину. Для ускорения процесса выбор цветов и базовых моделей был сильно ограничен: для девочек — пара вариантов “сейлор фуку”, три “платья принцессы” и один “наряд ведьмы”; для мальчиков тоже кое-что было, но те особого интереса к стенду не проявляли. Так что никаких тебе готик лоли и аутентичных кимоно, ведь такие заказы за двадцать минут на коленке не сделаешь. Впрочем, все, кто действительно хотел что-то подобное, готовили костюмы заранее: в необычных нарядах по залу дефилировали не только косплееры конкретных персонажей, но и многие гости. Основную заготовку сшивала умная автоматика, а Кею оставалось вручную добавлять фурнитуру и всякие украшательства. В основном у него просили кружева и оборочки. Побольше, побольше оборочек. На “Костюмированном фестивале Ушедшей Культуры” Кей оказался впервые. И теперь понял, почему из его швейной артели никто больше не горел желанием сюда идти. Он-то по наивности решил, что остальные отказались из-за спорной славы мероприятия: устраивали его по разнарядке “сверху” ради, ни много ни мало, “социализации молодёжи с большой земли”. Градоначальники вещали о преодолении нуклеарности и атомизации, слово в слово цитируя учебник современной психологии, по которому Кей на курсе межвидовой коммуникации учился. “Управа просит помочь”, — говорила староста. “Сходишь, развеешься, представишь нашу артель,” — увещевала она, — “ты же у нас лучший”. Он и повёлся. Решил, что для рейтинга полезно. — Дай я хоть воздухом схожу подышать, а? — взмолился он, закончив юбку. Олена, тоже немного уставшая, кивнула. Кей благодарно улыбнулся, набрал “15 мин.” на электронной табличке перерыва и выставил её на стол. Потом снял иглу, нитки и шпульку со швейной машинки, сложил их в чемоданчик с другими принадлежностями, который одновременно служил ему и сумкой для документов. — Ты что, совсем уходишь? — Нет, я… Старая привычка. Всё своё ношу с собой. Я ж из бывшей Конфедерации. Умом Кей понимал, что в Ковчеге и, тем более, на фестивале, вещи можно было спокойно оставить без присмотра. Но его детство прошло на “большой земле”, там мир работал по другим правилам: что оставил — то потерял. Это так и осталось накрепко вбитым в голову, как и потребность прятать в заначки еду. Олена посмотрела на него с лёгкой жалостью, и Кей покраснел. А ведь она успела ему понравиться. Он ведь мог ещё всё исправить. Поставить чемоданчик и попросить Олену за ним присмотреть. Сказать, что это для него очень важно, что он ей доверяет — и её глаза растаяли бы снова. Не к месту снова вспомнилась староста с её намёками “между прочим, постоянные отношения с девушкой — тоже полезно для рейтинга”. Кей так и не разжал стиснувшие ручку пальцы. Вокруг много милых, симпатичных девушек, может, он ещё познакомится тут с кем-нибудь. Можно сфотографироваться вместе, разговориться, предложить ей помочь со следующим костюмом — наверняка почти любая согласится. Разве что француженки, коренные ковчеговчанки, вряд ли захотят водиться с прибалтом. Невелика беда. В туалете играла приятная ненавязчивая мелодия. Кей миновал небольшой предбанник с сушилками для рук, поставил чемоданчик около умывальника и включил воду. Дважды ополоснул лицо, пригладил русые волосы. — И куда ты пошла? — произнёс по-русски высокий девичий голос “под японцев”. Кей вздрогнул — чёртовы бесшумные двери! — и покосился на писсуары, чтобы убедиться, что попал именно в мужской туалет. Те были на месте. — Бельё поправить, сползает, — второй голос тоже был женским. — Палишься же! Давай хоть отойдем подальше. Кей подхватил чемоданчик и прижался к стенке. Он сам не понял, почему вдруг отреагировал так, будто его застали за чем-то непристойным. При том, что он-то находился в положенном месте, в отличие от… …От высокой, почти ростом с него, блондинки в розовом кителе и коротких шортиках под юбочкой, и низенькой брюнетки с бронзовой от автозагара кожей, в огромных очках и пышном красном платье. — Привет, — поздоровалась блондинка по-французски. — Прощения просим за