Южнее Даунтауна

Марго сидела у стены, поглаживая голову сына у себя на коленях. Мальчик, как заметил Ганнибал, быстро вымотался, помогая раненой матери сначала спускаться, а после и подниматься по лестнице в более безопасное место. Он делал всё молча и не жаловался, хоть Уилл пару раз скривился, но всё равно не лез со своей помощью. Ганнибал и вовсе об этом не думал. Не думал помогать. В какой-то момент на него обрушилась, казалось бы, усталость вселенной или спящего человечества. Было непонятно. С новым стуком сердца и глотком слюны его клонило в сон. Он не спал больше суток. Вынужденный бой с неизвестными лицами отнял последние силы, но Ганнибал всё равно не мог так спокойно заснуть, как Уилл. Тот лежал на выставленных в виде кровати коробках, прикрывшись курткой. Лежал лицом к сидящим у костра, но сколько бы Ганнибал ни наблюдал, ничего подозрительного не было. Уилл спал, как настоящий ангел смерти, до этого отнявший жизни у нескольких уродов. Для себя он точно решил не считать адекватными тех, кому не удалось справиться с изменениями. Все эти мужчины, бросившиеся на них, не были альпинистами, умирающими от кислородного голодания. Они стали фанатиками, и вера, ставшая клеймом на мозгу, помогла им умереть без почестей и достоинств. — Я не так часто говорю слова благодарности, — вдруг заговорила Марго, отрывая Ганнибала от раздумий, — но вы спасли мою маленькую семью от гибели. — Незачем лгать, — вспоминая только что обдуманное, Ганнибал посмотрел в её сторону. — В этом мире вы на каждом шагу будете бежать или ждать очередной опасности, тем более с ребёнком. Я понимаю, ведь когда он родился, в вашей жизни было всё в порядке, — самоуверенно добавил он и стих. В его словах скрывалась злость, но не на эту бедную женщину, а лишь на то стечение обстоятельств, которое их связало. — Я была отличной матерью, — Марго отвернулась, перестав гладить сына, — и отличным учёным. В этом я точно уверена. — Воспитать ребенка в таких условиях сложно, а он, — Ганнибал пытался подобрать слова, пока молчал, чем заинтересовал её. Она печально смотрела куда-то поверх его головы. Наконец-то у него нашлись слова. — Морган настоящий следопыт. Увидел нас и проследил. Нашел тех, кто способен дать отпор сильному противнику. Если присмотреться, в каждом доме, в каждой его трещине могут прятаться люди, и никто ведь просто так не откликнулся на зов ребенка. Будь я один, счёл бы его приманкой. — Мусорщики и психи. Вот кого можно встретить на этих улицах. Мы всё это время были с ним в группе, была поддержка, но однажды на наш лагерь натравили машину. Поэтому всё пошло крахом. Нарваться на конченых фанатиков не входило в мои планы. К таким откровенностям Ганнибал не был готов. Он подозревал, что жизнь матери с ребенком зависела не от них самих, а от соратников, и теперь пришло время слушать. Он не стал жаловаться и демонстрировать несогласие. «Пусть говорит», — думал он. — Группа? — переспросил Ганнибал, подбросив в костёр парочку лежавших в ногах газет и бумажных пакетов. — Учёные? — Геодезисты, метеорологи, физики, инженеры, обычные люди, не знающие куда податься. Многие к тому времени, как мы встретились, потеряли родных и близких. Можно сказать, что Морган был самым младшим. Я спокойно оставляла его и шла на разведку, — Марго так осторожно касалась волос сына, что едва ли они были тронуты. — Но как нам известно, большие группы — это много шума. Машинам было всё равно на нас, пока мы прятались и не лезли к ним. Они нас не видели, а может быть просто игнорировали. Кто знает. Человеку свойственно додумывать. — Что же случилось? — Есть другие машины, — Марго внезапно дотронулась до головы, словно её ударили в висок. — Свирепые титаны из железа, зачищающие остатки города. Крупнее, металл чернее и выше собратьев, атаковавших в самом начале. Мы выдали себя. Подошли слишком близко. Оставалось бежать. Многих засосало сразу в трубу. Были слышны лишь хлюпанья воды, а может крови. Мне