Южнее Даунтауна

Ганнибал осторожно срезал бритвой волоски ниже подбородка, держа перед собой осколок некогда огромного зеркала. Сидя на прочном плетёном стуле, он изредка поглядывал себе за спину, на входной проём в квартиру без двери. Прошло не больше часа с того момента, как ушёл Уилл. Он легко отмахнулся от расспросов, когда понял при первых лучах солнца, что среди них нет Марго и Моргана. Ночной выпад с объятиями под рысканье машин его никак не трогал за душу. Уилл, как понимал Ганнибал, был рад их телесным соприкосновениям, а потому и отметал всё постороннее. На удивление было жарко. Несколько дней идущий дождь медленно испарялся со всего живого и мёртвого. Духота, накрывшая город после тумана, Ганнибала обрадовала. Наконец-то он тяжело дышал в кожаной куртке и сапогах. У него потели ладони, держа бритву близко к общей сонной артерии. Он чувствовал огонь и сухость во рту, как давно забытые ощущения. Путешествуя постоянно на байке по песчаным дюнам, то и дело песок оставался с ним, залетая в карманы, оседая на коже головы, попадая в нос и глаза. Он любил это. Любил двигаться вперёд, имея смазанную цель с практически нулевым результатом. Он вспомнил Венецию, то огромное разнообразие звуков и красок, бушующих в прошлом на улицах и по каналам города. Он действительно туда рвался? Была ли конечная цель конечной? Шкрябающий звук лезвия немного оторвал его от раздумий. Он не хотел закапывать себя в могилу мыслей, мешавших ему наслаждаться действительностью. Всё-таки байк, Уилл, Венеция. Оставалось лишь подзарядить желанием Уилла, который не особо спешил в настолько дальнюю дорогу после произошедшего с ними события. Ганнибал хорошо помнил звук пережёвывания мяса и хруста костей, когда сектант кричал в муках, взывая, возможно, к своему надуманному богу. Тот его не спас. Зато это дало время скрыться другим в ночи, чему Ганнибал продолжал удивляться в глубине души. Марго никак не показывала готовность сбежать, более того, держалась слишком открыто, и лукавость Ганнибал списал тогда на страх. Посмотрев в зеркало, он приподнял голову и склонился набок. Оставалось лёгкой рукой пройтись под подбородком, захватить немного шею и с раздражающей щетиной было покончено. За этим делом ему страшно захотелось пить. Уилл вроде как ушёл «по делам», обещая вернуться с питьевой водой, и Ганнибал рассчитывал на него. Заодно проверка байка была бы кстати. Оставляя важные вопросы витать над головой без ответов, Ганнибал прошёлся опасной бритвой, чувствуя, как хорошо заточенное лезвие срезает волоски без какого-либо затруднения. Проводить время за приятным и расслабляющим занятием придавало сил. Окрыляло. Ганнибал закончил так же быстро, как и начал. Протёр лицо от излишеств пены и полез в рюкзак за лосьоном. Конец света — печальное зрелище, но оно не отнимало рук и не лишало возможности пользоваться благами уходовых средств. — Ты только закончил? — со спины послышался голос Уилла, немного охрипший и уставший. Ганнибал обернулся и увидел, как он звучно поставил на пол ящик. Внутри зазвенели бутылки. — Предпочитаю в этом деле не спешить. Никто не отвлекает, — Ганнибал подчёркнуто понизил голос на последнем слове. Если обычно ему не хотелось пошлить, то сейчас это рвалось изнутри. Уилл понял намёк. Улыбнулся взглядом, широко открыв рот, демонстрируя тем самым, как он устал характерным после возгласом «ух». — Я принёс нам пива и воды, правда, она газированная. — Где отыскал? — В уцелевшем торговом центре. На первом этаже огромный продуктовый магазин. Его, конечно, обчистили, но склад ещё нет. — Насколько хорошо ты знаешь здешнюю местность? — Ганнибал удивлённо смотрел на Уилла, не скрывая своих эмоций. Его находка воистину была чудом. Изначально он решил, что Уилл поступил по-хитрому (прямо как с ним) и увёл эти запасы у кого-то из-под носа. Такой исход