беспокойство. — Где подтянуть? — спросила подругу брюнетка, всё так же по-русски. Парочка потеряла к Кею всякий интерес. Короткая плиссированная юбка блондинки и правда сидела плохо: собрана на простой резинке, а её обладательнице не хватало некоторой округлости бёдер, чтобы удержать оную где положено. Точнее, обладателю. До Кея наконец дошло, что перед ним не просто косплееры, но и кроссдрессеры. На макияж под кукольные личики они расстарались, так что и вблизи не отличишь. Шеи же надёжно закрывали высокие воротники, под которыми прятались модуляторы голоса — девайс в косплеерской среде совершенно легитимный и распространённый. В эпоху, которой был посвящён фестиваль, японцы любили очень высокие женские голоса, такие и отбирали на озвучку большинства персонажей. Без природных данных и хорошей подготовки поди изобрази аутентичный тембр и интонации. Так что в погоне за правдоподобием фанаты старательно собирали аудиобиблиотеки образцов популярных сейю и скармливали их синтезатору. Тем временем неудачливые травести продолжали неравный бой с резинкой в четыре руки. — Давайте я помогу, — не выдержал Кей. Обратился по-французски: как вы к нам, так и мы к вам. “Брюнетка” недоверчиво посмотрел на него, “блондинка” покачал головой. — Спасибо большое, но…, — начал было он, но обратил, наконец, внимание на бейджик Кея. — Как удачно, что вы тут оказались. Тогда будьте любезны… — Вот тут прихватим булавками, и вот тут один стежочек. Секунду. Он выпрямился, чтобы достать из чемоданчика необходимое. “Брюнетка”, заметно нервничая, оглянулся на дверь. — Только не говорите никому, что нас тут видели. Кей пожал плечами, всем видом показывая, что безразличен и не осуждает. Какое ему дело, кто каких персонажей выбрал? Образы смотрятся неплохо, разве что у париков укладка не идеальная. Лака для фиксации пожалели? Он присмотрелся к причёске “блондинки”. И замер: это оказался не парик. Настоящие, здоровые, длинные волосы. — Что-то не так? — поинтересовался тот. — Между прочим, у Утэны они розовые, — выкрутился Кей. Не суетиться. Дышать ровно. Не показывать волнения. Только бы не поняли, что он догадался. — Я не крашусь. И в исходной манге она блондинка. Кей кивнул, получив ещё одно подтверждение своей догадке. Вздохнул и приступил к работе, стараясь не касаться чужого тела. Как близко. Пальцы, пальцы, что вы дрожите? А ну отставить! Лучше думать о том, что это семнадцатая юбка за сегодня, они его определённо преследуют. Всё в порядке, он в Ковчеге, тут с ним ничего не случится. Они не могут тронуть его просто так. Ведь не могут же? — Готово! — Благодарю, вы нам очень помогли. “Блондинка” чмокнул Кея в щёку, отчего тот едва не шарахнулся. Кроссдрессеров его реакция лишь позабавила. — Пока-пока! — помахали ему на прощанье и наконец оставили его одного. Не тронули. Кей постоял пару минут, восстанавливая дыхание. Отращивать и ухаживать за такими волосами на Ковчеге могли только две категории жителей. Первая — “золотая молодёжь”, да и то в редких случаях. А вторая — гематофаги, они же гемоглобинозависимые. Проще говоря, вампиры. И вот как раз гематофаги волосы не красили никогда. Щеголяли всюду своими естественными гривами, это у них вроде как статусное. Кей многое пережил в детстве на “большой земле”. Где “золотой молодёжи” с подобными привычками не водилось вовсе, а вот гематофаги гуляли стаями: одни “держали” районы и дороги, договорившись с людьми, другие то и дело устраивали налёты, а то и воевали с первыми. Кей плохо помнил первые годы после Откровения — когда гематофаги объявили о себе как о “спасителях” умирающей планеты. Но всё что он знал о них, сводилось к одному: они были разумными, они могли быть дружелюбными — но всё равно оставались опасными хищниками. С ними можно — а теперь попросту нужно — сосуществовать рядом. Им, рациональным психопатам, выгодно помогать человечеству выжить. Но ни на секунду нельзя забывать, кто они на самом деле. Он снова поставил чемоданчик у умывальника и достал смарткомм.

