Эсме и принцесса двух миров

В лужах на мостовой отражалась багровая простыня, окутавшая город, словно сами побеги застелили своим любимым цветом всё вплоть до горизонта. Не было даже слабого просвета золотистого или голубого, намекавшего на то, что всё это когда-нибудь закончится. Жителям оставалось лишь вглядываться вдаль в надежде, что более ничего не окрасится в алый цвет. Несколько часов назад город пережил атаку массово воскресших упырей. Все они, словно под чей— то звучный марш, двинулись на Маргосит, умерщвляя за собой всё живое. Неведомыми усилиями и жертвами клан ведьм и один медиатор смогли уничтожить ожившую армию, а вместе с ним — добрую часть города. Все пылало огнем несколько часов, пока под вопли нежити горожане бежали прочь, а стражи Маргосита сдерживали атаку. Огненное зарево ещё долго стояло над городом. Юная девушка сидела на ступенях таверны. Всё её лицо было перепачкано копотью, от чего серые глаза казались мертвецки белыми, что, впрочем, было близко к истине. Она настолько была опустошена после такого расхода своей магии, что ей жизненно был необходим сон, желательно, чтобы сутки её никто не трогал. Она клевала носом, опираясь на колени, от чего темные длинные волосы покачивались туда— сюда, будто бы занавески. «Не спать», — говорила она себе, — «Не спать, Эсме, а то ещё пади тварь какая-нибудь меч упрёт. Не спи!». Оставшиеся горожане искоса поглядывали на чужестранку, что отдала свои силы на спасение города. Уже давно никто не видел столь сильных медиаторов, владеющих огнем: пожирающая энергия огненного элемента в качестве платы за знание сжигала своего носителя изнутри, и потому обучение не прирождённых медиаторов такой магии было под запретом. Видимо, кто-то нарушил его и обучил юную деву пиромагии. Безусловно, она помогла спасти Маргосит, но это не означало, что теперь никто её не боится и пустит к себе на отоспаться да восстановить силы. Она же не могла найти в себе воли встать и пойти дальше. Чья-то тень перегородила ей багровое небо. Подняв тяжелые глаза, Эсме увидела перед собой девушку. В столь изнеможённом состоянии она плохо понимала, как она выглядит и что ей надо, но ей тем не менее хватило сил брыкаться, когда та протянула ей руку дабы встать. — Тихо ты! — спокойно произнесла незнакомка, поддерживая падающую по траектории взмаха своей же руки Эсме. — Не хватало ещё, чтобы медиатор спала на улице, аки бездомная. — Отвали. — огрызнулась Эсме, пытаясь вырваться, но тут же провалилась в сон. Сон её был неспокойным. Она вновь увидела свой горящий дом и то пламя, что пожирало всё на своём пути, извергающихся из него духов и чудовищ, ревущих то ли от отчаяния, то ли от радости свободы. Где-то там в огне остались те, кого она любила и кого уже никогда не сможет спасти. Под её ногами проваливалась земля, и она падала в бездну тьмы так далеко, что уже не осталось надежды на хотя бы крошечный лучик света. Она плакала, подтягивая к лицу побитые коленки. Ей хотелось спрятаться от всего зла на свете, а в первую очередь — от своего собственного. Но вот, откуда-то появился яркий свет, и прямо возле её щек. Подняв голову, веснушчатая девушка Эсме увидела чью-то руку. Это был он, и она сразу это поняла. Тогда, маленькой, она ещё не знала его имени, но теперь оно звучало для неё слаще запеченного яблока и в то же время больнее любого удара хлыстом. Это был человек, с коим их связала нить судьбы ещё до рождения. Откуда она знала? Просто знала. Взяв его руку, наполнившись светом, исходящим от неё, Эсме вдруг перестала бояться зла и тьмы — без них она никогда бы не узнала теплоты этой руки. — Эмир! — воскликнула она радостно. — Где ты был? Я так давно тебя искала! Он лишь молча улыбнулся ей. Это было так похоже на Эмира! Каштановые волосы спадали на лицо, прикрывая скулы и глаза, но они не