Ледяное сердце / Icy Heart

Что вы знаете о том, как жить на автопилоте? Я это прочувствовала на себе. Конкурс по экономике прошёл, я получила наивысший бал. Миша 4. Вы бы видели лицо Алексея Николаевича в момент, когда нас награждали... Мерзкая улыбка выражала наивысшую степень удовлетворения. Я просто не могла на него смотреть, меня тошнило, кожа покрылась липким потом, когда он пожимал мне руку, а мой скудный завтрак из кофе грозил выплеснуться прям на его идеально отлаженную тёмно-синюю рубашку. Мне хотелось расцарапать ему лицо, сказать, что все мои проблемы из-за него, но я понимала что это правда лишь от части и ни к чему хорошему это не приведет. Ни для меня, ни для Андрея. Сессия закрыта без четвёрок, отец скудно похвалил меня, стал настаивать, что с такими оценками я могу продолжить обучение и пойти в университет, а я в этот момент была на грани. Знал бы он, какими усилиями дались мне эти оценки. Я стала жалкой тенью прежней себя, похудела, кожа потеряла здоровый оттенок, я больше не смеюсь и не улыбаюсь. Будто забыла каково испытывать счастье. Я даже купила консилер, чтобы маскировать темные круги под глазами, но вскоре даже на это стало не хватать сил. Все чаще я стала задаваться вопросом: а для чего все это? Для кого? Я устала. Пришло понимание, что оценки мне не важны, все это лишь фикция. Я надрывалась из-за них только ради родителей и стипендии. Но их реакция на мои оценки не принесла даже каплю радости. Мне сказали пару тройку похвальных слов и на этом всё. Отношения с бабушкой пришли в тупик, мы живём как соседи. Брат меня разочаровал, совсем забил на всё и живёт разгульной жизнью, доставляя только боль своим родным. Родители закрывают на это глаза и создаётся впечатление, словно меня одну волнует его будущее, словно одна я верю, что ещё не всё потеряно. После окончания конкурса по экономике я поняла, что это не конец, что со своей пятеркой я вышла на следующий этап, новый уровень пыток, где у меня будет ещё больше времени с моим мучителем. С подругами я почти перестала общаться, с Тори по причине того, что она может с лёгкостью меня раскрыть и начнет задавать тяжёлые для меня вопросы. С Ульяной я иногда переписываюсь, она единственный человек, который не будет пытаться залезть в душу, и является моим проводником в этот адов мир. Я почти изолировала себя не только от общества за окном моего дома, но и ограничена доступ в СМИ и интернет. Потому что везде они... Всадники смерти. Они выпустили сольники для продвижения в России и это убило во мне желание жить не как амёба. Каждую ночь я слушаю его альбом, который называется «Ледяное сердце», как и его заглавная песня. Всего 5 треков и каждая изливается болью. Я понимаю, что причина во мне. Он отлично сочетает в них русский и английский, все треки попали в топ чартов, их крутят абсолютно везде, о них говорят всё. Подростки, взрослые, дети... Только в нашей семье на этой теме стоит железный замок под семью печатями. Каждую ночь я лежу на кровати и плачу. Слез почти не осталось, но одна одинокая слеза каждый раз находится. Он начинает напевать тихо, с хрипотцой, о том, как все было, как мы были счастливы... Смена происходит по щелчку, его голос меняется, звучит с надрывом, будто его душа страдает, будто его ледяное сердце вырвали из груди. Он поет о том, что сходит с ума от мысли, что кто-то другой сейчас со мной, кто-то другой касается меня, кто-то другой выслушивает мой восторженный голос, кто-то другой вдыхает мой запах, кто-то другой чувствует вкус моих губ... Он на грани, он жаждет меня. Он хочет, чтобы ему вернули его ледяное сердце. Он просит прощения, даже не понимая за что, просто молится каждую ночь и не видит смысла жить. Он стал параноиком, ему невыносим этот мир. Каждая строчка пропитана отчаянием, чувствуется, что он мечется в темноте и бьётся о бетонные стены, ища... Меня. В конце он срывается на крик, музыка подходит к кульминации, становится громче. Он поет о том, что нуждается во мне, как человек посреди пустыни в стакане воды, как отчаявшийся в надежде жить, как замёрзший в тепле, как планета в солнце... Барабаны стихают, в ушах слышен пульс, и тут в тишине пробивается скрипка. Её еле слышно, но набирая громкость, она тревожит оставшиеся еле целые струны души. Он снова шепчет тяжёлым голосом с одышкой, будто нашёптывает после бурной ночи, последние строчки для меня. — Ты оставила рубцы страшнее, чем на моем теле. Вернись, мое ледяное сердце. И я шепчу их вместе с ним.