* * *

— Знаешь, мы с тобой как Бетти и Вероника, персонажи старых комиксов. — Не читала. И кто из нас кто? — Дима годами притворялся девушкой, так что в этой роли держался на зависть естественно и не забывал говорить о себе в женском роде. — Ты Вероника, сексапильная брюнетка. А я Бетти, воплощение архетипа блондинки-ангелочка, — он нарочито похлопал ресницами в ответ на нервный смешок Димы. — Отличные кодовые имена, предлагаю впредь пользоваться ими до конца операции. С этого момента он решил думать о себе только как о “Бетти” — ввести ещё один слой, вложенную роль внутри косплейной. Обидно будет завалить дело из-за дурацкого прокола с уборной, или чего-то в таком духе. Переодеваться в женское ему пару раз приходилось, но то было в шутку и ненадолго. Сейчас же им с Димой требовалось не просто изобразить пару симпатичных девиц, но понравиться в этом качестве одному прожжёному ловеласу. — Согласна, — кивнул Дима-”Вероника”. — Встречное предложение: никакого “впредь” и прочих твоих нафталиновых словечек. А что за комикс хоть? Что-то из твоей бурной юности? — Что ты! Его выпускать начали в сороковых… Тысяча девятьсот сороковых. Мне было не до буржуазных развлечений, мы как раз с немцем бились. — Сколько ж тебе лет? Ты, может, ещё и тевтонцев помнишь? — в подколке Димы пряталась надежда выведать хоть немножечко о прошлом напарника, раз уж тот начал откровенничать. Что Дима, что его “матушка,” что патриарх их клана — все играли в эту игру: “Бетти” скрывал свой реальный возраст и силу, а они ловили его на оговорках, подмечали архаичные обороты в речи, чтобы по этим меткам прикинуть, из какой эпохи он родом на самом деле. Он же, в свою очередь, иногда говорил правду, а иногда подкидывал им ложный след. “Бетти” улыбнулся и промолчал — не то время и место. Надо сосредоточиться на том, зачем они здесь. Они прошли мимо стеклянных дверей соседнего зала, и “Бетти” украдкой глянул на своё отражение — так, как это часто делала Лейла на совместных прогулках. Костюм теперь сидел удобно, смотрелся прекрасно. “Бетти” улыбнулся её, Лейлы, улыбкой, полной тихой внутренней гордости. Пора возвращаться к охоте. — Феромонами пользоваться умеешь? — уточнил он, галантно подставив Диме локоть. Героиня, выбранная “Бетти”, была прозвана революционеркой за то, что попрала гендерные стереотипы и решила сама стать прекрасным принцем, так что от него не требовалось играть чистую феминность. — Или старшие заглушили? В кланах с жёсткой иерархией молодняку обычно не давали разгуляться, и подавляли их способность к активности, которую люди, за неимением более подходящего понятия, называли сексуальной. — Мы друг дружку не глушим, — прошептал Дима. — Но толком не практиковалась. Как-то и без этого обходилась. “Бетти” кивнул и переключил модулятор голоса в режим “молчуна”: теперь устройство продолжало считывать микродвижения мышц, распознавая их в речь, но выводило не на динамик синтезатора, а передавало в наушник Димы. “Тогда попробуй сначала на мне, чтоб я оценил уровень. Оценила.” Дима подчинился. Томно взглянул “Бетти” в глаза, чуть выгнулся, прильнув поближе. Кто-то рядом смущённо кашлянул, на что “Бетти” притворно-гневно сверкнул взглядом в сторону обидчика своей дамы и положил руку на эфес, как поступила бы Утена. Публика тут же расступилась, решив, что сейчас начнётся постановочная сценка. Внешне “Бетти” держался серьёзнее некуда, а в душе искрил азартом — своим, родным, а не наведённым