казался куда реальнее. — Я не привык сидеть не месте. Это утомляет. Раньше мне нравилось домашнее одиночество, стоило только раскрыть очередное запутанное убийство, а сейчас преуспеваю, как видишь, в живом общении вне своего убежища, — Уилл странным образом надавил пальцами на глаза, делая вид, что протирает их. — Я волен быть странником. Я волен искать приключения. Ганнибал удовлетворённо смаковал услышанное. Уилл соображал и уверенно высказывал своё отношение к нынешним условиям, ведь мир озлобился на людей. Впустил врагов высочайшего уровня и качества, против которых не было изобретено оружие. Все действия человечества — жалкие попытки спасти свой муравейник от механической подошвы. В этом была своя прелесть, поскольку приходилось искать альтернативы выживания. И находясь в Даунтауне, не в Лос-Анжелесе или Нью-Йорке, Ганнибал прекрасно представлял бедственное положение. И если держаться строго плана, то общество Уилла однозначно перекрывало все недостатки. Он это хорошо осознавал. — Значит, моё предложение уехать тебе всё ещё нравится? — Более чем. — Когда хочешь выдвигаться в путь? — Разве мне это решать? — Уилл взял за вытянутое горлышко бутылку и движением руки снял крышку. — Это ведь ты предлагал. — А ты настаивал. — И буду продолжать это делать, если этот глупый разговор приведёт хоть к чему-то, — Уилл сделал жадный глоток, что потекло по шее. Ганнибал открыл рот для ответа, но звуки вне стен квартиры оборвали его. Трубное мычание распространялось по воздуху с помощью ветра. Стоило им двоим выглянуть в окно, как на фоне телевышки двигались щупальца. Машины пробудились. Их массивные тела скрывали дымок от разрушенных из-за пожаров зданий. Этой же ночью, пока Ганнибал пытался заснуть, машины атаковали крупную базу людей судя по ору из сотни разных слов, звуков и просьб. Уилл не проснулся тогда, зато сейчас, заворожённый, наблюдал за перемещением машин с бутылкой в руке. Ганнибал заглянул в ящик и взял что оказалось ближе. — Нам нужно вернуться за байком. Предлагаю сделать это как можно скорее. Уилл кивнул. — Подождём, когда машины исчезнут. Они вышли не подбирать остатки людей, как видишь. Их тела не вытягиваются в длинные образования с линзами и ртами. Это наш шанс быть незамеченными. Нужно ждать. — Принято. Ганнибал открыл бутылку и сделал глоток. Настоящее пойло. Пиво было светлым и от того его вкус напоминал больше водичку, разбавленную солодом, но пить всё равно хотелось, поэтому и грех было жаловаться. Опьянеть не опьянеет. Вернувшись обратно к окну, Ганнибал опустил взгляд. По улице прошлась волна света, он точно это видел и боялся, как бы такое не было выдумкой. Машины удалялись, проходя вдоль полосы, отделяющей руины города от пустыни. Ещё пару раз звучали машинные перекрикивания, от чего сжималось сердце и по телу бежали мурашки. Странное ощущение, как для него. Прежде при виде них он не чувствовал абсолютно ничего. Точнее, он восхищался теми, кто их создал и не желал столкнуться с такими мастерами. В какой-то момент Уилл оторвал от груди руку с бутылкой и выкинул её. Стекляшка упала чуть дальше тропы у дома, на капот разбитой машины. Ганнибал был готов поклясться, что этот звук, жили бы они в мире зомби, привлёк всех, даже за километр от них. Для лучшего эффекта Уилл кинул булыжник, валявшийся у его ног. Тот приземлился чуть ближе машины на асфальт. — Скучно? — задался вопросом Ганнибал, наблюдая за абсурдным представлением. — Хочу понять, одни мы или тут кто-то есть поблизости. Видишь? Никто не стреляет. Убитые ночью не в счёт. В этих краях такие компании не задерживаются. Скорее всего они наткнулись на машину, боясь заблудиться в песках. Олухи. — Мы ведь сами встретились в песках. — Это не отменяет моих слов, — Уилл указал новой бутылкой туда, где красовалось пятно крови, словно кто-то раздавил там тонну