Ледяное сердце / Icy Heart

— Андрей… — М-м? Слов в моём запасе не хватает, ведь если где-то на задворках сознания горит мысль о том, что все это стоит пресечь, то желания и тело твердят о совершенно ином. Его руки, сильные, красивые, но вместе с этим безумно бережные, оглаживают мою талию, проходятся по рёбрам, рядом с краями бюстгальтера, а потом стремительно опускаются ниже. Внизу живота приятно тянет, дыхание сбивается, а от мысли о том, как заводят одни лишь его касания, совершенно не становится стыдно. Только интересно, насколько далеко это может зайти, и волнительно. Может, во мне говорит шампанское? Подушечки пальцев проходятся по кромке белого кружева внизу живота, а с моих губ все же срывается задушенный вздох. Только сейчас я замечаю, как тяжело дышит Андрей за моей спиной, словно ему требуется собрать всю волю в кулак, чтобы быть таким терпеливым. Но, стоит лишь звуку вырваться из моей груди, как его выдержка даёт трещину и он, прихватив мой подбородок одной рукой, поворачивает мою голову в бок и впивается в губы так жадно, словно мечтал об этом десятки лет и лишь впервые смог воплотить в жизнь. Его губы так прекрасны, так стремительны, что я едва успеваю за тем темпом, что он задал. Поцелуй совершенно был из другой оперы, нежели те нежные касания, что он мне дарил. Как такие противоположности могут прятаться в одном человеке? Стоит его пальцам двинуться дальше под белье, я резким движением отстраняюсь и разворачиваюсь к нему лицом. Андрей мог бы решить, что я решила все обрубить на корню, но моя ухмылка вместе с блеском в глазах не оставляют ему сомнений. Тихое, сексуальное рычание срывается с его губ, и в мгновение я оказываюсь прижата к стене спиной. Его руки собственнически обхватывают мою талию, резко прижимая к себе, а я лишь впиваюсь напористым поцелуем в манящие губы. Это было похоже на сражение, словно каждый из нас ждал, пока второй поднимет белый флаг, но когда мои пальцы уже стянули с сильных плеч рубашку и добрались до ремня на брюках — сомнений в исходе вечера не осталось. Андрей с силой сжал мои бедра и поднял меня, придерживая за них. Я обняла его за талию ногами, а руками обвила шею и, задев по пути выключатель, позволила Андрею опустить меня на кровать. — Я хочу видеть тебя и твоё тело. — Только попробуй отстраниться. Угроза сработала на Андрея просто прекрасно. С новым рычанием он прижал меня к матрасу своим прекрасным телом, не прекратив терзать мои губы яростными поцелуями. Его ладони скользили по моему телу так, словно желали узнать каждый его сантиметр. Грудь, талия, живот, бедра, ягодицы. Каждый участок тела горел от его требовательных касаний, я даже успела подумать, что могу проснуться с синяками, но в этот же момент я чувствовала себя настолько сильно желанной дорогим мне человеком, что все остальное было не важно. Даже через его штаны я чувствовала жар возбуждения, его тяжесть и очертания. Оно коснулось моего бедра случайно, но то, как Андрей на это отреагировал, резко втянув воздух через нос и даже на секунду замерев надо мной, заинтересовало меня как никогда раньше. Легко приподняв бедро, чтобы скользнуть ровно по чужому паху, теперь уже замираю я, услышав приглушенный полустон у собственного уха. Кажется, это самое лучшее, что я слышала в своей жизни. — Снимай их. — Ты… Я должен быть здесь искусителем, а не наоборот! Я лишь легко усмехаюсь, но нетерпеливость берет свое, поэтому даже когда Андрей поднимается, чтобы стянуть штаны, я следую за ним, не прекращая новый поцелуй. Ему требуется много усилий, чтобы умудриться целовать меня и снимать штаны, но ему это удаётся. Дальше своевольничать Андрей не позволяет и, опустив меня обратно на постель, прижимается поцелуями к линии ключиц, а после тяжело вздымающейся груди. Хватает зубами тонкую ткань белья, оттягивая, но уже через секунду его рука оказывается за моей спиной, а застежка подаётся умелым пальцам. Моя обнажённая грудь прижимается к его груди, срывая тихий стон у нас обоих. Долго это не длится, Андрей уже через секунду опускается поцелуями по обнажённой груди к животу, к его низу, а после бережно соскальзывает к бедру, касаясь губами его внутренней стороны. Возбуждение доходит той грани, за которой уже сложно говорить связно, не то что думать. Мне хочется свести бедра, но Андрей не позволяет, продолжая выцеловывать нежную кожу и бросать на меня сверкающие возбуждением взгляды. — Андрей. Пожалуйста. Кажется, словно лишь