Димой. Тот почему-то запаздывал с биохимическим воздействием. “Ты в курсе, что тебе не нужно возбуждаться самому, чтобы охмурить жертву?” Дима прошипел что-то раздражённо-ворчливое: он действительно этого не знал. А и правда, отчего бы дуэль не устроить? Конечно, толковой разминки не выйдет — так, пару красивых поз изобразить, и двигаться помедленнее. Зато можно будет крикнуть что-нибудь пафосное, и заработать пару баллов за отыгрыш. Внимание и высокие оценки публики — именно то, что им с Димой сейчас нужно. Ещё бы картинно взмахнуть волосами, да чтоб вентилятор Дима вовремя включил и направил… Но обидчик, невысокий обладатель бутафорского меча-рельсы в полтора своих роста, здраво оценил свои шансы этим мечом помахать в сторону девицы с рапирой и тут же вылететь с конкурса за нарушение техники безопасности, и предпочёл церемонно извиниться. “Бетти” принял извинения и отсалютовал ему оружием под аплодисменты зрителей, на том и разошлись. Тут-то “Бетти” и обдало волной запаха молодого самца с претензией на дерзкость. “Всё с тобой ясно. Не делай так больше.” Дима, забывшись, сперва сжал кулаки. “Бетти” не стал отвечать на это, подождал, пока юный напарник сам вспомнит своё место. “Так плохо?” “Тебе не маскулинностью доминировать нужно, а строго наоборот.” “И что делать?” “То же самое, что ты только что со мной, но без секреции, раз ты пока не умеешь контролировать состав. Тактическая задача: убедить жертву, что это ты тут добыча, желанная и вполне доступная, если приложить усилия. А феромоны включу я, сработаем в паре. Так что от меня ни на шаг. Понял?” Дима снова доверчиво прильнул к плечу “Бетти”. “Поняла”.

* * *

В базе их не было. Никого похожего. Кей перепроверил раза три. Данные всех легально зарегистрированных на Октавии гематофагов находились в открытом доступе. Кей полез в неё узнать, когда встретившаяся весёлая парочка последний раз реализовывала своё право на охоту. Если недавно — что ж, всякий развлекается, как хочет. Может, это молодняк решил подурачиться экстравагантным, но вполне безобидным способом — и пусть бы их. А вот если давно — значит, они пришли поиграть с жертвой. Просто убивать гематофагам скучно, это Кей хорошо запомнил. И если на “большой земле” они добирали необходимый им адреналин в постоянной борьбе за выживание и ресурсы, то где и как они могли получить это в мирном и сытом Ковчеге? Кей не хотел об этом думать. Он лишь хотел узнать, насколько велика угроза. Из-за многослойного макияжа он не мог оценить, насколько болезненно бледна их кожа — основной внешний признак голода у гематофага. Вели они себя вроде бы спокойно… нет, “брюнетка” нервничал. Только ли потому, что хотел сохранить гендерную интригу? Маниакального блеска в глазах Кей тоже не заметил — но ведь он и не смотрел им в глаза. А вдруг они над его головой перемигивались, и уже всё решили? Тот поцелуй — что он значил? Невинная шутка или хищник пометил жертву? Но то, что этих двоих в базе не оказалось, означало нечто куда худшее. Нелегалы. Каким-то образом пробравшиеся в Ковчег нелюди, которым закон не писан — эти могли устроить всё что угодно. Из очевидного и рационального — диверсию конкурентам их клана. И теракт на закуску, чтобы скрыть следы своего пребывания. Может, конечно, банальное заказное убийство, но тогда не понятно, что они забыли на фестивале… — Ты в порядке? — спросила Олена, заметив его состояние. — Я видел… — Кей осёкся. Большие, внимательные глаза Олены вернули