помидоров. О таком Ганнибал задумывался в последнюю очередь. У него по-прежнему жужжало в ушах и шкрябало горло, когда он вспоминал все те костры «убийцы», чьим питанием были не бумаги и поленья, а люди, бензин и остатки внеземных машин. Ужасная вонь и адские звуки. Он предпочёл бы забыть некоторые вещи, обзаведясь причудливым аппаратом, как из популярного мультсериала, с помощью которого стирали память. Только если в одной из серий девочка хотела забыть летние любовные истории, то Ганнибал предпочёл бы не видеть ничьих страданий. — Это ничего не отменяет. Уже нет, — в этот момент вкус пива был нежен и едва ощутим. — Идём. Байк был спрятан под навесом. Уилл не соврал, когда сказал, что с ним ничего не случится. Ганнибал интуитивно потянулся к нему, высказывая немотой восхищение. Всё-таки при дневном хорошем свете убежище Уилла выглядело защищённым со всех сторон и надёжным, потому что не выглядело так, словно здесь кто-то жил. Ни тебе спального уголка, ни костра, ничего. За время их отсутствия никто не осмелился заглянуть, а ведь найти сокровищницу с байком, запасом еды и лекарствами, мечтал каждый пилигрим. Ганнибал спустился с одного камня на другой, обходя байк. Он выглядел хорошо, даже лучше, чем Ганнибал его запомнил. Боковину не задел дождь, где часть навеса, оказалось, сползла до ножного тормозило. Бак был наполовину полон, что означало, что Уилл или кто-либо другой не слили драгоценное топливо. — Ты рад? Уилл шёл первым, и как только показались знакомые ему стены и коробки, ушёл немного в сторону, пропуская Ганнибала. — Рад? Чему? — Я ведь сохранил твоего жеребца. Никто и пальцем не прикоснулся с нему. — Да, впечатляет, — признался Ганнибал, почёсывая под подбородком. — Меня многое впечатляет из того, что ты делаешь. Ты отличный напарник. — Только напарник? — Уилл вывалил откуда-то из-за спины рюкзак прямо на дощатую коробку с номерным знаком. — Я хороший любовник, следопыт и стрелок. У меня много преимуществ, о которых ты ещё не знаешь. — Думаю, у нас достаточно времени, чтобы узнать друг друга получше, — Ганнибал накрыл байк. Рука потянулась к штанам, а именно к ширинке, где стремительно ощущался подъём члена. Такие речи возбуждали изголодавшегося Ганнибала, но он сам не был до конца уверен в том, что Уилл указывал ему этими словесными выпадами на свой недостаток секса. — Я предлагаю тебе прямо здесь и сейчас распить пиво, — Уилл открыл рюкзак и достал оттуда чёрный пакет, — а я приготовлю лапшу с консервами. У меня есть парочка мясных, рыбных, даже кукуруза молодая есть. — Недурно звучит. — Хоть так, — улыбнулся Уилл и действительно принялся за готовку, начиная с того, что все продукты и посуду достал абсолютно из разных мест. Ганнибал предпочёл наблюдать за этим с расстояния, попивая предложенное пиво. Вкус был хмельной, но не опьяняющий. Желудок пару раз скрутило в страшный и болезненный узел и только. Ганнибал с последней стоянки, до того, как вообще наткнулся на Уилла, съел остатки мякоти, которую пришлось приготовить, иначе бы она испортилась. Сейчас он понимал, как удачно тогда плотно пообедал, что не пришлось Уиллу показывать «добро», делиться им и уж тем более предлагать отведать. Вполне себе простую человеческую еду он любил не меньше своих мясных закусок. — А как ты относишься к каннибализму? — вдруг вырвалось у Ганнибала. Уилл в этот момент рвал упаковку с лапшой. — Последнее из всего списка, что придёт мне на ум в случае страшного голода, — сухо ответил он и бросил бумагу в разгорающийся костёр. Дымок мелкой струйкой тянулся к восточной части убежища, к самой большей дыре по всему периметру, стремясь слиться с ветром. — Я не смогу. — Не сможешь что? — Не смогу съесть себе подобного, — Уилл перешагнул коробку и повесил на решётку котелок, полный воды, — это омерзительно. Мне не доводилось внушать себе, что это