могли скрыть его улыбки. Но вдруг её осенило. — Это же… мое подсознание, да? И ты не настоящий. — Настоящий. — спокойно ответил Эмир, сжимая ладонь Эсме. — Просто тело моё далеко. — Значит, ты всё-таки жив? От этих слов пространство вокруг словно схлопнулось. Эмир лопнул, словно проколотый шар. Его алая кровь разлетелась в разные стороны, оставив следы на лице и одежде девушки. Она схватилась за голову. «Жив?», — повторяла она отчаянно. «Жив?». Тьма вокруг стала сгущаться, окружая Эсме. «ЖИВ?». В какой— то момент она стала тонуть, словно в тине. Чернота засасывала её, словно болото. медиатор же лишь судорожно повторяла один и тот же вопрос: «Жив? Жив? Жив?». В конце концов, над её макушкой затянулась гладь черной тины. Она вскочила с кровати, жадно глотая воздух. Сердце стучало, словно готовое выпрыгнуть из груди. Она схватилась за него, ощущая, что пульс предельно зашкаливает даже для её организма. Тут же свалившись на спину обратно, девушка осмотрелась, пытаясь понять, где она находится. Это была обычная гостевая комната, кои обычно делаются специально для таких непрошенных гостей, как она. Девушка была в ночной сорочке, в которую её кто-то любезно одел. Меч Эсме со всеми остальными вещами аккуратно лежал в углу, и его, очевидно, никто не трогал. Набравшись сил и подойдя к окну, она выглянула наружу. Багровое зарево так и не прошло, но это не мешало кому-то радостно играть во дворе. Это были детишки разных лет, старшему на вид было около четырнадцати. Они перекидывались мячом, весело при этом гогоча. Дверь осторожно отворилась. На пороге стояла девушка с рыжей косой. Её массивную округлую фигуру скрывало скромное платье темно-зеленого цвета и желтыми вставками в корсете. Девушка держала в руках поднос с едой и горячим отваром, от которого всё ещё шел пар. — Проснулась наконец. Долго же ты спала. — произнесла незнакомка. Она поставила поднос на тумбу возле кровати и села в кресло рядом. — Как чувствуешь себя? — Ты чего такая добрая? Я смотрю, у тебя там дети прыгают, а ты посторонних домой тащишь. Не очень-то ответственно. — не смотря на свой бубнёж, Эсме всё же взяла поднос и начала уплетать всё, что на нём лежало. Зов природы был сильнее недоверия к чужачке. — Во-первых, да, я добрая. Во-вторых, пожалуйста, я принимаю твои благодарности за мое гостеприимство. — она изобразила наигранный реверанс, не поднимаясь с кресла. — Ха-ха. — Ехидно усмехнулась Эсме, набив рот хлебом. — Оставайся столько, сколько нужно для восстановления. Нам бояться нечего. — Ага, конечно. Отодвинув поднос, Эсме решительно направилась к своим вещам, но тут же рухнула без сил. Незнакомка не спешила помогать ей встать, покачивая ногой в кресле. — Что б я ещё хоть раз стала спасать кого-то от зомби апокалипсиса! — раздражённо выругалась Эсме. Хозяйка дома ухмыльнулась и протянула гостье руку. Та неохотно сжала её в ответ. Прошло несколько дней. Эсме уже чувствовала себя намного лучше, и в качестве жеста благодарности даже два раза приготовила ужин для всех тех, кто жил в доме. Ужин этот хоть и был малопригоден для питания, все ели и молча кивали. Медиатору, к слову, было непонятно, что это за место такое. На приют или школу не походило, но в то же время взрослых всего двое: хозяйка и пожилая женщина Лилит, которая следила за детьми и домом, когда рыжей девушки не было дома. Да-да, Эсме решила не спрашивать её имени, так как планировала в ближайшее время исчезнуть и никогда не возвращаться. А для чего? Эти люди ей к чёрту не сдались. Рыжую же, казалось, забавляло упрямство Эсме. Медиатор сразу поставила хозяйку в известность, что как только будет новолуние, а её силы полностью восстановятся — она сразу покинет их пристанище. Рыжая же кивала, мол, делай, что хочешь. — Эй, Эсме! — постучал к ней в дверь старший мальчик. — Можно к