его в реальный мир. Если он сейчас ляпнет про нелегалов, то нужно поднимать тревогу, вызывать СБ, что там ещё положено — он, признаться, не знал. Понимал только, что фестиваль будет испорчен. А что у него из доказательств? Два мужика отрастили волосы до пояса? Вот будет нелепо, если он разведёт панику, а потом выяснится, что он принял за гематофагов парочку профессорских сынков. На сынков, положим, плевать, но стыдно будет перед участниками фестиваля, артелью, Оленой. Вдруг у него и правда паранойя нелеченая вылезла. — Кажется, меня домогались в туалете, — выдохнул он. — Заяви охране. Камер там нет, конечно, — Олена тут же собралась, ткнулась в свой смарткомм. Разумеется, её обучили, как действовать в таких случаях. — Сможешь их опознать? Или сначала поговоришь с психологом? — Я не… могу вот так сразу обвинять. — Понимаю, — кивнула она, готовая и к такому ответу. — Тебе нужно время подумать? Гляди, рекреационная на втором этаже свободна, можешь там посидеть, дверь 202. Лови форму заявления, контакт психолога и заодно мой — на всякий случай. Звони сразу, если что-то понадобится. Она подбадривающе улыбнулась. Наверное, это тоже было прописано в протоколе. Кей поблагодарил и отправился искать комнату отдыха, ему и правда было над чем подумать. Кей прошёл главный зал, где посетители фотографировались с косплеерами. Особняком стояли судейские места, около которых крутилось несколько конкурсантов — и знакомая парочка. Кей сбился с шага. “Блондинка” и “брюнетка” щёлкались вместе с главным судьёй, Шарлем Петиром. “Вот бы это был просто розыгрыш”, — мысленно пожелал Кей. Про похождения театрального режиссёра Петира слышал даже он. Возможно, два травести решили подшутить над знаменитым бабником и в решающий момент запечатлеть его реакцию на “сюрприз”. Или два гематофага-нелегала выбрали себе “достойную” цель — высокорангового представителя ковчега. Хороший трофей, будет чем гордиться. Кей осмотрелся. Подойти к охраннику и намекнуть? Или дернуть сигнал пожарной тревоги, потом сказав, что увидел задымление? Нет, чушь, на такую вещь сработали бы датчики, никого он этим не обманет. Датчики! Весь Ковчег был напичкан датчиками, как космический корабль. В сущности, он почти что им и был — изолированная от внешнего мира среда требовала постоянного контроля и тонкой настройки. Только что не космос бороздит, а по реке плавает. Датчики снимали показатели температуры, состава воздуха, наличие в нем спор и бактерий, и прочие параметры, за которыми необходимо следить в замкнутом пространстве. Гематофаги оставляли вполне заметный для датчиков след: состав выделений другой. А посмотреть показатели мог каждый посетитель — все-таки жизненно необходимая информация. Не бог весть что, но если поколдовать с фильтрами обработки данных, то определить, есть ли вообще гематофаги в помещении можно. А если есть? Кей навскидку не видел здесь никого в характерной серой одежде, которую вампиры обязаны были носить в людных местах, но мало ли. Значит, если первый шаг даст положительный результат, то второй — связаться с охраной и уточнить. Уж о легалах-то охрана должна быть в курсе, у них же пропуски особые. И шаг третий: если гематофаги по факту есть, а легальных чипов у них нет, вот тогда сигнализировать об опасности. Кей достал смартком, вошёл в приложение и ввёл первый запрос. Нахмурился, ввел ещё один. Потыкался ещё немного, пока не осознал, что дело плохо. Нужные ему датчики оказались отключены.