эти слова отделяли его тело от моего. И два куска ткани, которые уже очень скоро составляют компанию всей одежде на полу. Теперь горячее желание частично перекрывает волнение. Существование бывшего парня, в моем случае, не равно существованию опыта в подобных делах, поэтому неуверенность все же проскальзывает на моем лице, на что Андрей реагирует незамедлительно. — Эй. Нам необязательно… — Всё нормально. Честно. Продолжай. Испытывающий взгляд, а потом тихий вздох, опаляющий губы. — Я буду осторожен, обещаю. Веришь? Остановлюсь, если скажешь. — Да. Конечно. Больше терпеть болтовню не было ни сил, ни желания. Одна ладонь опускается на затылок Андрея — пальцы путаются в кудрях, бережно их сжимая, а вторая ладонь оглаживает идеальное тело. Каждый изгиб, каждую татуировку, не касаясь лишь шрамов на спине, чтобы не напоминать об этом Андрею в такой момент. Андрей тратит несколько мгновений на манипуляцию с серебристым квадратиком, которые незаметно для меня появился в его руках, но когда он оказывается готов, наши взгляды вновь пересекаются. Его — любящий, заботливый, взволнованный, задернутый дымкой возбуждения, но по-прежнему ясный. Он внушал уверенность и безопасность, поэтому мне оставалось лишь расслабиться в его руках. Парень бережно огладил мои бедра, разводя их пошире, а после устроился между ними. Его губы нашли мои ровно в тот самый момент, когда его бедра мягко толкнулись вперёд. Он входил плавно, словно боясь сделать хоть одно резкое движение. Его плечи были напряжены, на висках выступил пот, а горячее дыхание обжигало мои губы. Он волновался за меня, за мои ощущения и это заглушало любую болезненность первых проникновений. Один медленный толчок и он оказывается внутри. Останавливается, замирает, шепчет что-то глупое и успокаивающее, целует мои щеки, просит потерпеть, привыкнуть. Невыносимо больно не было, лишь непривычно. Разгоряченное тело прощало всю неопытность. Безграничная нежность Андрея успокаивала и полностью обволакивала. — Продолжай, все в порядке. Слова даются сложно, словно за это время я потеряла умение разговаривать. Андрей смотрит недоверчиво, но мой уверенный взгляд не оставляет ему сомнений. Он продолжает, делает первые неуверенные движения, но, убедившись, что со мной действительно все в порядке, начинает действовать более уверенно. Каждая секунда пропитывается все большим наслаждением, уже скоро я не могу сдерживать собственный голос, но Андрей заботливо сцеловывает стоны с моих губ. — Тише, девочка моя. Тише не получается. Между нашими обнажёнными телами разгорается пожар. Осторожность сходит на нет, оставляя после себя лишь непреодолимое желание и наслаждение. Моё тело выгибается на простынях, словно в попытке прижаться к чужому как можно ближе. Андрей ускоряется, вырывая из моей груди все больше стонов, многие из которых уже не удаётся скрыть и замаскировать. Сейчас слишком хорошо, чтобы думать о том, что вокруг. О том, что кто-то может услышать, о том, что на утро нам не избежать шуточек. Какая разница, что будет утром, если прямо сейчас ты в руках прекрасного, невероятно заботливого и любящего парня, который дарит тебе столько наслаждения, сколько не дарил ещё никто? Андрей оставляет яркие пятна где-то под моей ключицей, где никто не заметит под одеждой, а я награждаю его плечи царапинами, цепляясь за него, словно за спасательный круг. Хочется, чтобы эта страстная гонка за наслаждением никогда не заканчивалась, но в один момент внизу живота так сладко тяжелеет, что становится понятно, насколько близко оказывается конец. По тому, как ускоряется Андрей, я понимаю, что и он чувствует тоже самое. Ещё минута и нас обоих накрывает волной. Ни с чем больше это невозможно сравнить. Мои губы распахиваются ещё до того, как из груди вырывается стон, но Андрей ловко ловит этот момент, даря завершающий поцелуй. Я чувствую, как по его телу проходит мелкая дрожь, он приглушенно простанывает в унисон мне, а после замирает, касаясь своим лбом моего. Наше тяжёлое дыхание нарушает воцарившуюся в комнате тишину. Я не понимаю, сколько времени проходит, пока мы оба возвращаем себе способность шевелиться, но Андрей, видимо, овладевает ею раньше, потому как осторожно покидает моё тело и ложится рядом, тут же пряча меня под одеяло. — Ты в порядке? — спрашивает он, осторожно обнимая меня за талию и бережно прижимая к своему телу. — В полном, — еле слышный шёпот в ответ, ведь сил на что-то ещё уже не хватает.