Заговоренное место

Светлые шторы были задвинуты лишь на половину, от чего дневной холодный свет проползал в комнату. Белые волосы были небрежно разбросаны по подушке. А голые плечи едва-едва прикрыты толстым одеялом. Гюнтер неотрывно наблюдал за спящим уже около часа. Наконец глаза открылись. Но они больше не принадлежали глубокому океану. Голубой цвет сменился серым, словно межконтинентальное небо над вечно обеспокоенными водами. Не успел Гюнтер среагировать, как Лейв резко сел. Он пристально рассматривал свои руки. Цвет кожи не поменялся, длинные но аккуратные ногти не изменились. Выглядело все как и прежде. Но ощущение было какое-то иное. Плечи по-настоящему покрылись мурашками. Так ли мёрзнет человек? -Как ты себя чувствуешь? - тихо и неуверенно спросил Гюнтер. Лейв уставился на него каким-то неприкаянным взглядом, но через несколько секунд натянул на себя одеяло и стал озираться по сторонам: -Странно… -У Бога после перерождения в человека может быть апатия или депрессия? - выдавил улыбку сидящий рядом. -Это так называется? -Не знаю. Ты же не объясняешь, что чувствуешь. Действительно, он сам не мог понять свои новые ощущения. Ведь раньше Бог питал человеческое тело, в котором обитал. Холод и голод были лишь условностями. Потому Гюнтер видел Лейва в одной лишь футболке, когда шёл снег. Да, кожа розовела или синела местами, но ему не было холодно. -Теперь вместо крови животных и человека ты будешь кормить меня бутербродами и рыбой? -Кровь человека? - Гюнтер поперхнулся. Лейв улыбнулся: -А ты думал языческие боги щиплют траву на лужайке? Последние лет пять они решили посадить меня на диету, видимо. Кормили только живностью… Кстати, где мне теперь жить…- неужели это скромность? -У меня жить будешь. Будешь содержанкой. Я же обещал, - вроде это должно было звучать забавно. -А деньги… -Я подрабатываю, не волнуйся. -Но… -Ну все, хватит, - Гюнтер завалил Лейва на спину и уткнулся носом в его шею. - Я так счастлив, - искренняя улыбка возникла, но быстро исчезла, как только взгляд пал на белую шею. В воспоминаниях всполоха рассеченная кожа, истекающая кровью. Но сейчас она была невредима. Даже следа не осталось. Единственным шрамом, порочащим это тело, осталась рассеченная переносица. Как напоминание о прошлом. Пальцы коснулись щеки и скользнули вниз под подбородок. -Было больно? Все тело беловолосого содрогнулось. Гюнтер слышал, как тот судорожно сглотнул. -Мне так жаль, что ты должен был это ощутить на себе. -Не могу сейчас об этом говорить, - голос дрожал. Небо стало обретать цвет пуза мертвой рыбы. Солнце вот-вот выползет из-за промерзлых гор. -Мой папа погиб в море, когда мне было четырнадцать, - неожиданно для себя выпалил Гюнтер. -Скучаешь? -Тогда я злился, почему Бог не спас его. Сейчас просто чувствую бессилие. Уже не скучаю, свыкся. Мама скучает. -А я даже не помню, откуда появился. Забавно получается. -Ты такой старый. Сколько мне раз сказать «пра» перед дедушкой? - Гюнтер рассмеялся и посмотрел в серые глаза. -А ты, я вижу, любишь постарше, - Лейв столкнул его с себя. - Я хочу сходить в деревню и попрощаться. -Ты уверен? Они…- Гюнтер замялся, не найдя подходящих безобидных слов. В памяти всплыла девочка с козой. Она рассеяла все сомнения, а на душе возникло чувство, подобное скорби. Гюнтер взял расческу и аккуратно стал расчёсывать белые волосы. Они были невероятно мягкими и пахли мокрым лесом. Сперва ему удалось собрать их в небрежный хвост, затем закрутить в пушистый пучок, вонзив сквозь него нефритовую шпильку. Лейву очень шла такая неаккуратная причёска. Сразу навевалось чувство уюта и спокойствия. Даже беспокойные птицы за окном, время от времени постукивающие крыльями и коготками по металлическому сливу, смахивая крошки высохшего хлеба, не могли разрушить возникшую идиллию. Лейв быстро одевался, словно опаздывал. Но в какой-то момент его живот издал бурлящий непонятный звук. Он замер: -Что это? Это какая-то человеческая болезнь? Гюнтер не удержался от смеха: -Это называется голодом, глупый. -Чего сразу глупый? Откуда мне знать, как люди испытывают голод? - беловолосый нахмурил брови. - Я всегда но, просто потому что все ели. У хозяина дома всплыло воспоминание о том, как Лейв почти никогда не приходил в столовую. А буквально недавно рассказал, что питался человеческой кровью. Хотя они когда-то романтично ели человеческую пищу, сидя на заброшенном корабле. -Было бы глупо умереть так быстро после перерождения, - положил руку в районе пупка Лейв. -Я куплю тебе что-нибудь по дороге перекусить. Стоило им выйти на улицу, как они тут же ощутили тяжесть свинцовых туч, выплывших довольно быстро. Те словно спускались с вершин гор, расположившихся вдалеке. Порывистый ветер немного трепал белые волосы. Две тонкие пряди свисали со лба и колыхались, щекоча лицо. Гюнтер заботливо поправил шарф на шее Лейва так, что только порозовевший от холода нос торчал. Ближайшее заведение с фастфудом встретило гостей светящейся неоновой вывеской, которая выглядела контрастно на фоне утренней серости. Из-за раннего часа, в помещении было пусто. -Здравствуйте! Мы только открылись, подождите пару минут, - улыбчивая девушка завязывала на себе красный фартук. -Что ты хочешь? - Гюнтер чувствовал себя очень воодушевленно, когда дело доходило до заботы о Лейве. Он никогда не чувствовал себя таким счастливым, делая кому-то приятно. -Что мы ели тогда на корабле? -Большой ролл с лососем, - вспомнил Гюнтер и с улыбкой обернулся к девушке на кассе. - Два, пожалуйста.