Ледяное сердце / Icy Heart

Спустя месяц. Я сидела у себя на кровати, поедая шоколадное мороженое из ведерка, когда мне позвонил Алексей Николаевич и сообщил о том, что завтра состоится конференция, на которой будут все сливки научного и преподавательского общества, где мы обязаны присутствовать вместе. Я хотела отказаться, но вспомнила, чем заканчиваются его вспышки агрессии, когда ему кто-то, а точнее я, перечит. Конечно, он прислал шикарное платье, которыми у меня уже весь шкаф забит. Я хочу его сжечь со всем содержимым. Он мне противен, как и даритель, точнее мучитель. Он знает мой размер, не только платьев, но и нижнего белья, обуви. У нас отнюдь не романтические отношения, я заложница по собственному согласию. И вот, спустя день, я стою в главном здании нашего небольшого городка и строю из себя прилежную ученицу и послушную куклу. Заученно улыбаюсь — эту улыбку я отрабатывала, сидя перед ним в машине после нашего первого мероприятия, где ему не понравилось выражение моего «измученного» лица — и иногда киваю, соглашаясь с его репликами. Самой мне говорить запрещено, нельзя заводить с кем-то разговор, как и отходить дальше десяти метров от него. Даже в туалет. Собака на привязи у хозяина. В шикарном зале царит гармония белого и красного, повсюду высокопоставленные люди в возрасте от 35 до 70 лет, и лишь я одна молодая, свежая кровь, как говорит Алексей Николаевич. С чем я бы поспорила — морально я истощена сильнее всех них вместе взятых. Но я держусь и играю свою роль не ради себя, а ради... Проходит полтора часа и мне уже хочется ампутировать себе ноги. Ненавижу туфли на каблуке. Мой кавалер беседует с пузатым доктором каких-то наук и его худой и седовласой женой невысокого роста, придерживая мою талию одной рукой, иногда до боли её сжимая, давая мне знак или улыбнуться, или согласиться, а второй активно жестикулирует. Спустя какое-то время я перестала его замечать или как-то за ним следить, поэтому он отводит меня в сторону. — Что с тобой? — спрашивает он тихо, чтобы никто не услышал как его голос сочится ядом. Он хватает меня чуть выше ладони, больно сжимая пальцы. Я крепче стискиваю челюсть, чтобы он не понял, как мне больно. — Очнись и будь послушной марионеточкой, иначе... — он многозначительно смотрит мне прямо в глаза, встав очень близко, чтобы все подумали, что между нами интимный разговор двух влюбленных, а не разговор с угрозами и принуждением. — Ты меня поняла? — шипит он, и я медленно киваю, на что он шумно выдыхает. — Ну вот и отлично, сегодня будет прекрасный вечер, тебя ждёт сюрприз! Во мне просыпается интерес, но тут же умирает, как и все эмоции на протяжении полугода. Спустя время в зале нарастает шум голосов, все о чем-то шепчутся, перекрывая фоновую живую музыку. Алексей Николаевич, недобро улыбаясь, больно упирается мне локтем в ребра, давая знак, чтобы я на него посмотрела, и когда я это делаю, он кивает в сторону, туда, куда все смотрят. Я перевожу свой взгляд в необходимом направлении и тело накрывает ледяной волной ужаса, непонимания, отрицания, и на их задворках где-то еле теплится радость от того, что я вижу. Точнее, кого. Андрея. Он тут, я не верю своим глазам, кажется, я нахожусь во сне, но это не он, это реальность, это не тот ночной кошмар, где я ухожу под лёд, что снится мне каждую ночь. Это реальность. Кажется, от моего лица отхлынула вся кровь и я стою такая же белая, как и плитка в этом огромном зале. Он стоит в окружении толпы учёных, главных умов, что слетелись сюда со всей страны, и что-то коротко каждому отвечает с лёгкой улыбкой на лице. Его волнистые волосы отросли, стали чуть выше плеч, одет он в белый костюм и голубую рубашку, первые три пуговицы на которой расстегнуты в знак небольшого бунтарства натуры. Он возвышается над всеми на две головы, расправив широкие плечи и, на первый взгляд, всем кажется, будто у него все прекрасно, но я-то вижу... Вижу его тщательно скрытые синяки под глазами, чуть красные белки глаз, уставшую улыбку. Андрей, все ещё отвечая на вопросы, пытается пройти дальше, отрывает взгляд от людей и переводит его вперёд... На меня. Наши взгляды пересекаются, мои зелёные и его карамельные глаза. Уши будто закладывает, звук искажается, пространство замедляется, его улыбка застывает, а меня парализует.

***

Pov: ANDE Она. Это она. Точно она... Прекрасна. Сердце ликует, перестает сочиться кровь, просто застывает, будто в ожидании. Я и не заметил, как остановился. Мой взгляд с жадностью впивается в ее образ. Неприступна. Холодна. Отрешённа. Так бы я сказал, не зная ее. Но нет, она просто в шоке, в таком же, как и я. Глаза шарят по ее прекрасному лицу, по до боли знакомым и желанным губам. Черты лица заострились, милые щёчки уступили место скулам. Глаза хоть и сияют от света хрустальных люстр, но выглядят уставшими. Я спускаюсь ниже и мои руки начинают часаться от желания прикоснуться к ней, схватить за талию, притянуть к себе и впиться сначала в ее шею, вдыхая любимый аромат ее тела, а потом в губы, чтобы снова почувствовать вкус эликсир жизни. Ее талия стала у́же, она похудела, но бедра... Они все также прекрасны, ее формы так и манят. Разрез на голубом шелком платье открывает прекрасные ножки и белые туфельки. Корсет отлично подчеркивает красивую, румяную грудь, ткань складками спускается к талии, плотно обвивая ее, спускаясь летящей, невесомой юбкой вниз. Я тяжело сглатываю. В голове лишь одна мысль. Она мне нужна. Снова поднимаюсь вверх по ее телу взглядом от ног к талии, на которую по-собственнически ложится мужская ладонь. Тело каменеет. Я перемещаю взгляд на рядом стоящего человека. И во мне вскипает ярость.