* * *

Эффективность феромонов Дима ощутил сполна. Их цель — судья Шарль Петир — поплыл быстро. Минут через пять он уже вовсю распушил перья, увлекая “девушек” беседой о себе любимом, и неосознанно поглаживал Диму по талии. Пока держался в рамках приличий, и на том спасибо. Проблема была в том, что манящий запах субмиссивной и открытой для интересных предложений… особи чуял и сам Дима. Как и добрая половина зала, наверное. Дима никогда не получал настолько смешанных сигналов. Он знал, что напарник много старше и сильнее его, и чуть что — подомнёт и загонит под плинтус. При этом видел на его месте милую девушку с честными-честными глазами. А пахло от неё — то есть, него — как от истомившейся по ласке гетеры. И Диме очень хотелось ответить на этот зов, тоже хорохориться и демонстрировать, что и он — партнёр хоть куда. Только вот изображать Дима должен был как раз-таки эту покорную и на всё готовую гетеру — причём не для напарника, главного источника беспокойства, а для зажатого между ними человека. Мозг и симбионт не знали, как на это реагировать. С большим отрывом выигрывал вариант “повалить на стол и овладеть”, но они пока не определились, кого же. Дима улыбнулся Шарлю и чуть сместился, чтобы прикрыть того от лишних взглядов. А то ещё оскандалится снова, потеряет, чего доброго, судейское кресло — и все усилия насмарку. — Не бойтесь, мы на места не претендуем, мы вне конкурса, — ответил “Бетти” на чей-то невысказанный вопрос. Дима хотел разрядить напряжение шуткой, но тут умная контактная линза вывела ему на сетчатку предупреждение: кто-то потревожил “паутину”, которую Дима полночи плёл поверх нейросети систем обеспечения. Он кокетливо повёл плечом и отступил, сделав вид, будто поправляет причёску. “Бетти, алярм”, — сообщил он через “молчуна”. “Где, что?” “Смотрю.” Гематофаги воспринимали информацию быстрее людей. Диме понадобились доли секунды, чтобы прочесть запрос от неизвестного пользователя, а тот как раз выдал второй. Сомнений не осталось: кто-то пытался запустить фильтры на поиск маркеров гематофагов. “Бетти, нас проверяют. Или не нас, без разницы, всё равно горим.” “Дай координаты, разберусь.” — Я смотрела вашу постановку “Зелёного рыцаря” четыре раза, — “Бетти” отвлёк на себя внимание судьи, чтоб тот не мешал Диме работать. Вот бы ещё феромоны прикрутил, а то голова всё ещё не прояснилась. Дима достал смарткомм, сделал вид, будто просматривает получившиеся кадры. Запустил обнаружение устройства, с которого слали подозрительные запросы. Результат его удивил: у его противника не стояло толковой защиты, обычный гражданский интерфейс. Значит, их искала не охрана или СБ — уже хорошо! Диме очень бы не хотелось, чтобы службы Ковчега узнали, как именно он сумел влезть в их сети и что ещё позволяет его уровень доступа вытворять с их супер-безопасной скорлупкой. Проблемы тогда будут не у одного Димы, но у патриарха его клана. Такое не прощают. К счастью, пока что им противостоял всего лишь обычный посетитель. И пакостил он прямо у них под носом, в зоне прямой видимости. “Тоже мне ван Хельсинг. Вот он где,” — Дима скинул “Бетти” на линзу координаты, и тут же скормил их камерам слежения. Не стал высматривать его глазами, чтобы не вспугнуть раньше времени. “Да это же наш портной!” “Я им займусь, судья на тебе. Закругляйся”. Дима кивнул, встал и достал заранее заготовленную брошь-розу. — А можно ещё один, последний снимок, пожалуйста? — защебетал он. “Бетти” вручил судье меч Диоса и испарился, а Дима упросил ближайшего ассистента подержать камеру и картинными движениями, подражая пластике рук своей героини, прикрепил розу к груди Шарля. Позволил снова обнять себя за талию и выгнулся назад под одобрительный возгласы зрителей. Шарль остался в восторге. Можно было прощаться. — Мы это обработаем… “Вероника, организуй нам слепую зону, пожалуйста”. Дима мысленно чертыхнулся. — …Обработаем и пришлём вам, если хотите. Давайте я вам контакты оставлю? Он едва успел. Одним глазом смотрел в комм, обмениваясь номерами с судьёй, вторым видел, как “Бетти” профессионально выводит портного под локоток на лестничную клетку и дальше вниз, к подземной парковке. Записи придётся подчистить, конечно, но, вроде, пока никто больше ничего не заподозрил. — Ваша роза, принцесса, — Шарль потянулся отстегнуть брошь. — Оставьте на память, — рассеянно улыбнулся Дима. — До встречи!