пришлось отойти в сторону, — на этом её глаза, возможно, до краев наполнились слёзной жидкостью, — бросить их. У меня не было другого выбора. Нужно было защищать сына. — Как вы себя выдали? — Убили машину, — очень просто и спокойно ответила Марго, — выследили и уничтожили, пусть нас и было ничтожно малое число, но справились. Каковое, не поверите, разочарование меня постигло, когда я не увидела в машине пилота. Пустая кабина. Хотя нет, её даже не существовало — одна цельная яйцеподобная деталь под внешним щитом. Мы словно наткнулись на заводной механизм с подобием серого вещества и думающего аппарата. — Тебя это шокировало? Ганнибал не на шутку удивился. Ещё с первыми вспышками агрессии со стороны машин в Канзасе, военные оцепили все разрушенные районы и били по противнику с земли и с воздуха. Множество единиц бронетехники направляли туда по постановлению вышестоящего руководства. Спустя сутки развязалась паника. Никто не справился с задачей. Люди вкусили страх, когда отменили все рейсы, стали закрывать метро, перекрывать загородные дороги. Единственное, что оставалось — бежать по воде или искать машину, чтобы миновать опасные сектора на четырёх колёсах, а не на своих двоих. Было оно так, только с тем огромным количеством атак небо окрасилось в серый, а воздух стал солёным. Природа не уступала по разрушению новым обитателям планеты, посылая торнадо, цунами и тайфуны. Землетрясения сотрясали землю не только от взрывов. Люди не могли противостоять машинам. Люди ничего не смогли. У них не нашлось даже сил объединиться. — Тяжело поверить, что ОНО разумное, когда сидишь в лаборатории и смотришь на всё через мониторы. Да, меня это шокировало. Удивительно то, как обычный человек воспринимает всё так спокойно. — Ты это обо мне? — Ганнибал усмехнулся. — Здесь никого нет больше. Я не стану лезть к вам с просьбой пересказать вашу жизнь, но вы мне кажетесь более чем уравновешенным и неискушённым зрителем. — Я видел много смертей, — признался Ганнибал. Не было никакого толка в том, чтобы скрывать истинное лицо перед женщиной, способной врать и не давиться своим враньём. — А это оставляет отпечаток на душе. — Врач? — Практикующий психиатр, — Ганнибал потянулся к рюкзаку с желанием достать оттуда бутылку воды, — точнее когда-то им был. Сейчас обычный странник. Поиски райского места могут закончиться прямо здесь, но я не лишён оптимизма. Марго подорвалась и слегка пересела с насиженного места, убрав голову сына с колен на импровизированную подушку из сумки. Легко, не отрывая взгляда от Ганнибала, она накрыла мальчика своей курткой, оставаясь в свитере не по размеру. Широкая горловина едва ли прикрывала ей грудь, стоило Марго наклониться вперёд. Ганнибала такое нисколько не интересовало, несмотря на всю красоту её тела, лица и голоса. Перед ним был настоящий змей-искуситель. В какой-то момент ей не хватило терпения, и она разорвала зрительный контакт. Они сидели друг напротив друга у костра и едва ли могли видеть хоть какие-то слабые очертания предметов. Наконец-то Марго окончательно спрятала под курткой детскую ручку. Это Ганнибал сумел разглядеть. — Вы сомневаетесь в моих словах? — Слишком много пробелов, никакой информации. Вы если и дальше будете придумывать, то я предпочту сон вашим рассказам. — И что, по-вашему, я сказала не то? — в её словах скрывался ответ. Она так устало произносила речь и с каждым вздохом Ганнибалу было видно, как в своё время заучивала текст, чтобы из раза в раз бросаться им в прохожего, как огрызком, лишь бы не трогали. — Всё. Абсолютно. Я поверил лишь тому, что это твой ребенок. Учёная, хм, миру такие люди не нужны, — Ганнибал осёкся. Вышло довольно резко. — Я лишь хочу знать правду о человеке, которого спас, и с кем буду спать под крышей. — Боитесь не проснуться? — И это тоже. Марго весьма неуклюже поправила свитер, натягивая на плечи, а после отбросила волосы. Горловина резко подскочила к её подбородку. Теперь она выглядела ещё нелепее, чем