необходимо делать ради выживания. — Мы близки к тому, чтобы это стало обыденностью. Уилл странным образом посмотрел на Ганнибала, словно пытался найти проекцию своих мыслей. Ганнибал был собой. Его лицо не выражало ровным счётом ничего. Он оставался задумчивым и хмурым, вот этого Уиллу должно было хватить для первого раза. Признаться, что ты каннибал парню с дороги, нет, дурной тон. Ганнибал решил, что будет его подталкивать. Постепенно. Этот разговор ничего не стоил перед предстоящим путешествием. И всё-таки Ганнибал задумался, что мог, такой как Уилл, скрывать? Работа в ФБР — это ведь пустота. Теперь пустота. Свою-то работу он перестал воспринимать как некую жидкость в невесомости, кружащуюся в кабинете. Хотелось говорить. Уилл умело нарезал что-то похожее на сельдерей и отправил в котёл. Туда же упали куски мяса из консервы, и Ганнибал почувствовал приятный аромат специй. Он действительно проголодался и поэтому позволял Уиллу обхаживать его и дальше, как гостя. — Что ты потребуешь взамен за всю свою помощь? Ганнибал жадно выпил половину бутылки, зная, что есть другие. — О чём ты? Твои вопросы всё больше вводят меня в ступор, — Уилл нахмурился и между бровями пролегла глубокая складка. — Ты приютил меня, кормишь и поишь, и я остаюсь тут. — Это, если можно назвать, гостеприимство, — лицо Уилла чуть смягчилось, — ты меня спас, не забывай. Я бы и остался в той пустыне умирать под солнцем и только кукла засвидетельствовала бы, как у моего трупа спустились бы стервятники. Или машина. Они неравнодушны к мёртвым. — Мне нечего возразить, — признался Ганнибал и стало легче. Ему всё думалось, что Уилл обязательно напомнит о себе немного в другой манере. Хотелось, конечно, чтобы он, как и все те разы, в моментах сильного стресса и напряжения, приходил к нему за поцелуями и объятиями. — Да ладно, ты так быстро сдаёшься? Ганнибал поднял руки, словно был пойманным преступником. Глаза Уилла блеснули дьявольским огнём. В котёл отправилась лапша, а сам Уилл, вытирая руки о штанины, подошёл к Ганнибалу. Ему пришлось оставить бутылку. Сидеть и смотреть на столь красивого мужчину снизу вверх нравилось также сильно, как задевать его вопросами. Уилл упёрся руками в ноги Ганнибала и, слегка надавив, соединил их, не встретив никакого сопротивления. Оторвав после запястья, он расставил ноги и удачно присел Ганнибалу на колени. Слишком близко. Тесно. Он обдавал своим теплом лицо Ганнибала, а жар, похожий на бесконечную беготню тестостерона в крови, хлынул к члену. Они оба были напряжены. Уилл смотрел строго в глаза, иногда ерзая по штанинам. Сидел в любом случае уверенно, словно делал это много раз и именно с Ганнибалом. Он не выглядел напуганным или обескураженным. — Я никогда не сдаюсь. Если тебе так кажется, то мне жаль. Я правда всегда могу исправить ситуацию. — У тебя это отлично получается, — Ганнибал ловил кайф, всё острее чувствуя вес мужского тела. Онемение конечностей хорошо бодрило. — Я рад. — Удобно? — выдержав паузу, уточнил Ганнибал. — Более чем. Ты ведь не против? — Нет. Завыл ветер. Поток свежего воздуха ударил Ганнибалу в спину, прошёлся по оголённой шее, коснулся ушей. Как бы то ни было, но с каждым днём природа брала своё, и тепло летних месяцев оставалось в прошлом. Впереди холодная осень, а там и суровая зима. Зима... Ганнибал усмехнулся. Ему не приходилось заглядывать так далеко в будущее. Странствуя по штатам, будучи иногда на грани между жизнью и смертью, он представить не мог, как одновременно будет тяжело дышать, боясь спугнуть Уилла, и мысленно рисовать образы заснеженных развален Даунтауна. Но он не планировал оставаться тут так долго. Уилл в очередной раз посмотрел на Ганнибала, словно всё понимал. — Когда уедем отсюда? — Завтра. Пока сухо, мы будем ехать по трассам, минуя въезды в города. — Так не получится, — Уилл грустно