Ледяное сердце / Icy Heart

Месяц спустя. Сидя у себя в комнате на кровати, я слушала как бабушка разговаривает по телефону с подругой. И, естественно, речь шла об мне. — Я не знаю, что делать… Похудела… Кожа да кости… Синяки… Серая. Крутя на исхудавшем пальце уже большое кольцо, я слушала эту заевшую пластинку. А всё началось с того, как неделю назад на кухне, уронив ложку на пол, я разрыдалась, не увидев, что за спиной стоит бабушка. Вот почему не надо держать все в себе и доводить до такой степени, что начинаешь реветь из-за упавшей на пол ложки. Встав с кровати, я подошла к рабочему столу и, покопавшись там, достала из ящика серебряную цепочку, продела через нее кольцо, и повесила его на шею. Поймав свое лицо в отражении небольшого круглого зеркала, я ужаснулась. Щеки впали, кожа и правда стала серая, губы потрескались, синяки под глазами грозили сделать мою кожу как у аватара, а волосы были как мочалка из-за нерасчесанной афро-завивки. Поднеся пальцы к лицу, я провела ими по контуру, пока в душе начал зарождаться гнев. Почему я себя так запустила? Из-за него? Разве он этого заслуживает? Разве я достойна этого? С треском захлопнув ящик, я пошла в ванную с твердым намерением начать приводить себя в порядок, и пофиг, что я опоздаю на пару, главное начать, иначе я могу сдуться. А начну я с волос и черных стрелок на глазах!

***

— Ого! Круто выглядишь, — заметила Тори. Ульяна с Дашей просто вытаращили глаза, а Миша, наш одногруппник, сначала прошел мимо в коридоре, будто не узнал, но, пройдя два шага, резко остановился и сдал назад. — Вышла из комы? — изумленно спросил он. Я шлепнула рукой по его плечу, а девчонки затолкали прочь, вызывая мимолетную улыбку. Показывать положительные эмоции все ещё трудно. Девочки смущённо потупили взгляд. — Все нормально, я потихоньку начинаю приходить в себя. Какого хрена я должна страдать из-за этого опоссума, когда он там зажигает? На меня уставились три пары изумлённых глаз, через которые пробивалась опаска. — Начинаю узнавать тебя! — приободрила меня Ульяна. — Надеюсь, ты продолжишь в том же духе, — робко сказала Даша, а Тори подмигнула и, подхватив нас под локти, повела в аудиторию. — Где ты нашла эти рваные штаны с колготками в крупную сетку? — Ты забыла? Я была в них на нашей первой гонке с парнями! — Точно! — щёлкнула пальцами Ульяна. — Я так и знала, что где-то уже их видела. А в комбинации с твоими кудрями, черным топом и стрелками — смотрится просто огненно. Я не сдержалась и засмеялась. Лица девчонок просветлели, как будто закончился затяжной ливень и на его смену вышло весеннее солнце. Сев за парты и достав тетради, я услышала, как Ульяна тихо спрашивает Тори. — Как думаешь, стоит ей сказать? — кинула на меня осторожный взгляд. — Не знаю, вроде только все начало налаживаться… — Да говорите уже! Мое настроение не настолько с перепадами. Замявшись, подруги развернулись ко мне, а Ульяна прочистила горло. — Ник и Гордей приезжают через три дня. Они хотят немного побыть здесь перед тем, как выпустят альбом, после этого они ещё долго не смогут приехать. Меня немного оглушило. — А... Он..? Тори с сожалением на лице медленно покачала головой. Я резко втянула воздух. — Ну, может, оно и к лучшему. Подождите, они что, настолько уверены в своем успехе, что думают, после того как выпустят альбом — сразу станут популярными и поедут в тур? — Ну… Они с опаской переглянулись. Я закатила глаза. — Что? — Они уже выпустили одну песню и за рубежом ее уже форсят по всем инстанциям. — Что? Как давно? — удивлённо спросила я. — Две недели назад, — вставила Даша. Капец, в каком пузыре я была? — Мы не стали тебе говорить, сама понимаешь… Они сделали так, чтобы проверить свои силы, прощупать почву… — Жесть, — ошарашенно выдавила я, уставившись прямо перед собой. Боковым зрением я увидела, что Тори заламывает пальцы. Впервые она так нервничала. — И… Ник, хотел спросить, согласишься ли ты встретится с ними вместе с нами..? В изумлении я уставилась на подруг. — А с чего я должна отказаться? — Ну, ты же, вроде как, в обиде на них за то, что они молчали… Тяжело выдохнув, я уронила лицо в ладони. — Все нормально, первый пыл прошел, я приняла ситуацию и трезво все оценила, можешь передать ему, что я не в обиде и буду рада с ними встретиться. Тори благодарно улыбнулась, а в аудиторию вошла преподаватель, начиная пару.

***

Поднимаясь в одиночестве на девятый этаж на допы по экономике, я прокручивал у себя в голове новость о том, что приезжают парни, но без него… Почему? Резко мотнув голову из стороны в сторону, я отбросила от себя эти мысли. Мне не интересно. Миша отпросился с экономики, чтобы отвезти свою бабушку в больницу, и я еле поднимая ноги по ступеням, шла на шестую пару. На душе будто камень лежал. Не хочу, не хочу его видеть, слышать, и ощущать его взгляд и руки на себе. По коже пробежали противные мурашки, передергивая все тело. Я успокаивала себя мыслью, что осталось всего два занятия до конкурса и тогда я буду свободна. Данные два часа выпивали оставшиеся соки и крупицы желания жить, но я все равно шла. Как на казнь, но шла. Гребаный синдром отличника.