тебе? — Откуда ты знаешь моё имя? — приподняла тонкие брови девушка. — Лилит сказала, а она у нас всё знает, мысли читать умеет и всякое такое. — А ты что умеешь? — поинтересовалась из вежливости медиатор. — Пока ничего, я же простой мальчик. — Безумно интересно. Так что ты хотел? — Узнать, надолго ли ты у нас останешься? Ты вроде забавная, было бы классно научиться у тебя чему-нибудь! Энтузиазм в его голосе ей не понравился. — Я тебе не училка. Я медиатор и работаю одна. Как только будет новолуние и мои силы полностью восстановятся, я уйду. — А почему твои силы так долго восстанавливаются? — Потому что магия огня это тебе не кроликов из шляпы доставать. Что за глупый вопрос! Она уже не знала, как отделаться от парня, а он, будто бы назло, интересовался всё больше и больше. — Ну расскажи! Ну пожалуйста! — И ты уйдешь? — Сразу! — он судорожно кивал головой с довольной улыбкой. — Значит-с так, слушай. Есть два типа медиаторов: прирожденные и обученные. Прирожденные все делают быстрее и легче, они затрачивают меньше энергии на что-либо. Обученные же не владеют от природы таким количеством сил и энергии, поэтому им нужно больше времени на восстановление. Кроме того, существуют разные виды магии, и за каждую из них обученным нужно платить. Моя магия огненная. Она дает тепло, согревает, созидает. Огонь очищает, именно поэтому существует ритуал по сожжению убитых медиаторов — так их души спокойно уходят в мир иной. Но и плата за магию огня очень большая. Так как ты отдаешь себя, свои эмоции, свои чувства, своё здоровье, ты словно сгораешь изнутри. Если ты продолжаешь колдовать, когда твой запас сил уже иссяк, ты как бы берешь энергию в долг, и платишь за это своим телом. — Эсме показала мальчику свою правую руку, покрытую шрамами от ожогов. — И знаешь ли, да, мне хватает энергии на уничтожение армии зомби, по крайней мере, большей её части, не залезая при этом в долги своих же ресурсов. Но если ты вылил весь кувшин с водой, нужно время, чтобы наполнить его сразу. В новолуние силы словно откатываются к исходной точке, поэтому не так опасно использовать силы на максимум в последнюю неделю убывающей луны. Я уже чувствую себя лучше, а в новолуние буду снова такая же сильная и смертоносная, как до этого чертового нападения покойничков. Парень смотрел на неё заворожёнными глазами. — Ты такая крутая! — воскликнул он. — Мне столько всего ещё хочется спросить! — Но ты обещал уйти. Вали из комнаты. — Да, уговор дороже денег. Так он и покинул комнату. Уходя лишь крикнул ей: «Меня, кстати, Питер зовут!». Эсме не любила запоминать новые имена. Это словно бы означало, что вы с человеком пусть и не сильно, но всё же связаны, и ваша встреча будет не последней. А ей этого не хотелось. С недели полторы Эсме провела в доме рыжей. Как бы ни старалась она абстрагироваться от их присутствия, но полностью игнорировать жильцов не получалось. В комнате дети доставали её топотом и воплями, на улице девушка едва успевала уворачиваться от летающих игрушек и мячиков, а на кухне главенствовала Лилит. В этом маленьком доме люди были постоянно, и всем им что-то было нужно. «Не дом, а проходной двор», — брызжала желчью Эсме, сохраняя недовольное лицо. Хозяйки дома же, той самой рыжей, практически было не застать. Она постоянно куда-то исчезала, занималась какими-то важными делами, о которых никто не говорил. Эсме хоть и было любопытно, но не настолько, чтобы ради этого заговорить с Лилит или Питером, тем более с остальными. Впрочем, не смотря на все своё брюзжание, Эсме заметила, что после полторы недель жизни в доме рыжей, у нее появился небольшой животик. Пирожки Лилит давали о себе знать. «Точно надо валить», — думала она, глядя на свое отражение, которое, как ей казалось, значительно набрало вес. Впрочем, ей так только казалось. Солнце должно