посмотрел куда-то поверх головы Ганнибала. — Сейчас крайне важно делать остановки. Искать еду. Воду. Бензин. — Само собой. — И мы ведь не знаем, что там в других штатах. Иногда я вижу сны, где машины сливаются с природой и делают свои дела вдалеке от человечества, только это никак не способствует восстановлению прежнего мира. Мы всё ещё живём изгоями. Брошенными. И сны, яркие и спокойные, становятся мрачными и красными. Ганнибал пересилил себя и коснулся макушки Уилла. Грязные волосы были тяжёлыми на ощупь и плотными, но это не помешало ему дотронуться пальцами прямо до кожи головы и надавить. Помассировать так, что Уилл сразу закрыл глаза. — М-м, приятно очень. — Будет ещё приятнее, если перестанешь анализировать этот мир. Он не станет прежним. Не сможет. Возможно, пока мы будем проезжать по гористо-лесистым дорогам штата Орегон, то что-то и случится. Например, люди станут зомби. Или какой-то безумный идиот вдруг решит, что может создать симуляцию города, где все будут жить счастливо, пока сами спят в капсулах и питаются тем, что подкидывает система. В любом из этих вариантов меняется представление о жизни. — Что ты тогда предлагаешь? — Уилл с неприкрытым скептицизмом смотрел на него, ожидая куда более точного ответа. — Приспосабливаться. Ставить понятные для тебя одного цели. Думать так ясно и широко, как никогда, — Ганнибал постепенно понижал интонацию, оставаясь беспристрастным. Погладить Уилла было лучшим решением. Оторвавшись от него, Ганнибал дотронулся пару раз до носа, губ, зацепил подбородок. Им двоим нравилось это. Интимная близость без ярости и жадности. Без глупостей. Ганнибал всего-то касался кожи, чувствуя приятное ему тепло. Уилл не выказывал сопротивления. В какой-то степени он сам подстраивался под движение руки, как кот. Наслаждаясь, они не продолжили разговор. Они понимали то самое таинственное влечение, спонтанно возникшее под рёв мотора и шелест песка, но в данный момент есть хотелось не меньше, чем нежиться в объятиях. Чуть позже Уилл встал с колен, и Ганнибал почувствовал напряжение бёдер и ягодиц, но лишь на мгновение. Подходило время трапезы. Из котла божественно пахло. Нереальный аромат трав и мяса вскружил голову Ганнибалу, что рот наполнился слюной. Ему действительно хотелось есть. Сильно. Пришлось выждать ещё немного, пока Уилл всё разольёт по глубоким тарелкам и вручит одну, следом достав откуда-то кусочек багета. — Где ты это нашёл? Багет выглядел свежим, в этом не было сомнений. — У меня свои секреты, — Уилл достал себе такой же из газетного свёртка. — Жаль только, что я не смогу подобного повторить в дороге. — Пусть. Это неважно. — Ловим момент? — Ешь, пожалуйста, — Ганнибал искренне улыбнулся в ответ. Ему нравился Уилл. Нравился его характер, харизма, поступки. Он всегда был для него спонтанным, и это не давало соскучиться, а ведь они были знакомы от силы всего неделю, и ничего их не сблизило так, как химия. Уилл цеплялся за него. Пожалуй, им двигало не только желание избавиться от одиночества и застоя в сексе. Это нечто большее, чему Ганнибал не подобрал слов. Поедая ложку за ложкой, он смотрел на кучерявые волосы, представляя себя пастухом, поймавшим овечку из чужого стада. Глупая аналогия, но лучшее из того, что приходило на ум. Под отзвук шагов машин и не такое приходило на ум. Ганнибал заметил мелкую дрожь рядом стоящих предметов и повременил с едой. Ложка осталась в тарелке, а сам он обернулся. Дыра в стене напоминала «Окно в Европу», но с характерными отличиями. Ганнибал не видел моря и красот города. На его глазах очередной обвал верхних этажей некогда торгового центра привлёк внимание машин, шедших на страшный грохот, а ведь пару минут назад всё было тихо. — Предлагаю доесть как можно быстрее и скрыться, — тихо произнёс Уилл. — Знаешь куда идти? — Ещё бы. Ганнибал поджал губы. — Веди.

