Треск камина и запах корицы

       — С меня хватит, знаешь? Я уже по горло сыт этим всем!        Для семейной пары ругань — вполне нормальная и, можно было сказать, неотъемлемая часть взрослых отношений. Гермиона была достаточно умна, чтобы понять одну важную деталь: самое главное в таких ситуациях было иметь завидное спокойствие и решать проблемы раньше, чем всё зайдёт за границы дозволенного.        — Драко, послушай… — Грейнджер на выдохе устало потёрла переносицу.        — Ты ведёшь себя так, как будто твой первый дом — это Министерство Магии, а сюда ты так, иногда заходишь переночевать, как в какой-то дешёвый мотель!        Пораженная женщина нахмурилась и приоткрыла рот: муж впервые посмел перебить её за всё время их отношений!        — Это не так! — раздражаясь услышанному, поспешила она опровергнуть сие несправедливое обвинение. — Я просто…        — Ты проводишь всё своё время за работой! Всё!        Драко демонстративно взмахнул рукой, пока светло-дымчатые радужки глаз искрились яростным грозовым отблеском.        Гермиона же, подобно почти всегда уравновешенному — и здесь читаем внимательно: почти всегда — человеку, держала себя в руках и пыталась не сорваться на очередные крики.        — Даже за завтраком… — прошипел глядевший на неё исподлобья Малфой, — ты тащишь свои глупые анкеты или пишешь письма начальству, потому что тем не хватает мозгов запомнить, что у тебя есть такой необычный день, который называют «выходной».        Нет, Гермиона не отрицала: он умел выводить из себя, причём делал это с завистным мастерством.        И именно сейчас он решил снова продемонстрировать свои таланты.        — Большую часть дня ты торчишь в окружении этих напыщенных снобов!        Гермиона саркастично вздёрнула бровями, потому как её муж, как оказалось, забывал порой, каким он сам был почти все свои годы.        — А потом, когда ты приходишь, то закрываешься у себя в комнате, как какой-то книжный червь! Если бы я не находил твои волосы по всему дому, то начал бы сомневаться, что помимо меня и этого криволапого кота здесь вообще кто-то живёт!        Спрятанная в кармане ладонь сжалась. Ногти болезненно впились в собственную кожу.        Однако же её лицо ни разу не дрогнуло.        — Сюрприз, Грейнджер, — мёрзло процедил Малфой, словно сцеживая в свои слова весь существующий в нём яд, — а за документами тоже есть мир и в нём кипит жизнь! Или в вашем маггловском мире вас учат работать как домовых эльфов? Чего замолчала, а? И чего ты так на меня смотришь?        Гермиона глядела на него так, будто не чувствовала от его тирады ничего, кроме обыкновенной человеческой усталости.        Она тяжело вздохнула, на миг прикрыв глаза, но тут же неожиданно — и, парадокс, медленно — вытащила из кармана руку, демонстрируя волшебную палочку.        — Я устала от этого детского лепета, — коротко объяснила Грейнджер, взмахивая магическим атрибутом. — Хоритус Ипорио.        Драко опасливо попятился, услышав едва знакомое заклинание, однако это его и вовсе не спасло, потому что невидимая линия древней магии окутала его прежде, чем он успел что либо сообразить.        Голосовые связки, как ему показалось, некто вырвал, и из уст сорвался только протяжный нечеловеческий писк. Ноги и руки сжались до крошечных размеров, покрывшись чем-то белёсым и тёплым, а собственное тело показалось ему вдвойне уменьшенным и ставшим не больше картонной коробки, в которой обожал дремать кот Гермионы.        Плюхнувшись на пол, Драко вскочил на что-то, что некогда было руками и ногами, и быстро-быстро помотал головой. Маленькие уши били по щекам, а как только он поднял взгляд, то по-звериному испуганно взвизгнул, увидев возвысившуюся над ним фигуру жены. Жены, которая абсолютно спокойно лицезрела то ли непонимающе, то ли разъярённо прыгавшего на месте белого хорька.        Совсем как на четвёртом курсе.        — Что ж, — наконец-то прокашлялась Гермиона. — Раз уж ты, мой дорогой муж, соизволил заткнуться и передать слово мне, то можно и поговорить, как двум взрослым людям.        