***

— Ну... На сегодня всё! — хлопнул меня по колену Алексей Николаевич, но не стал убирать ладонь и, смотря мне в глаза через чуть съехавшие на кончик носа очки, сжал ладонь. Я попыталась отвести колено в сторону от него, но он сильнее на него надавил. В горле встал ком, руки похолодели, и уже знакомые, неприятные мурашки прошли от ног до головы. Отведя взгляд, я стала быстро убирать свои вещи со стола в портфель, но боковым зрением я видела, что он все ещё смотрит прямо на меня. — Не хочешь сходить куда-нибудь? Ты сегодня прекрасно выглядишь! — медленно промурлыкал он. — Простите, думаю, нет. Слишком устала, да и на улице уже темно, за меня будут волноваться… — из рук все валилось. Листы тетрадей мялись, ручки будто нарочно не засовывались в пенал, а телефон так вообще куда-то делся. — Почему ты постоянно мне отказываешь? Я могу так и оскорбиться! Что? Я слишком стар, чтобы пригласить такую красивую девушку на свидание? На секунду мои лихорадочные действия прекратились, но уже через мгновение я шарила по столу в поисках телефона с новой силой. — Ты боишься меня? Или правда считаешь меня старым? А, может, я тебе противен? Как ты считаешь, если бы мы не были преподавателем и студенткой, у нас был бы шанс провести приятный вечер вместе? Я молчала. Он говорил медленно, глубоким с хрипотцой голосом, его рука, все ещё лежавшая у меня на колене, медленно начала подниматься по бедру. Все мои мышцы напряглись, спина выпрямилась, руки застыли в одном положении. На меня будто ведро с ледяной водой вылили. Я начала вставать с стула, чтобы отойти от него подальше, но, положив мне руку на плечо, он быстрым движением вернул меня назад. В одно мгновение Алексей развернул мой стул к себе лицом и пододвинул вплотную так, что мои ноги оказались между его. Облокотившись левой рукой на спинку моего стула, а вторую положив мне на правое бедро, он наклонился так, что наши лица оказались в миллиметре друг от друга. Я ощутила его запах. Тошнотворный запах взрослого мужчины. Никогда бы не подумала, что мне будет это противно. Его голубые глаза сверкали как у зверя на охоте, когда-то манящие губы обезобразил хищный оскал, а мышцы на его предплечьях напряглись, будто перед последним, смертоносным прыжком. — Ну-ну-ну, и куда же мы так решительно направились? Я молчала, но упрямо не отводила взгляд. — Я заметил, как стал тебе противен. Но почему же? И с каких пор? Раньше ты была так рада нашим занятиям наедине, — видимо, мое лицо меня выдало, так как он резко сказал: — И не надо врать! Я видел твою радость на лице и то, как я тебя манил, не первый год живу. Сначала я подумал: зачем она мне, такая зелёная и неопытная? Не хочу рисковать положением и статусом. Но в дальнейшем это стало забавно. Он чуть наклонил голову в бок, и его голос стал агрессивнее. — То, как горели твои глаза. Это напомнило мне ту глупую детскую первую любовь. И, рассмотрев тебя поближе, — его глаза упали мне на грудь и очертили контуры тела ниже. — Я подумал, что такой нежный цветок должен растить опытный садовник. Отвратительно. Стоп. У меня возникло чувство дежавю. — Но в чем твоя проблема? — его расслабленное лицо озарило недоумение, а потом стало раздраженным. — Я не был настойчив, хотя терпение — не мой конек. Ты стала зашуганной. Стала избегать меня. Я все ещё молчала, а это, видимо, стало его напрягать. Опустив голову и сжав до боли мое бедро, он низко зарычал. Вскинув на меня злобный взгляд, он ещё ближе подвинулся ко мне. Мой взгляд упал на его промежность и мои ноги в опасной близости. Проследив за направлением моего взгляда, он прорычал с ухмылкой на губах. — О, даже не думай, — и, стиснув своими коленями мои, заблокировал мне движение. — Я не глупый мальчик и мне далеко не двадцать. Алексей резко наклонился ко мне, от чего я чуть вскрикнула, подумав, что меня насильно поцелуют, но нет, он коснулся моей шеи носом и глубоко вздохнул, начал вести им вверх до подбородка, касаясь меня своей бородой. Я боялась пошевелиться, все тело колбасило мелкой дрожью, в горле появился кислый привкус, будто меня вот-вот вырвет. Дойдя обратно до уха, он начал шептать, чуть касаясь мочки. — Не стоило играть со мной! — Я буду кричать! — мой голос меня подвёл, становясь жалобным, как у котенка. Его спина пошла волной от тихого смеха. — Глупая, все давно ушли. Но не бойся, я не трону тебя. Сегодня. Мой маленький цветочек будет только моим, под стеклянным колпаком, и когда я захочу его сорвать — это будет по особому случаю. Он откинулся назад и, положив мне ладонь на щеку, большим пальцем оттянул нижнюю губу. Я попыталась отвернуться. И тут до меня дошло… — Это вы! Он непонимающе склонил голову. Мой голос стал более увереннее. — Это вы вставляли цветы в ручку двери со странными записками! Его брови чуть изогнулись, придавая лицу грустное выражение. — Моя глупая, маленькая ученица. Ты только это поняла? Мое сердце, которое ещё секунду назад быстро билось, пропустило удар.