***

Они снова прятались. В этот раз Уилл предложил залезть в шкаф, лежащий на полу. Ганнибал увидел перед собой, конечно, их совместный гроб, но промолчал и открыл створку. Оказавшись внутри, прижатый к стенке Уиллом, он без сожалений провалился во тьму и только после решил уточнить пару нюансов. — Значит, шкаф. Ты уверен? — Нет, но один раз так пронесло. В прошлый раз мы не особо хорошо скрылись. — Это было спонтанно, — сказал Ганнибал, не двигаясь. — Но спасло нам жизни. — Машинам было чем заняться в тот момент, — напомнил Ганнибал, про себя списывая все на удачу. — Я слышал ваш разговор той ночью. — И? — Ганнибал знал, что чувства тогда его не подвели. — Мне искренне жаль их. Я, правда, не узнаю, почему они решили сбежать от нас, ведь мы их не выгоняли. — Марго поступила так, как поступила. В ее случае незачем оставаться с теми, кто всё равно скоро исчезнет. У неё другая цель. — Вряд ли есть какая-то цель у раненой женщины с ребёнком, кроме как выжить, — произнёс Уилл, но не возмущённо, а весьма задумчиво. — Умирать, по крайней мере, она не собиралась. — И ты не стал её останавливать. — Зачем? Какой в этом смысл? — Она для тебя была бы просто обузой, — ответил Уилл. — И для тебя тоже, — попутно заявил Ганнибал. — Мы все друг другу не нужны для безопасного выживания. Уилл как-то громко зашуршал одеждой, придвигаясь к Ганнибалу. Теперь, как заложник, он точно не мог отодвинуться дальше. «Вместительный» шкаф не особо хорошо укрывал двоих крепких мужчин, но выбора не было. Приближающийся звук механических ног приучил Ганнибала держаться твёрдо и не огрызаться на жизнь. Как бы не так, но Уилла, пожалуй, теснота шкафа лишь забавляла и веселила. Он, будучи гением конспирации, умудрялся расходовать воздух смехом, похожим на злорадный шёпот. — Вот как. Забавно слышать. И ты ещё подобрал меня в песках. — Я не о тебе говорил, — Ганнибал подвигал мышцами спины, расправляя плечи. Уилл был прижат к нему, но как-то быстро отодвинулся в сторону. Пришлось на ощупь отыскать пояс от брюк и потянуть обратно на себя. — Не двигайся. — Как скажешь, — ответ Ганнибала не удовлетворил, но пришлось сжать зубы. Машины двигались слишком громко. Перебирали механическими ногами так синхронно, что за одним шагом следовал другой с противоположной стороны. Их было две или три, чему Ганнибал не обрадовался. Вряд ли, конечно, они заметят шкаф, спрятанный между прочим барахлом, но Уилл не зря обмолвился о стоянках людей в соседних зданиях. По незнанию те разжигали костры и в открытую шли на охоту на мелких машин. Ночами прятались, а по утрам продолжали наводить суету. Но они оба были из другого теста, только кому это докажешь? Ганнибал замер. Жужжание сверла никогда ему не нравилось. В своих убийствах он редко прибегал к бензопилам, предпочитая работать почище. С машинами было по-другому. Они использовали выдвижные части своих корпусов, больше похожие на гладкие сочленения сегментов, как у сколопендры. На самом конце было странное подобие рта. Ганнибалу удалось как-то увидеть его в выключенном состоянии, точнее отрубленным от основного тела. Пришлось тогда использовать резиновые перчатки, чтобы осмотреть все зазубрины и лезвия, испачканные кусочками органов, кожи и кто знает что там ещё было внутри. И вот эта убийственная часть машины лазила где-то рядом, заглядывала в каждую щель в поиске человеческого топлива. Разве что Ганнибал не совсем понимал, как именно реагировал этот рот: на движение, запах, тепло? Пока он размышлял, Уилл пяткой зацепил его ногу, а потом сам схватился за часть куртки. Эта хватка напомнила ему хватку утопленника. Они оба чувствовали присутствие машины. Вот оно смотрит прямо на шкаф. Не двигается. Смотрит долго, шуршит. Совсем рядом. Секунда. Скрежет и всё стихло. Повисла тишина, страшнее головной боли. — Ушло! — заявил Уилл после долгого молчания. — Да. — ... нужно снять стресс. Я сыт по горло этими обысками.