с практически обнажённой грудью. Сама долго молчала и перебирала пальцы. Нервничала. Искала в себе силы ответить. Ганнибал не подгонял её. Ему ли не было знать о том, как легко пошатнуть внутреннюю уверенность, поставив в неловкое положение своего собеседника для собственной выгоды. Выпив половину литровой бутылки воды, Ганнибал достал закрученный в фольгу квадратный свёрток. Ничего другого не оставалось, как развернуть её и достать два жирных сэндвича с ветчиной и листьями салата. Один из них он протянул Марго. Рука дрожала от такого напряжения из-за натянутых мышц, но ему не пришлось звать её по имени. Худая ладошка коснулась указательного пальца, скользнула ниже и быстро потянула еду на себя. — Спасибо. — Не люблю, когда продукты пропадают. Утром достану Моргану. — Спасибо, — повторила Марго. — Может еда развяжет язык. Кто знает. — Нас было пятеро, не считая Моргана. Передвигались на трейлере. Следили за изменениями погоды, ловили «редкие кадры», потом по крупицам расшифровывали полученные данные. Вы не ошибётесь, если посчитаете, что среди нас был видеооператор. Трейлер, в принципе, тоже принадлежал ему. — Вы решили странствовать с любителями острых ощущений? — Ганнибал с подозрением посмотрел на пламя, не желая встречаться взглядом с Марго. Сэндвич в руках был куда интереснее и питательнее, чем их беседа. — Наша машина заглохла по пути из дома на трассе 635. Не сказать, что я была в ужасе, я просто потеряла способность мыслить. Мы оказались практически одни среди полей, где бродили машины. Десять или двадцать, не знаю, я разучилась тогда считать. Мне приходилось закрывать рот Моргану, чтобы он не кричал, и кусать свои же губы. Мы лежали на сиденьях до самой ночи, пока не услышали другую машину. За это время она так и не притронулась к сэндвичу. Смотрела куда-то в расщелину, кривилась. Ганнибал предположил, что она глотала слёзы, а сам откусил часть сэндвича, где сильнее всего выпирала пропитанная соусом ветчина. На практике ему приходилось успокаивать трезвым словом пациенток, подстраиваясь под настроение. Он чувствовал себя хамелеоном, превратив это в необходимость. Сейчас в этом не было необходимости. Бросить Марго проживать сложный период жизни — хорошо. Его не будет грызть совесть. — А здесь мы оказались по чистой случайности. Дальше уже всё предельно ясно. — И пытали тебя за дело? Марго качала головой в изумлении. — Культ, на который довелось нарваться, не требовал от меня признаний. Я, как учёный, по определению была виновата в сложившейся ситуации и немедленно должна была быть брошена на растерзание тому, кого не смогла остановить. — Ритуал с жертвоприношением? Так скоро… Ганнибал смял фольгу, бросив её в костер. Фольгированный шарик окутало рыжим пламенем. Почернела верхушка, облизанная огнём. Послышался шипящий звук. — Уникальный случай стать Жанной д’Арк и не быть причисленной к лику новых святых. — В вас проснулась католичка? — снобистски спросил Ганнибал, приподнимая бровь. Ничего божественного ему не попадалось по дороге с его встречи с семьёй Кроуфорд. Надежда и вера в лучшее покинули людей давно. Исчез повод обращаться к образу святого. Ганнибал давно для себя решил: он не верит тому, кто не способен за столько веков избавить свой разношёрстный народ от страданий. — Она и не засыпала. Я верна науке. Только ей подвластно объяснить происходящее. — Факт, — согласился Ганнибал. Марго закопошилась. Она сползла по стенке и легла рядом с Морганом, повернувшись к Ганнибалу и костру спиной. Зашуршала куртка, и вот она залезла под неё, поцеловала сына и укрылась с носом. Всё это разбудило мальчика, Ганнибал услышал детский голосок, но спокойный голос матери, видимо, быстро его успокоил. — Доброй ночи, доктор. — Доброй. Ганнибал посмотрел на Уилла. У него не дрогнула ни одна мышца лица за весь разговор. Веки по-прежнему были опущены, а сам он сопел. «До чего же ты привлекательный», — подумал Ганнибал, и в этот же момент Уилл улыбнулся.

