Ледяное сердце / Icy Heart

Я сократила расстояние между нами до нуля. Он заключил меня в свои крепкие объятия, я села на него сверху, и, уткнувшись мне в шею, Андрей глубоко вздохнул, как будто до этого не дышал... Не жил. По моему телу прошел электрический разряд, я положила подбородок на его кудрявые волосы, одну ладонь запустила в волосы, а второй хотела погладить спину, но ощутила кончиками пальцев зарубцевавшуюся плоть. Тело Андрея напряглось, он как-будто окоченел в моих руках и перестал дышать. Я плотнее прижала к шрамам ладонь и провела вниз, нащупывая ещё и ещё. Чуть отстранившись, я посмотрела на опущенную голову парня. — Андрей... Андрей... Он не реагировал. — Андрей, посмотри на меня, — мягко попросила я и спустя две сукунды, осторожно взяв за подбородок, заставила посмотреть на меня. Ответный взгляд выбил из груди весь воздух, в его глазах стояли слёзы, они источали столько отчаяния, боли и обречённости, что у меня в груди закололо и я поморщилась. — Прости, ты не должна была этого увидеть... Почувствовать. Я понимаю, что тебе неприятно, я сейчас оденусь, — он положил горячие ладони мне на бедра, чтобы снять меня с них. — Нет! — поспешно выкрикнула я, отчего тот удивлённо посмотрел. — Ты меня неправильно понял. Мне не противно, и не неприятно. Мне просто стало нестерпимо больно от того, что эти шрамы у тебя есть, я просто представила, как тебе было больно...— тараторила я, а из глаз брызнули слезы. Удивление на лице парня сменилось мягкой улыбкой, он положил ладони мне на щеки и большими пальцами стёр слёзы. Медленно притянул к себе и поцеловал, заглушая мой поток слов. Нежность, благодарность и любовь сочились сквозь его губы. Мягкие, нежные, чувственные, и очень, очень сладкие. В этом неспешном поцелуе Андрей был искренним, ранимым, открытым, как, наверное, никогда не был. С трудом оторвавшись от моих губ, он упёрся своим лбом в мой и тихо прошептал: — Спасибо. Я положила ладонь ему на щеку и мягко отстранила от себя, чтобы заглянуть в его глаза. — Покажешь? Андрей кивнул, я соскользнула с его ног на кровать. Встав на колени, он развернулся ко мне спиной. Сердце пропустило удар. На ней не было тату, только вытянутые шрамы разных размеров. Словно от плётки, но короткой. Моя рука сама потянулась к ним и коснулась зарубцевавшейся ткани. По телу Андрея пробежали мурашки. — Откуда? Кто? Зачем? — несвязно спросила, все ещё находясь в шоке от увиденного. Не разворачиваясь, он начал отвечать. — Отчим. У него что-то типа неконтролируемой агрессии, сначала он окутывает тебя паутиной из лживой любви, а потом накидывается и бьёт, пока не задохнётся от усталости. — Как долго это продолжается? — прошептала я, очерчивая уже пятый шрам на его теле. — Это продолжалось до семнадцати лет, потом мой рост начал расти, я перевелся в другую школу и встретил парней Ника, мы начали ходить на баскетбол, я набрал массу, и смог дать отпор раз и на всегда. — А твою ма.. Маму? — запнулась я. — Ее он тоже сначала бил, но я научился переключать все внимание на себя, сестру он не трогал, подозреваю из-за того, что она была слишком мала... И родной. — Но почему? Почему твоя мать не вступилась, почему она не заявила на него? Я не понимаю! Я почувствовала, как он горько улыбнулся. — Большинство женщин живут так, как моя мать. Бояться встать против мужчины, бояться, что станет ещё хуже, что он убьет ее, забьет до смерти. Бояться остаться одни с детьми на руках. Но моя мать не из-за этого бездействовала, а потому что, сука, просто боялась огласки. Моя рука зависла в воздухе, я впала в ступор, а Андрей продолжил. — Она боялась, что все ее подруги, все ее коллеги, просто