***

Стоило вылезти из шкафа, как яркий свет ослепил Ганнибала и парализовал. От раздражения он заскрипел зубами, прикрывая глаза ладонью. По ломоте в теле сложно было понять, сколько именно они проторчали в шкафу, но солнце давно стояло в зените. Ни единого облака и тучи. Чистое голубое небо и ни следа машин. Уилл не соврал, когда предложил снять стресс. Со словами «я скоро вернусь» вновь исчез, прихватив с собой рюкзак. Уходя, он никак не посмотрел на Ганнибала. Не сложно было догадаться, что между ними повисла напряжённая пауза. В обидчивость Ганнибал не верил, не таким уж был Уилл, но что-то подсказывало, что не всё так просто. Ганнибал решил получше осмотреться, подмечая, что байк стоял на месте. Это грело душу. Даже машинам он не интересен. Сам он без него на дорогах никто. С этим приходилось сталкиваться много раз, путешествуя в начале катастрофы пешком. Сейчас, конечно, он бы предпочел найти где-то в Вирджинии хороший домик, замуровать все щели и остаться на землях, где поля и зелень, где тишина. Это как было лишь фантазией, так ею и оставалось. Он бы не смог в нынешних условиях оставаться так долго на одном месте. Машины рано или поздно найдут всех, а когда некого будет больше искать, перейдут на другой вид топлива, хотя Ганнибал допускал на этот счёт и другие соображения. Люди — объекты для экспериментов. Негодных на переработку, остальных же к себе на запас. Так он это всё представлял, ровно как и фантасты ушедшего века. Поглядев на стеллаж, ранее незамеченный, Ганнибал увидел фоторамку. Она была пуста, фотография лежала рядом. Самих людей было сложно разглядеть, настолько сильно стёрлись лица, но по числу тел Ганнибал сообразил, что это общий снимок семьи. На обороте были подпись и дата. Чуть ниже по полкам лежали пустые банки, шурупы, гайки, стекла и фотографии. Ганнибал не стал брать их в руки. Рассмотрел со стороны всё, что лежало сверху, и бросил затею. Была когда-то семья, теперь уж давно нет. Погрузиться в печальные мысли Ганнибалу не удалось. В поле зрения появился радостный Уилл. Он уверенно похлопал руками, поднимая кучу пыли в воздух. На мгновение Уилла окружила серая и плотная аура. — Как ты провел этот час? Хорошо? Идём. Я уверен, тебе понравится. — Мне стоит закрыть глаза? — Ганнибал потёр лицо ладонью, пытаясь избавиться от ощущения налипшей грязи и пыли. — В этом я уже не уверен, — Уилл показал на проход между стенами, — нам выйти к лестнице и подняться наверх. Всё в шаговой доступности. — Что же ты придумал? — Ганнибал про себя решил, что тут не всё так просто, и его ведут если не на пытку, то на хотя бы сексуальные игрища. Последняя мысль нравилась больше всех за всё то время, проведённое с Уиллом в шкафу. — Боишься? — глаза Уилла блеснули чёрным. — Меня сложно чем-то напугать. Ганнибал сравнялся с Уиллом, опустил взгляд на его руки, потом на ширинку, усмехнулся, ведь джинсы так удачно всё облегали, а руки были белы, как мел. Его простой вид возбуждал, воображение подкидывало различные сцены их соития, начиная с недавнего разговора. Эти мысли затормозили Ганнибала, но ненадолго. Вскоре, поднявшись с Уиллом на несколько этажей, они вышли на площадку, где из целых входных квартирных дверей осталась лишь одна. Им же пришлось зайти в ближайшую дыру по правую руку. Оказавшись в коридоре, Ганнибал заметил вешалку, под ней пару кроссовок, разбитое зеркало и незастёгнутую спортивную сумку. Чуть дальше валялись вещи, почерневшие от пыли и грязи, различная посуда, подушки. Вся квартира выглядела клеткой, набитой мусором. В полном молчании Ганнибал прошёл кухню, одну комнату и вышел за Уиллом в просторную гостиную. Прямо перед ним стоял потрёпанный широкий диван красного цвета. Подлокотники были ободраны, спинка с внушительной дырой, где был виден просвет, и часть стены, но не это привлекло внимание. Рядом стояла чугунная ванная, вся белая, с чёрными ножками, доверху заполненная прозрачной водой. — Я слегка подогрел воду, но скорее всего, что она холодная. Присмотревшись, Ганинбал увидел блеск и слабую дымку. Эта незначительная дымка напомнила ему дни в Венеции, когда ванная комната напоминала музейный зал: стояли дорогие фарфоровые вазы с букетами, зеркала, висели картины, в канделябрах по углам горели свечи. Вся квартира тогда дышала величием и роскошью, хорошо отражая весь спектр эмоций, которые испытывал Ганнибал, убегая прочь из Балтимора. И