Очевидно, что Драко с этим согласен не был, потому как зверёк принялся неистово пищать, бегая вокруг неё, и Грейнджер могла только догадываться, какие ругательства он глаголил своим звериным языком. Происходящее отдавалось пониманием того, что разговора между ними быть не могло даже сейчас, и потому Гермиона поняла, что отныне пора было браться за тяжёлую артиллерию.        — Левиоса, — изнеможенно выдохнула она, игнорируя возмущённые визги своего мохнатого мужа, которого только что так безбожно подняли с помощью левитации. Сделав соответствующее движение волшебной палочкой, прекратив действие магии, Гермиона вероломно поймала чуть было не упавшего обратно на пол вырывающегося хорька и осуждающе посмотрела на него. — Послушай, Драко, я правда устала от постоянного «бла-бла-бла». В вопросах работы и отдыха ты ведёшь себя хуже Гарри с Роном.        Услышав знакомые имена и встрепенувшись от лёгкого укола ревности, хорёк провёл передними лапами по державшей его руке, норовя наклониться и ухватить её палец зубами.        — Эй! — крикнула Гермиона. — Не смей кусать меня! — в ответ на её замечание Драко злостно зарычал. — Вот об этом я и говорю! У нас нет диалога. Есть только монолог либо от тебя, либо от меня. Если тебя что-то не устраивает, то, окажи мне такую милость: дай и мне разъяснить всё, а не заставляй слушать проснувшегося в тебе маленького ребёнка. Я соглашаюсь с тобой, хорошо. Я могла подолгу задерживаться с работой и забывать уделять время себе или тебе. Я такая ещё с Хогвартса, представь себе: берусь за что-то и выкладываюсь в это дело полностью, но если есть какая-то проблема, то, пожалуйста, просто обсуди её со мной и мы найдём способ решить её, но не-е-е-ет же! — взвизгнув, хорёк судорожно схватился за её руку, дрогнувшую в тот момент, когда Грейнджер принялась эмоционально жестикулировать. — Легче вести себя, как недовольный маггловский папа, а потом дуться, что тебя превратили в животное. Ну, уж извини, другой способ тебя заткнуть ещё не изобретён!        Драко что-то промычал, и она услышала, что мычание срывалось на грани рыка. Подобным образом он вёл себя тогда, когда обстоятельства вынуждали принимать собственную неправоту.        — Я очень надеюсь, что ты вникнешь в мои слова и в следующий раз будешь вести себя иначе, — смягчившись в голосе, Гермиона опустила мохнатого страдальца на пол, и тот, ощутив поверхность под лапами, задрожал. Хорёк, приподняв голову, посмотрел на сжатую в её руке волшебную палочку, и тут же потянулся к ней, всем видом показывая, что идея вновь обрести мех ему была не по нраву. — О, нет, любовь моя, — плутовато усмехнулась покачавшая пальцем Грейнджер, — а это будет в качестве воспитательных целей, чтобы я точно была уверена, что так ты больше делать не будешь. Ты побудешь хорьком, но не волнуйся: утром ты снова станешь белобрысым ворчуном, каким и был всегда.        Пораженный такой новостью, Драко яростно завизжал и кинулся вперёд, в прыжке ухватившись зубами за палочку жены и бегло побежав в другую комнату.        — Драко! — крикнула вслед ему Грейнджер. — Нет смысла, ты всё равно на своём хорином не сможешь ничего наколдовать!        По всей видимости, этот нюанс тот решил пропустить мимо ушей, потому следующие пять минут Малфой всячески пытался призвать оборотное заклинание и обратить себя обратно в человека. Стоило ему понять, что его попытки и правда не дадут ему никаких результатов, он страдальчески завыл, с театральным бессилием засеменив обратно к жене.        — Ох, — покачала головой Гермиона, опустившись на колени и взяв на руки вовсю вырывавшегося Драко. — Актриса. Пойдём уже.        Короткий хвост качался в воздухе маятником, пока сам хорёк испепеляюще оглядывал резко увеличившееся пространство. Казалось, из-за такой разницы в размерах голова начала кружиться, и потому, стоило Гермионе опустить его на кафель, как он сжался и сипло прорычал.        — Ну надо же! — воскликнула искренне удивлённая Грейнджер. — Ты даже сейчас ворчишь!        В ответ на её реплику Драко разозленно пискнул.        — Да я даже если бы захотела, не смогла тебя перевоплотить в человека! Это заклинание нацелено на то, чтобы некоторое время маг оставался животным без возможности превратиться обратно до окончания срока.        Недовольно заурчав, хорёк отвёл взгляд и встряхнулся, отчего белая шёрстка стала выглядеть ещё изящнее.        — Ой, знаешь, что? — Гермиона сузила каштановые глаза, как только ей показалось, что она догадывалась, что мог съязвить ей муж. — Я могла заколдовать тебя на неделю или месяц! Просто решила в последний момент, что если я не буду слышать твоё недовольное «бу-бу-бу» так долго, то мне будет слишком скучно жить.        Малфой на это только громко чихнул, получив от жены победоносное «вот, правда же!». И ответом, конечно же, послужило хориное бурчание.        Гермиона отвернулась, решив, что если не трогать Драко какое-то время, то он, возможно, успокоится, а то и свыкнется со своим обновлённым телосложением. Но нет. Стоило ей простоять так от силы минуту, как он неслышно подполз к ней ближе, тут же больно цапнув за пятку.        — ДРАКО!        Но напортачивший супруг уже убегал из комнаты, что-то по-звериному щебеча, и Гермиона готова была поклясться, что слышала в этом злорадствующее хихиканье.        — Ах ты ж… — прошипела она таким тоном, словно готова была к ответному кровавому возмездию за свою бедную пятку. — Вот ты только превратись в человека, я тебе за это отдельно устрою!        Будучи в обиде за эту проделку, Гермиона решительно поставила перед собой цель игнорировать супруга последующие пару часов, пока он не станет собой снова и не попросит искренних извинений за то, что её нежнейшая кожа ощутила на себе всю мощь его клыков.        У неё, конечно, сомнений не было, что это вряд ли с ним подействует. Точно так же Гермиона однажды попыталась в конце их ругани поступить клишированно-женским «сегодня ночуешь на диване», но Драко тогда упёрся и уже улёгся на простынях, — а такую махину чёрта с два оттащишь — напомнив, что выходца Малфоев так просто не погонишь с кровати. Ей же приходилось надуться и принять своё поражение, но хоть факт того, что часть одеяла мужа она смогла присвоить себе, тогда немного тешил ей душу.        Но, так уж вышло, а игнорировать его долго у Гермионы никак не получалось, потому что уже через полчаса Драко решил залезть к ней на колени, перед этим поборовшись за место под солнцем эти колени с Живоглотом. Хватило одного только агрессивного шипения, чтобы бедный кот отбежал в сторону.        Глядевшая на это Гермиона изогнула бровь.        — У меня всё ещё болит нога. Из-за тебя, — обвиняюще ткнув пальцем в мохнатый бок Малфоя и получив только ленивый зевок в ответ, Грейнджер нарушила тишину. Естественно, она соврала, — место от укуса более не саднило — но не добавить драмы никак не могла. — И что мне с тобой делать?        — Пррр, — весело заурчал хорёк, повернувшись на спину и издевательски переворачиваясь с одного бока на другой.        — На шубу тебя отдать в мир магглов, что ли?        Драко тогда же вскочил на все четыре лапы, ответив ей яростным визгом и заставив Гермиону залиться смехом.        — Всё-всё, я пошутила! — между смехом объяснилась она.        Хорёк раздраженно фыркнул, вновь улёгшись на её коленях клубочком и поджав к себе хвост. Улёгся он к ней, точно смертельно обидевшись, спиной, и Гермиона, смотревшая на это и не скрывая полуулыбки, протянула вперёд руку. Драко же дёрнулся и резко поднял голову, как только указательный палец прошелся по его шерсти, но, шумно выдохнув, снова уложил макушку на скрещенные лапки.        — Ну, видишь? — оптимистично подытожила Грейнджер. — Можно же быть спокойным и милым, когда захочешь.        Обернувшийся к ней Малфой издевательски высунул язык.        — Умник, — саркастично бросила Гермиона. — Лучше бы вместо этого придумал, как мне тебя искупать.        По правде, до этого дня Гермиона не знала, что хорьки физически умели округлять глаза от удивления, но если бы знала, то применила бы это заклятие на муже намного раньше.

