Город у моря

— Ясон, ну пожалуйста. Это же просто невыносимо — магу времени после межпространственного полёта сидеть на диване у человека, который умеет снимать боль одним касанием… но категорически не желает этого делать. Зараза. И остаётся только закутываться в одеяло по самые глаза, ёжиться и шипеть, когда дёргает уж слишком сильно. Ясон подбрасывает в печку дров, ставит на плиту кастрюльку. Вода закипает быстро, и он сдвигает кастрюльку ближе к краю, где холоднее. Открывает резной шкафчик, и оттуда тепло и пряно пахнет травами и чем-то ещё — нездешним, неведомым, горьким. Где ты насобирал звёздной пыли, бывший Странник? На каких тропах? Ясон щедро горстями сыпет в кипяток сушёные листья и лепестки, кидает четыре палочки корицы — две просто так, одну строго вертикально, одну — трижды прокрутив в пальцах. Кладёт щепотку светящегося пепла. И несколько ложек варенья из сосновых шишек. Кто сказал, что лекарство должно быть невкусным? Сладкий отвар пьянит, как вино, хотя в нём нет ни капли алкоголя. Лита греет замёрзшие в пустоте руки о шершавую глиняную кружку. Тепло постепенно прогоняет боль и превращает нехорошую усталость в приятную сонливость. Уютно и хочется мурлыкать. Ясон наливает и себе — в гранёный стакан в подстаканнике. В городе-между-мирами всегда осень, но сегодня особенно холодно. Раньше бы встал на краю бездны, раскинув руки; смеясь, поймал бы всем телом ветер-пространство-время. И утратил бы на время разум, превратившись в сгусток… Пламени? Света? Тьмы? Счастья. Анната мог одним словом создавать миры, которые потом становились чьими-то снами. Мог одним движением руки разрушать города. И, похоже, уничтожал чаще, чем творил. Потому и решился на ритуал Разрыва, потому и отдал половину себя. А потом взял себе новое имя, потому что… Ну невозможно же. Не стихия, не вихрь — человек. Ясон может лечить травами и забирать себе чужую боль, может плести сны — самые обычные сны. Научился заново путешествовать между реальностями — пытаясь не выть от тоски по прекрасно-яркому, резкому, пытаясь принять, что теперь всё, теперь как люди. Он живёт дальше всех от моря. Единственный — за чертой города, в опасной близости от бездны. Словно и сейчас, хоть и разделив душу надвое, продолжает быть Аннатой, Странником, сверхъестественным существом, неспособным принадлежать ни одной из реальностей. И всё равно — он здесь. Ангел-хранитель города у моря. Сторожевой пёс мира между мирами.