было вот-вот взойти. Эсме не хотела прощаний, а потому с рассветом ушла прочь из дома, где ей дали время восстановиться и прийти в себя, где её кормили, дали тепло и не докучали постоянным присутствием. Будь Эсме той, что и шесть лет назад, возможно она бы привязалась к этим людям и ей было бы жаль с ними расставаться, но нынешняя Эсме и думать не хотела об этом. У неё была важная цель, и она не собиралась останавливаться не перед чем на пути в её достижении. Путь её был долгий, а на горизонте так и не виднелось ни полоски других цветов, кроме багрового. Пройдя весь день на ногах, она решила остановиться в заброшенной деревне, где у половины домов уже обрушились крыши. Забравшись в один из хороших, где не дул сквозняк и можно было хоть прилечь, Эсме попыталась уснуть. Сама не понимая почему, мыслями девушка возвращалась в тот дом. Она чувствовала запах сладкой каши Лилит, слышала голоса детей. Едва Эсме закрывала глаза, перед ней возникал образ комнаты, в которой она жила. «Фу-фу-фу, сопли розовые. — отмахивалась медиатор. — Вон пошли! К хорошему быстро привыкаешь, собака». Поток мыслей так и не отпускал её, но их шум понемногу затихал, едва веки становились тяжелее, а двигаться хотелось всё меньше и меньше. Она уже проваливалась в сон, как услышала чей-то вой. Это явно был не дикий зверь, нет. Вой стоял такой силы и боли, как мог вопить только упырь. Выбравшись наружу, она напрягла все свои органы чувств. О, это приятное ощущение силы! Да, она вернулась, хоть и была не на пике своих возможностей. «Один… два… три… Что? Нет, что-то не так. Их больше. И все быстрые! И… что-то не так». Она услышала шум веток за спиной. Схватилась за лезвие клинка. Оборачиваясь, Эсме увидела прыгающую в её сторону жуткую упырицу, уже оголившую свои клыки, дабы вкусить человеческой плоти. Ей повезло вовремя отразить её нападение и разрубить нежить надвое. Но едва она успела поднять голову, выскочили ещё два таких же. Эсме легко расправилась с ними, вонзив в головы мертвых осиновые колы. Останки почивших тут же развеялись, оставив после себя лишь горсть праха. Девушка направилась туда, откуда доносились звуки остальных упырей. Их, очевидно, было достаточно много, и, возможно, именно они стали нынешними обитателями деревни, уничтожив всех жителей. Эсме обдумывала такой вариант, пробираясь сквозь заросли всё ближе и ближе к воям, пока наконец не увидела пламя от костра. Подобравшись ближе, она спряталась за кустом, выглядывая на поляну. Судя по шуму, там была сходка. Упыри хоть и выли, но оставались неподвижными, словно ими управлял кто-то другой. Эсме напрягла своё зрение и увидела, что ближе к костру стоят ещё четыре фигуры, образуя малый круг. Судя по всему, эти то таинственные силуэты и контролировали безмозглую нежить. «Видимо, старшие. — промелькнула мысль в её голове. — Всё это похоже на обряд. Но какой?». Приподнявшись, девушка заметила, что пламя огня слегка освещает столб, очень напоминающий тотем. «Видимо, призыв или жертвоприношение. Впрочем, первое без второго не обходится». Медиатор напрягла уши. Теперь она могла услышать среди этого дикого воя чье-то постанывание. И этот кто-то, судя по всему, не понимал, что с ним происходит. «Надо бы помочь беднягам», — Эсме смогла различить три человеческих стона в этой вакханалии голосов. Она построила примерный план, как ей следует действовать. И едва она приготовилась выйти из укрытия, как вой стих. «Опоздала, начинается ритуал!» — О великий демон Мордок, — главный жрец поднял руки обратившись к статуе, — повелитель всех тех, кто не упокоился на сей земле и жаждет крови живых, прими в дар от нас, твоих покорных слуг, эти жертвы! Возродись, повелитель! «Черт! Это даже не призыв, а ритуал возрождения! Нельзя медлить!» Выскочив из укрытия, Эсме прыгнула в самый центр круга к