***

Ганнибал не смог заснуть. Дождь, как он слышал, пару раз срывался и противно бился обо всё прямо у их ночлежки. Костёр поутих, а дымок всё выше и выше поднимался к потолку и растворялся в ночи. Тепла как такового не было, но что Уилл, что Марго не меняли своих поз. Он надумал размяться. Оставаться среди спящих бодрым Ганнибал не хотел. Уже поднимаясь, краем глаза заметил, как дрогнула рука Уилла. Притворяется? Или вновь читает мысли? Ничего из этого не могло остановить Ганнибала. Набросив на плечи куртку, он быстро просунул руки в рукава и, переступив костёр, оказался у двери. Спускаться в потёмках — весёлое приключение. Ганнибал протёр глаза, чтобы увидеть очертания ступенек, их наиболее светлую часть. Будучи этажом ниже, в нос ударил запах мокрой извести и пепла, прибитого к сырой, перенасыщенной водой земле. Всё безлюдное пространство с воющими машинами где-то вдалеке отзывалось в лёгких, поднималось по гортани к язычку и растворялось со слюной. Эти звуки завораживали его. В воздухе пахло кровью, как если бы перед ним на столе стояла соковыжималка. Ганнибал чётко представил гранат, каждое зерно, спрятанное в сочной на вид вкусной оболочке. Он сам себе удивился, как сильно захотел съесть просто гранат, смотря на серое небо без звёзд. Нужно было думать над дальнейшим передвижением. Уилл, пускай и казался «парнем не в себе», но хотя бы открыто не выплёскивал на Ганнибала ложь. Ничего подобного. Он всецело проявлял исключительный интерес к его персоне и, конечно, засматривался на ширинку. Со стороны это выглядело забавно. Сколько бы ни выпадало потрясений, человек переживал катаклизмы, войны, смерти и при этом всём секс был и оставался неизменным удовольствием. Ганнибал решил, что обязательно воспользуется предложением, если Уилл снова намекнёт. Переступив с такими думами пару булыжников, Ганнибал наступил на бетонную крошку у стены соседнего здания. Нижних этажей практически не существовало — одна чёрная дыра, покусанная по углам. Столько строительного мусора, что и не найти его нигде больше, как на разрушенных улицах с небоскрёбами. Ганнибал отошёл подальше от тьмы, фокусируя зрение на отдельных объектах. В чем-то он точно не ошибался — выше шестого этажа горел костёр. Возможно, что из окна кто-то и выглядывал всё это время, старательно пытаясь, как делал сам Ганнибал, игнорировать чужое присутствие. Он задумался о Марго с Морганом. Остаться одной с ребенком, когда по ней же самой заметно, что не жила она с рюкзаком на плечах никогда, и что всё свободное время проводила либо за ездой на лошадях, либо за книгой. Он сразу заметил испачканные руки, но при этом нежные и тонкие запястья. Дочь богатого отца. Жена влиятельного мужа. Она держалась храбро. Хорошо справлялась со своей ролью и ничего больше. Ганнибал хрустнул шеей и собрался сделать шаг — уже приподнял ногу, как ему в щёку уперся штык. Вначале, он подумал о нём. Вдох. Секундой позже понял, что это кончик заточенного ножа. — Далеко путь держишь? Ганнибал слышал не мужской басистый голос, а надменность, с которой было всё произнесено. Скверный выбор, знакомиться в ночи с ножом в руках. — Хочешь составить компанию? — Ганнибал спрашивал так, словно мужчина был в курсе его биографии и готов был вот-вот попрощаться с жизнью. Его намёк был понят. — А почему и нет? Моих парней вы виртуозно порезали на корм крысам. Предлагаю вам стать кормом для машин. Нож вошёл в кожу, как в воду. Ганнибал не чувствовал боли — это было сравнимо с укусом комара, но то, с каким удовольствием человек стал его крутить — никуда не шло. Он было потянулся рукой за своим ножом, но ему нагло высказали «а-а-а». — Чего не убиваешь? — Мне была нужна блондинка, а вы, рыцари круглого стола, отняли мой трофей. — Живая женщина, мать, не может быть трофеем уродцев, поехавших умом, — Ганнибал пусть и грубо, не в своей манере, но старался отвечать так, чтобы тянуть время. О помощи он не думал. — Как вас зовут? — Иисус Христос, а может быть Джейсон, — Ганнибал кривил душой. — Хотите узнать меня, лучше говорите о себе. В ваших же интересах убивать женщин во имя… Бога? Или что вы придумали ещё. — Ничего, что не могло бы объяснить события прошедших дней. Это тяжёлые времена, да и такие, что пора бы умеющих орудовать ножом резать быстрее. — Много слов, — Ганнибал не переставал