Ледяное сердце / Icy Heart

Спустя неделю после концерта. Я сижу в комнате, играя в Геншин. Слышу как из комнаты бабушки доносится звук новостей, женский голос вещает: — «Всадники смерти» произвели фурор не только в Америке, но и в России. Все билеты были распроданы, они собрали целый главный стадион Москвы, их слава гремит по всей стране. Люди разных возрастов поют их песни, жанр рок вышел на новый уровень благодаря им. В груди нарастает раздражение. — Но что ты скажешь о другой стороне их славы? — задаёт вопрос мужской голос. — Прошла неделя после их концерта, а дурная слава уже их нашла. Говорят, их клавишник Дей азартный игрок, его заметили в нескольких казино. Поговаривают, что Ник, их гитарист, глава преступной банды, а барабанщика заметили выходящего из лучшего клуба Москвы вместе с моделью и амбасадором Версаче, Амелией Панаевой… Он говорит что-то ещё, но я уже не слышу. С грохотом захлопнув дверь, я падаю на свою кровать и, уткнувшись в подушку, кричу до боли в горле.

***

Pov: ANDE Все кружится, меня тащат на плече и параллельно смачно ругаются. Я узнаю в этом голосе Гордея. — Почему ты забрал меня? Где Аме́лия? Я не закончил… — Брат, я бы тоже остался, но Ник…Он будет через пятнадцать минут в доме братства, и если он увидит нас в таком состоянии... Нам легче самим выйти в окно. Сам понимаешь, — крихтит он и дальше тащит мое слабое тело. Открывается входная дверь, мы делаем ещё пару шагов и замираем в темноте. — Почему стоим? — Нам пизда. — Какого хера вы творите? — звучит спокойный голос Ника. Я поднимаю голову и вижу его темный силуэт на фоне большого панорамного окна, через которое светит луна. Он сидит на спинке дивана со скрещенными руками, его глаз не видно, только темные дыры. Но мне чудится сквозь пелену пьяного угара красные огоньки его глаз. — Блять, — вырывается у меня. Он медленно встаёт. — Где вы были? — его голос напряжён. Гордей тяжело сглатывает и начинает честно отвечать, ведь мы знаем, что Ник в курсе всего и если мы соврем — сделаем только хуже. Как только Дей перестает выстраивать бессвязную цепочку событий этого вечера наступает звенящая тишина. Я пытаюсь выровняться, все ещё опираясь на плечо друга, но ноги не хотят слушаться, и я то и дело соскальзываю вниз. — На пол, — даёт команду Ник и Гордей аккуратно отпускает меня и я валюсь ничком. — Посмотрите в кого вы превратились, — выплёвывает Ник. — Один алкоголик, другой зависимый от игр. Не так я представлял наш успех после реализации в музыке. Его голос сочится разочарованием. — Вы хотите, чтобы нас запомнили как отлично начавших и в конце пожравших говна? — повышает он голос, но не кричит. Дей стоит рядом как провинившийся школьник, чуть опустив голову вперёд так, чтобы его белая челка прикрывала глаза. — Я чувствую себя матерью, которая бьётся об стену, пытаясь что-то доказать. Что толку от вас? Я сдерживаю вас, разговариваю с вами как с нормальными людьми, а в следующий раз вы делаете ещё большую ересь. Я устал вас прикрывать. Ещё одна такая выходка и мы прекращаем групповую деятельность. Сердце пропускает удар, Гордей начинает что-то говорить, но Ник перебивает его твердым голосом. — Я не хочу видеть как мои друзья катятся в пропасть. Ещё один ваш закидон и мы расходимся. А после я отправляю вас лечиться от ваших зависимостей. Принудительно. В груди нарастает желание ответить, но мы молчим. Мы знаем, что если он сказал, так и будет, и хоть ты об стену расшибись. Боковым зрением я вижу как от правой стены отделяется темный силуэт, и поначалу я думаю, что пришел мой пик алкоголизма, но нет. Раздается женский голос. — Ульяна не успевает блокировать жёлтую прессу о вас, вы даёте слишком много поводов. Будто специально. Гордей. Она не спит ночами! Что ты, нет, что вы творите? — спрашивает Тори и я в который раз понимаю, насколько они с Ником друг другу подходят. — Вам пора встретиться с ними! — выдает она и мы сразу понимаем о чем, или точнее о ком идёт речь. Дей вскидывает голову, впившись в нее то ли растерянным, то ли затравленным взглядом с синяками под глазами. Снизу все видно совсем по-другому. У меня же учащается пульс, становится рваным, хаотичным. Я все ещё в стадии отрицания. Я боюсь. Но чего?