***

       После ванной Драко куда больше походил на угрюмую швабру, чем на бывшего злодея, грозившегося уничтожить подобных его теперь-уже-жене магов. Длилось это недолго, потому что после того, как Гермиона высушила его, из угрюмой швабры он сразу превратился в угрюмый одуванчик.        — Ну разве ты не милый? — умилённо протянула откинувшая полотенце Грейнджер, глядя, как её муж-тире-хорёк хаотичным ходом носился по комнате. — Пойдём спать. Завтра мы дружно посмеёмся над этой историей.        В кобальтовой темноте спальной Гермиона позволила себе устало сгорбиться, пока она снимала домашнюю одежду. Былого стеснения перед супругом более не возникало, — как никак, а он видел её без одежды и до замужества — потому даже кончики ушей не залились алой краской, когда бюстгальтер оказался отброшен в сторону и заменён на ночнушку. Правда, в следующий миг, когда она уже легла в постель и укрыла себя до бедёр, Гермиона поняла, что стесняться было и вовсе некого: в комнате она была абсолютно одна.        — Драко? — позвала она его.        Хорёк только обиженно проурчал.        — Драко, правда, — закатила глаза Гермиона, — перестань дуться и ложись спать.        Послышались шлепки лап об пол, и вскоре в дверном проёме показался и сам виновник торжества, который, как оказалось, прошел такое расстояние на своих четырёх только для того, чтобы оскорблённо хмыкнуть и отвернуть от неё голову.        — Драко Люциус Малфой, либо ты добровольно идёшь спать в кровать, отключив в себе режим ребёнка, либо спишь на холодном полу.        Но хорёк оставался непреклонным.        И тогда Гермиона, будто сдавшись, вздохнула.        — Ладно, — опираясь о край кровати, она слегка наклонилась. — Могу поцеловать на ночь, если хочешь.        Это подействовало на Драко сразу же, потому как он, не мешкая, ринулся к жене, только вместо того, чтобы остановиться у кровати и позволить той поцеловать его, он прыгнул и стукнулся макушкой о рот Гермионы, от неожиданности прикусившей губу.        — ЧЁРТ!        Пока Гермиона в красках описывала, как из него будут делать шубу в мире магглов, Драко поспешил скрыться под кроватью. В результате Грейнджер завопила, что она его, вообще-то, только что помыла, а он, этакое бесстыжее создание, решил обваляться в пыли и залезть на чистую постель.        Драко был далеко не глупым и умел ценить себя, потому отметил, что эта самая чистая постель куда лучше холодного пола, и через секунду оказался рядом с Гермионой, мазнувшей по нему уничижительным взглядом. Немного потоптавшись на подушке и ещё раз взглянув на жену, хорёк схватился зубами за край одеяло и накрыл себя с головы до лап.        Гермиона хмыкнула.        — Завтра утром ты за всё ответишь, — натянуто-серьёзно пригрозила она, ткнув в него пальцем и услышав лениво-возмущенное мычание, — и за пятку, и за губу.