Ледяное сердце / Icy Heart

На приборной панели время 20:00, Андрей везёт меня домой. Мы громко, со смехом, дискутируем на тему того, кто всё-таки лучше Чжун Ли или Тарталья из Геншина. Я выступала за второго, так как считаю, что он сильно недооценен, Андрей же топил за первого. Время в дороге пролетает незаметно и вот мы уже стоим перед дверью моего дома. — Ну что ж... Спасибо за вечер, –быстро говорю я и, развернувшись, хватаюсь за ручку, чтобы сбежать. Но не тут-то было! Я успеваю выйти из машины, но Андрей, ухватив меня за локоть, быстрым движением разворачивает к себе и заключает в объятья, уткнувшись своим носом мне в шапку. Мои попытки выбраться ни к чему не приводят, а лишь вызывают смех у него. — Ты барахтаешься как маленький жук, когда он перевернулся на спинку. — Отлично, я теперь ещё и вонючим жуком стала, — нахмурившись, бубню ему в куртку. Тут резко открывается входная дверь и нас обоих парализует, наступает неловкая тишина. — Вика, кого это ты нам привела? — слышу я голос своей бабушки и меня как током ударяет. Я быстро высвобождаюсь и встаю рядом с ним, переминаясь с ноги на ногу. — Эм... Это... Это мой друг, ба. Андрей. Андрей, это моя бабушка Нина Дмитриевна. Он спешно здоровается. Бабушка окидывает его оценивающим взглядом и что-то в её глазах мелькает. Из-за ее спины появляется Василий Геннадьевич. — Милая, ну что ты тут стоишь на холоде? — тут он замечает нас. — А это у нас кто? — Друг моей внучки. Ну что же мы тут стоим? Быстро проходите, чайник уже скрипел. От моего и так замёрзшего лица сходит краска. Первым очнулся Андрей. — Благодарю за приглашение, но мне уже пора, да и поздно, как-нибудь в другой раз, — мило улыбается он. — Ни в коем случае! — вмешивается ухажёр моей бабушки и я хочу сквозь землю провалиться. Он быстрым шагом подходит к Андрею, протягивает руку и представляется. Видимо, он почуял в Андэ родственную душу, ведь и тот и другой находятся во фрэндзоне, и решил помочь. Положив на плечо Андрея руку, Василий Геннадьевич, не переставая говорить, увлекает Андрея домой. Я плетусь за ними следом, и, проходя мимо бабушки, кидаю на неё жалкий взгляд, на что та лишь ехидно улыбается и закрывает за нами дверь.

***

Как ни странно, все прошло… Неплохо. В основном говорил поклонник моей бабули, я предпочитала молчать, бабушка задавала разные вопросы, так сказать, прощупывала почву, от чего мое лицо, иногда, заливала краска стыда. Андрей только улыбался, мне кажется, вся эта ситуация его только забавляла. Вскоре, у меня получилось забрать Андрея к себе в комнату, я пыталась всеми силами спасти, но не его, а свою душевную организацию. Плюхнувшись на кровать, я громко вздохнула и мечтала уйти в мир иной, чтобы забыть весь тот позор, что произошел пять минут назад. Справа от меня прогнулся матрас. — Ну что ты так тяжело вздыхаешь? Я вроде понравился твоей бабушке. — Это очень усложнит мне жизнь… — Что ты там бубнишь? — меня схватили за талию и резко перевернули так, что я оказалась сверху на теле Андрея, а наши лица в сантиметрах друг от друга. — Ну-ка, повтори! — Да щас! — воскликнула я. — Положи туда, от куда взял! — Сначала ты мое сердце верни, — он протянул руку и снял резинку с моих волос, от чего они рассыпались, создавая завесу вокруг наших лиц. Воспользовавшись моментом, я наклонилась влево и упала на кровать, но он успел меня перехватить, так что моя голова оказалась на его плече. — У тебя точно шило в одном месте, — сказал он и обнял меня своими сильными руками. Лунный свет падал из окна, прямо на кровать, освещая нас. Я посмотрела на его красивые длинные руки, на выступающие вены и тату. Взяв его руку, я ближе поднесла ее к глазам, чтобы лучше рассмотреть рисунки, которые он сделал в музыкальной студии. Между тату вдоль руки тянулись линии, синие и красные, представляя собой вены и мышцы. Все было так искусно нарисовано, и, главное анатомически правильно, что я ахнула. — Как... Как у тебя так получилось? Где ты научился? — спросила, поднимая голову, чтобы лучше видеть его лицо. Он задумчиво смотрел на руку и рисунки на ней. — Я давно горю анатомией, меня привлекает все, связанное с телом человека. Процессы, происходящие в нем, причины появления заболеваний, рефлексы, реакции и все в этом духе. Я снова посмотрела на его руку, он широко раскрыл ладонь и начал медленно ее крутить, чтобы я лучше рассмотрела. — Кто тебя заставил поступить на экономический? — спросила я тихо, боясь спугнуть момент. — Никто. Я просто не хотел разочаровывать мать… Я повернулась на левый бок, положила руку ему на живот и прикусила губу. — Расскажи мне? Он уставился в потолок и замолчал, я терпеливо ждала. — Всё просто. Мой отец был врачом, но не обычным, а военным. Все по закону жанра: мама просила его остаться дома с семьёй, со мной, но он не мог усидеть на месте, его все тянуло помогать людям, находящимся в горячих точках. Однажды он снова уехал в командировку. Мама каждую ночь плакала и молилась, плакала и молилась, чтобы он вернулся, остался живым, но это был его последний раз. Осенью, когда мне было 7, в дом постучал командир той дивизии, при которой он был, и лично нам все рассказал. Как все его уважали, как он помогал день и ночь, не успевая есть и спать. В ту роковую ночь он делал обход раненых, все уже спали, а он все продолжал работать. Он собирался сделать перевязку раненому, как сзади к нему подобрались и пырнули ножом. Перед тем, как закрыть глаза в последний раз, он успел криком разбудить остальных и не дал убить их. У матери случилась истерика, не дослушав рассказ, она начала рыдать. Генерал пытался успокоить ее, говорил, что если бы не он, все бы умерли, что отец герой и очень соболезнует нам, но она все никак не успокаивалась. В тот день я в последний раз видел, чтобы она плакала, она стала будто высеченной из гранита, ни улыбки, ни эмоций, — он запнулся, переводя дыхание, и крепче сжал меня в объятиях, будто я его якорь, его спасение. — После похорон она выкинула все, что связано с медициной и все иконы. Она больше не верила в бога. Повисла тишина. Не давящая, а скорее пропитанная хрупким доверием. Я взяла его теплые руки в свои. — Теперь понятно. Тебе от этого, наверное, так тяжело… Смотря на твои руки и рисунки, которые ты сделал... Я вижу твое призвание. — Я смирился. Мне просто не хочется сделать ей больно. Снова… Вот смотри, — одной рукой он взял мою ладонь в свою, а указательным пальцем второй руки начал нежно водить по моей, указывая на различные ее места и рассказывая, что там находится и какую функцию что выполняет. Он так увлекся, что даже не заметил предательский румянец на моих щеках, выступивший от его нежных прикосновений.