все узнают о том, что у железной леди, бизнес вумен, не все так сказачно в жизни. Она боялась, что в нее начнут тыкать пальцем. В голове пронеслись картинки, где маленький Андрей терпит все это и ему никто не может помочь. Мне захотелось вернуться назад во времени и помочь не только ему, но и вставить мозги его матери. — Почему тут нет тату? — Я оставил их видными как напоминание, чтобы я не забывал, через что прошел и что вынес. Чтобы я помнил, что однажды придет время и я смогу отомстить. Но я не учел одного, что мне придется показать их тебе. Одно дело смотреть на них изо дня в день и уже не понимать, насколько они уродливы и безобразны, а другое — показать их тебе... Я не хотел так резко, чтобы ты испугалась... — он начал заикаться и в отчаянии подобрать правильные слова, начал дергать кудрявую челку. Я наклонилась к его спине и нежно поцеловала один из шрамов. Он застыл на месте и перестал говорить. Поднявшись выше, я поцеловала следующий шрам, а за ним другой... Я просто не видела другого способа показать, что мне все равно, что мне не противно, и я принимаю их как часть самого Андрея, как его историю, как его жизненный путь. Резко развернувшись, он подхватил меня и, упав сверху на кровать, начал жадно целовать. Безудержно, со всей страстью, какой только мог. Стало не хватать воздуха, я зарылась руками ему в волосы. Его горячие ладони начали исследовать мое тело. Чужая футболка на мне задралась. Андрей обвел контуры моей талии, спускаясь ниже, развел мои колени в стороны и я ощутила через шорты его желание. Он зарычал мне в губы, плотнее прижимаясь. Моя грудь быстро поднималась и опускалась от частого дыхания. Тело бросало то в холод, то в жар, его язык завладел моим разумом, выбросив все мысли из головы. Сжав ладонями мои ягодицы, он повел их вверх, обхватывая мою грудь. Простонав, Андрей оторвался от моих губ и наклонился, всасывая в рот через футболку мой затвердевший сосок. Я выгнулась ему навстречу, радуясь, что накануне сняла лифчик. Другой рукой он завладел второй грудью и большим пальцем начал играть с другим соском. Я застонала, он быстро поднялся и заглушил звук жадным поцелуем. Тут я вспомнила, где мы находимся и вообще кто я. Вздрогнул, я застыла. Андрей все понял, оторвался от моих губ и уткнулся своим лбом в мой, закрыв глаза и тяжело дыша. — Пожалуй, твоё сердце начало оттаивать. Как ты думаешь? — слабо улыбнулся он, все ещё не открывая глаз. — Ну разве что вокруг потеплело, — с отдышкой ответила я. Он оттолкнулся и перекатился на левый бок. Я не знала, что дальше делать, стоит ли придвигается ближе к нему или в таком состоянии лучше не стоит. Все мои сомнения он решил за меня, одной рукой пододвинув к себе, и просунув другую руку мне под голову. — Сегодня новый год, нужно набраться сил, а ты мне спать мешаешь! — упрекнула я, надув губы, хоть он и не мог этого видеть. Его грудь под моей ладонь завибрировала от смеха. — О! Ты сделала мне самый лучший подарок, какой я когда-либо получал, любимая. Сердце как будто громом поразило, от того, как в его устах прозвучало «любимая»... По ледяному сердцу поползла паутина трещин. — Сколько? — Что «сколько»? — Сколько у тебя шрамов? — Зачем тебе? — Хочу знать, сколько раз ты нуждался во мне, но меня не было рядом. — Главное, что ты сейчас со мной. Моё ледяное сердце, ты мой элексир жизни, — я почувствовала, как он поцеловал меня в макушку. — А сейчас постарайся уснуть, завтра долгий день. Как только он это сказал, я почувствовала вселенскую усталость. Страсть и желание отошли на второй план. Я сладко зевнула и начала проваливаться в сладкий сон, в сильных и надёжных объятиях Андрея.