дышать и и сокращением мышц острее ощущал давление ножа. Потекла кровь. — Ну, тогда перед тобой Чилтон, а остальное знать нужно вот что… Ты разрушил мой обряд. Эта сука должна была поплатиться за все грехи своей шкурой. Она это заслужила. — Она? — Трубила, что учёная и знает, как нужно разбираться с машинами. Наглая ложь. Столько людей потерял, прежде чем понял, что нихуя эта дура не знает. Не может она идти против нового властителя. — А ты тогда чем занят? Пресмыканием? Ганнибал намеренно злил называвшего себя Чилтоном, вынуждая ловца подойти ближе, но не засунуть поглубже нож в шею. Ему хотелось увидеть наглое лицо и поганый рот смельчака. Пусть трижды было бы сказано обратное, но мотивы оказались прозрачнее обычной стекляшки. — Посмешище. Это стоило Ганнибалу много, а именно — жизни. Одним ловким движением руки он ударил по запястью Чилтона, и нож вылетел из кулака ему в ноги. Мгновение и кулак Ганнибала впечатался в нос мужчине, который с поросячьим визгом нагнулся и, дёрнувшись, замахнулся в ответ, но не смог ничего сделать. Ганнибал зачесал выбившиеся пряди пальцами, как расчёской, и кулаком ударил Чилтона по голове. Куда именно, не увидел, но отблеск безумия в глазах противника не на шутку раззадорил его. Чилтон повалился на бок, а до сего машинный шум уже не походил на отдалённую трель. Машина приближалась, Ганнибал чувствовал это затылком и не смел повернуться к пустынной части города. — Думаю, что умереть сегодня суждено лишь тебе. — Урод… — У тебя хватает сил говорить? — Я найду тебя, достану из-под земли! Ганнибал подтолкнул к нему нож. Желание убить было притуплено желанием уйти, бросить наглеца отвлекать машину. Хорошенько вдохнув, Ганнибал пошёл знакомой дорогой, не оборачиваясь. Стоило всех разбудить. Машина, почему так близко? Откуда вылезла? Почему? Если они услышали звуки боя, им явно захочется пересмотреть все этажи и вытащить самых крупных «крыс». Нужно было спешить. Он обошёл валун, по размеру не меньше его головы, споткнулся о деревяшку, но дошёл до лестницы. Никакой тебе ржавой калитки, доходившей до бёдер, будь он у собственного загородного дома. Ничего такого. Одна дикая спешка, мешанина из мыслей и вопросов. «Зачем я помогаю?» Будучи ближе к Уиллу, чем он думал, Ганнибал заметил первым делом окончательно потухший костёр и тьму по ту сторону. В углу, где свернувшись и обнимая сына, лежала Марго, ничего не осталось. Никого тоже. Ганнибал хмыкнул. — Лихо ты сбежала. Он произнёс это тихо, а после, как настоящий наглец, потянул за плечи Уилла. В разбитой и разворованной комнате лежал широкий шкаф, накрытый плёнкой. Уилл, как подорванный, посмотрел налево и направо и только тогда посмотрел на Ганнибала. — Мы не успеем, — он сразу всё понял. — Ты ведь слышишь. — Да, — отозвался Уилл и без помощи уже сидел на полу с курткой. — Нужно спрятать Марго с ребёнком. — Нам нужно прятаться самим. Не успеем уйти. Его руки закоченели от холода. За полиэтиленовыми мешками, пакетами и прутьями был мир, откуда доносились крики боли. Уилл обернулся на звук. — Кто? — Кто угодно, но не мы, — Ганнибал ещё раз, для убедительности, посмотрел на спальное место Марго и закончил, — а этой ночью предлагаю нам с тобой прогуляться по окрестностям. Согласен? — Угостишь пивом? Скажешь, что я твой единственный? — Уилл залез в нагрудный карман и сразу достал зажигалку. — Хорошо, если так и будет. — Если получится выбраться, то я постараюсь найти нам качественную выпивку. — Одна бутылка у меня уже есть, — ответил Уилл, — нам просто придётся сюда вернуться. Я не оставлю такое сокровище. — Надо же, — Ганнибал и вовсе позабыл о машине, рассматривая губы, которые шевелились и произносили речь, что ласкала его слух. — Идём? — Идём, — только и смог выдавить Ганнибал. Им пришлось передвигаться тихо, делать неведомые шаги среди разбросанного мусора. Иногда Уилл касался бедра Ганнибала и казался спокойным. Его не пугало оставить все свои вещи. Не пугало быстрое расставание с женщиной, чью жизнь он спас. Это Ганнибалу и нравилось. Они вернулись в дом ближе к рассвету. Всё, что было ночью, стало воспоминанием и не более. Тусклый и убогий мир. Серые краски. Пустота небес, земли и всего пространства вне стен. Заброшенное здание преобразилось и трансформировалось в клетку, где недавно ползала механическая рука пришельца.