В октябре

      Вдоль Большеохтинского моста медленно бреду. Ветер путает волосы. Нева бушует. В ней рябью отражается подсветка моста. «Одинокие дороги, одинокие дни, я способен прожить без любви» определенно про меня. В десятку. Ночь. Город тихий, лишь раз за несколько минут проезжает одна-две авто мимо. Мчатся куда-то. Спешат. А мне некуда. Начинается дождь, и мысленно изящество моста и хмурое небо переносит в Лондон, в котором я никогда не была. Только видела в фильмах. Да и вообще редко где бывала. В Нью-Йорке была два раза в жизни, а вот до города ангелов не было возможности добраться. Сейчас я точно не окажусь там. Меня туда больше ничего не тянет. Ни ты, ни солнце Калифорнии. «За окном совсем не Калифорния, но ты здорово держишься, милая». Ха, действительно! Что меня отделяет от шага вниз прямиком с Большеохтинского? Да ничего меня не держит, кроме самолюбия и желания жить. Хрен вам, а не погибель! Дуракам, всем ветрам назло. Только без души. Там ее больше нет (так кажется). Там только программное обеспечение. Жить, пить, курить, есть, срать и трахаться. Вот что теперь я собираюсь делать в ближайшие лет десять. А там, может быть умру или добьюсь высот. Ветер все ещё нещадно путает локоны. Дождь усиливается. Не я плачу, а небо за меня. Не хочу плакать, пусть за меня ревут другие. Больше никакой веры никому. На что я надеялась? Что известный музыкант будет со мной? Ага! Поиграл, как на своей гитаре, и исчез. Чего я ожидала? Что он возьмёт меня с собой? Нет, конечно. Ранил меня и ушел. Сволочь ты рыжая, Дэйв Мастейн. Твои глаза-стрелы околдовали меня. Твои сладкие губы и прикосновения просто вскружили мне голову. Было здорово, но на этом всё. Ну, кому нужна инопланетянка? Разве что марсианам. И я не про Ника Мензу. Меня он интересует не больше, чем крутой ударник с чувством юмора (насколько я знаю про второе). О чем это я? Меня вымочил дождь, теперь я конкретно заболею. Ну и ладно. Говно не тонет. Противоположности не притягиваются, поэтому и ты такое же, как и я. Говно. Красавец с жутким характером и самомнением Девы. Локонами цвета мёда и каре-зелеными глазами необычной формы. Дьявольски красивый. А, да, вот оно что! Теперь мне так просто от тебя не отделаться. Ты мне пишешь, а я не отвечаю. Даже не блокирую. Игнорирую. Ты соврал. Ты свалил.