эта ванная, посреди осколков, распухших книг, выбитых деревяшек, казалась островком рая. — Как? — Ванна всегда была в этой квартире, а обычную сточную воду не так сложно найти. Водонапорная башня не так далеко, а охранять ее не охраняют. Как я говорил, тут много путников, а не вечных жильцов. — Вода не зацвела? — поинтересовался Ганнибал. — Нет, как видишь, — Уилл улыбнулся, сняв через голову вещи, обнажив рельефный торс с полосой коричневых волос от пояса брюк до пупка. Ганнибал отметил их кучерявость и представил на ощупь. По телу пробежали мурашки. Перед ним раздевался жилистый Уилл, никак не смущаясь его прямого взгляда. Вот полетели джинсы, за ними носки, а там по бёдрам начала скатываться резинка боксеров. Пару движений руки — и Уилл остался стоять перед ним, как манекенщик, увлеченно наблюдая за своим спутником. Его вялый член подёргивался, но Уилл быстро взял его в руки, и немного позже член налился кровью и встал. Показалась розовейшего цвета головка. — Так и будешь стоять и просто смотреть или тоже разденешься? Ганнибал машинально потянулся за всем подряд, стягивая вещи, как придётся. Уилл продолжал стоять на приподнятой над общим уровнем пола дощечке. — Если ты не против, я первым залезу в ванную. — Я бы не стал возражать. — Отлично. Продемонстрировав свой прелестный зад, Уилл залез с той стороны ванны, где у неё был кран. Немного пошипел, когда опускал ноги в ледяную воду, но вскоре присел и взялся за борты. — Вода шикарна. — Не сомневаюсь, — пришлось Ганнибалу избавляться от нижнего белья, и он, как бы осторожно, стянул всё и бросил на диван. — Ты выглядишь ещё лучше, чем я себе изначально представлял, — Уилл с не исчезающей улыбкой смотрел на погружение Ганнибала в воду, скользя ягодицами по дну ванны. — Приятно ошибаться. Ганнибал почувствовал дрожь, затем слегка обжигающую боль во всём теле. Прохладная вода недурно облизывала его кожу мерзким языком, но чуть позже, когда он удобнее присел и с позволения Уилла вытянул ноги, вода перестала приносить дискомфорт. — Я нашёл гель для душа с ароматом розы. Если хочешь, могу сразу добавить? — Уилл держал руки под водой, и Ганнибал вдруг решил, что он продолжал себя ласкать. Щёки его были пунцовыми, а сам он искрился страстью. — Мы ведь никуда не спешим, — Ганнибал опустил руку под воду, коснувшись щиколотки Уилла, додумавшегося вытянуть ноги между его, касаясь пятками мошонки. — А ты в опасную игру играешь. Зачем меня сюда пригласил? — Искупаться перед долгой поездкой. Машины после утренних рейдов, особенно внеплановых, не шерстят тут ничего. Мы абсолютно одни. Ганнибал усмехнулся. Так не бывает. Так не будет, чтобы они оставались сами по себе среди такого разнообразия форм страха и отчаяния. Он не произнёс это вслух, зато посмотрел в окно, где ближе к линии горизонта, среди песчаных дюн, бродили машины. Их тельца напоминали карикатурный силуэт, двигаясь как куклы в покадровой анимации 60-х годов. Они шагали если не убивать, то всё равно попадали в круговорот смертей. В любой момент они могли попасть в кольцо из машин, где каждый из водил мечтал завалить машину в одиночку. С расстояния их комнаты сложно было разглядеть хоть что-то, кроме машин, но Ганнибал точно знал — охота не за горами. Знал это и Уилл, только не смотрел в окно, а смотрел на Ганнибала. Рука не переставала двигаться вверх вниз. Иногда Уилл стонал. — Хочешь, я тебе признаюсь в том, что действительно важно? — внезапная реплика хриплым голосом вернула Ганнибала к созерцанию Уилла. — Хочу. — Важно то, что ты меня хочешь. Я тебя хочу. Мы вдвоём. В тёплой воде, голые, полные сил. У нас будет масса дней, когда придётся отказываться от всего ради спасения шкур, но сегодня, пожалуйста, позволь себе насладиться этой атмосферой со мной. Уилл наклонился вперёд и умело схватил вставший член Ганнибала. — Ты выглядишь куда лучше Геральта из Ривии. — Спасибо, — Ганнибал не скрывал удивления, чувствуя ползучее от кончиков пальцев тепло под кожей. Задавать глупые вопросы он не стал. Уилл хотел наполнить ванну — он сам смог найти для этого воду с ванной. Сами поиски оставались настоящей загадкой, как и сам Уилл, но нежась с ним, Ганнибал чётко осознавал, что стоит вылезти из воды, обсохнуть и одеться, как они заговорят о жизни, о смерти, о предстоящей дороге, как преданные общей цели любовники, и никакие машины не помешают им узнавать этот мир вместе.