***

      Промокнуть под дождем было замечательной идеей в кавычках. Лежу в постели в три часа дня, завернувшись в одеяло с температурой тридцать семь и пять. Так нельзя укутываться, но все равно. Мое горло не болит только если наесться таблеток. Так уже два дня. Настроение хотя бы улучшилось, когда мне друзья привезли вкусной еды и лекарств. Приятно, что такие есть. А то сил нет готовить, да и что-либо делать вообще. И в очередной раз я вижу на экране смартфона твое сообщение и сообщение… Угадайте от кого? Ника, блять, Мензы! Не знаю, на кой чёрт он мне пишет и что пишет. Но мне стало действительно интересно… Открываю диалог:       «Привет, я Ник. Хотя, думаю, мне не нужно представляться. Я пишу тебе, потому что очень переживаю за Дэйва. Он испарился в неизвестном направлении. Надеюсь, его не похитили инопланетяне (и тут я начинаю ржать). Если он с тобой, вряд ли… Насколько мне известно… То передай ему, пожалуйста, чтобы его бывшая жена перестала уже являться всюду в поисках этой рыжей бестии. Потому что он никому не отвечает. Прости, что пишу. Мне показалось, что вы близки. Как твои дела?»       Рыжая бестия. Какое точное определение. Бывшая жена? Тебя преследует твоя бывшая жена? А говорил, что свободен. Ник случайно тебя сдал, потому что не знает степень нашей близости. Это не мои проблемы в любом случае. Я же ничего про это не знаю. И скорее всего потому, что ты решил не ставить в известность меня по своим причинам. Благо неплохо знаю английский и без переводчика быстро набираю текст:       «Привет, приятно познакомиться! Мне самой интересно, куда он подевался. С того момента, как он улетел домой прошла неделя, мы, так и не виделись. Видишь ли, я не общаюсь с Дэйвом. Но если что я передам твои слова. Хорошо, спасибо, а у тебя?»       Прошло минут десять с моего ответа, но пока что Ник не прочитал. Ну ладно, оставлю это. Только откладываю телефон на подушку рядом с собой, раздается звонок в дверь. «Ну кто ещё?» бормочу себе под нос больным низким голосом. Медленно встаю, сбросив с себя одеяло. Направляюсь настучать по голове как могу тому, кто потревожил мой покой. Открываю дверь и вижу тебя. Мои губы раскрылись, чтобы произнести что-то, но я только издаю звук «а». Ты прерываешь:       — Ничего не говори, я здесь ради тебя.       — Что ты здесь делаешь?       — Потому что ты мне не веришь.       — Стоп. Откуда у тебя мой адрес? — кричать я не могу, потому что мое горло не позволяет.       — Твоя подруга тебя сдала ради твоего же счастья. — ты прижимаешь меня к стене и целуешь. Не даю себя поцеловать. Меня, конечно, ты раздражаешь, но я не хочу заразить тебя. Пытаюсь оттолкнуть тебя, но, увы, сил у меня на это нет. Потому что по сравнению с тобой я хрупкая малявка. А ты… Я держу тебя за плечи, чтобы хоть какое-то сохранять расстояние. Но безуспешно. Совершенно слаба из-за болезни. И я схожу с ума по этим накаченным рукам. По крайней мере ты не пытаешься поцеловать меня снова.       — Счастья? Ты уехал…       — А ты напрочь не отвечала мне ни на звонки, ни на сообщения. — перебиваешь меня сердитым тоном, так грозно на меня смотришь. В твоих глазах танцуют черти самбу, а я невольно засматриваюсь на тебя красивого. Курносого и безупречно упертого барана по имени Дэйв Мастейн.       — Потому что я знаю, что у тебя там другая. Я знаю! — едва ли кричу. Хриплю, как старый дед.       — С самой первой встречи говорил, что свободен. Но ты опять за свое. Ну какая же ты упертая!       — Я знаю, что есть! Откуда я знаю? Пошли, я покажу тебе. — хватаю тебя за рукав и тяну за собой в квартиру. Ты покорно следуешь. Мы даже и не заметили, что брань началась прямо на лестничной клетке. Тащу тебя в комнату, беру телефон, нахожу переписку с Ником и тыкаю тебе прямо в лицо. — Свободен, да? И про упертость. Ты сам не лучше, раз оказался здесь.       Ты, взяв в руки телефон, с ошарашенным видом читаешь. Ухмыляешься. Видимо, над фразой «рыжая бестия». Вскоре смотришь на меня и говоришь следующее:       — Послушай меня, девочка. Я расстался с ней несколько месяцев назад, она морозилась и не давала мне развод. Но когда услышала про нули, которые я ей оставлю — дала мне его. Бракоразводный процесс начался. А когда я познакомился с тобой, мы все ещё были женаты. Это правда. Но я сказал, что свободен, потому что это тоже правда. И я уезжал тогда так срочно, потому что нужно было просто поставить подпись. Я же сказал, что хочу быть с тобой. А то, что она так себя ведёт — либо потому что она осознала, либо ей просто нужно что-то ещё. Ко второму я склоняюсь больше.       — Но с чего вдруг я должна тебе верить? — мое лицо, наверное, сейчас выражает крайнее удивление. Брови точно вскинуты, а губы приоткрыты ещё и от желания. Ты глядишь на меня уже встревоженно.       — Ты выглядишь очень уставшей. — касаешься моего лица кончиками пальцев, я отвожу взгляд.       — Я заболела, потому что промокла. В какой-то степени я не дала себя целовать по этой причине. Но скажи уже, Дэйв, почему я не могу не верить тебе? — ты так тепло смотришь на меня, что я не могу долго злиться. Ты не такой, как все, это видно сразу. Даже начинаю снова тебе верить, но… Что-то ещё держит меня на земле, я не взлетаю от чувств.       — Потому что ты нужна мне. Я выбрал тебя. Я привык добиваться своего.       — Даже против воли других?       — Не говори мне, что не хочешь быть моей. — ага, вот я и попалась. Хочу же ведь. Но мое недоверие так и тянет назад. — Ты же смелая и рисковая, но ещё и врешь мне прямо в лицо.       — Я хочу, но…       — Но что тогда? Прекрати свою ерунду и впусти меня в свою жизнь. Я хочу, я очень хочу быть счастливым с тобой. Потому что ни с кем другим этого не произойдет.       — Но ты ведь знаешь, что не могу тебя поцеловать. — отвожу взгляд.       — Да плевать на это! Иди сюда. — восклицаешь ты. Через мгновение я в твоих объятиях. Ещё через одно смотрю прямо в твои глаза-стрелы. Впиваюсь поцелуем в твои манящие пухлые губы, которые ты часто облизываешь; от чего они блестят и кажутся яркими как лепестки алых роз. Затем поцелуй прерывается. — Я хочу предложить тебе, кое-что.