ритуальному алтарю. Она тут же вонзила осиновый кол в шею одного из старших вурдалаков, и кровь брызнула из его артерии повсюду, забрызгав тотем. Бросив руку вперед, она вытянула указательный и средний пальцы, прочерчивая невидимую полосу и выкрикнула: «Голову с плеч!». В этот же миг отсеклась голова ещё одного жреца, тут же загоревшись. «Неопалимый круг!», — вскрикнула Эсме, сбросив руки вниз. Вокруг неё и жертвенных девушек образовался круг пламени, отпугивающий низших, безмозглых кровопийц. Они не смели приблизиться, боялись огня. Оставшиеся два старших же лишь ухмылялись попыткам девушки противостоять целому отряду мертвецов, пытаясь при этом не погубить три невинные жизни. Но медиатор знала, что самое главное это не дать им принести жертвы — тогда ритуал не случится. Но как выбраться отсюда? «Если они смогут возродить Мордока, я ничего не смогу сделать, это слишком сильный противник». — И что будешь делать, медиатор? — спросил один из старших, приближаясь к огню. — Всех троих ты не унесешь, да и у обученных нет столько сил, чтобы спасти даже двух. А я по глазам твоим вижу, ты обученная, смертная… — Думаю, кровь даже недомедиатора будет нашему хозяину в радость. — произнёс второй, потирая руки. — Я так не думаю. — произнесла Эсме, сделав пару шагов назад. — Гори-гори ясно! Она коснулась тотема, тот тут же загорелся. Это был верный способ прервать возрождение, так как сила демона, его духовная часть заключалась в этой пресловутой деревяшке. Если позволите, это был своего рода немой проводник между небытием и миром живых. И вот, он горел. Упыри вновь взвыли, а медиатор, воспользовавшись ситуацией, вступила в схватку со старшими вурдалаками. Они были сильнее предыдущих. Видимо, как минимум на сотню лет старше. Её магию они отражали, словно не замечали вообще. — Славная маленькая медиатор. — говорил один из них. — Жаль, что ты так мала и тебе не хватает опыта продлить этот миг сражения. Его длинные ногти на тонких пальцах выросли, пронзив левое плечо Эсме. Девушка пыталась поджечь их, но он гасил её магию. Эсме впервые видела, чтобы кто-то просто перекрывал потоки её энергии. В её серых глазах читался страх, смешанный с удивлением. Она не могла разгадать этот секрет, а потому не представляла, что делать. Её внимание привлек голос второго жреца: — Возродись же, повелитель! Он пронзил жертв своими ногтями, вспоров их груди. Огонь Эсме зашевелился, затанцевал, словно больше не подчинялся ей, и словно живая материя, окутал несчастных девушек. Эсме не могла поверить своим глазам. — Возрадуйся, смертная, тебе дарована великая честь первой из живых увидеть великого Мордока! И платой за это будет всего лишь твоя плоть и кровь! Эсме почувствовала дрожь земли. Она с ужасом смотрела, как по тотему пошли трещины, забрызгивающие все вокруг кровью, смешиваясь с останками жертв. Вся эта жижа спирально вздымалась вверх, образуя форму гигантского создания. Его глаза горели желтым, да так, что даже зрачков не было видно за светом. Весь черный, с обрюзгшим животом, он стоял на копытах, вытянутый выше трех метров. Эсме видела однажды такое возрождение, но ничего не могла сделать. В этот раз она не струсила, но как оказалось, её сил было недостаточно. Она смотрела в глаза Мордока, не в силах поверить, что не сможет противостоять своей судьбе в этот раз. — О, повелитель! Приветствуем тебя в мире живых! Прими же в знак нашей благодарности первую кровь. Дева, быть может, уже и не невинна, зато медиатор. Мордок расплылся в довольной улыбке, протягивая свой коготь к носу Эсме. Она сохраняла спокойствие, хоть в глазах и читался страх. Его коготь спустился к её животу, очевидно, желая проткнуть, да и испить свежей крови, словно сок с выжатого лимона. Медиатор чувствовала холод от этого касания к её телу, но не могла пошевелиться, скованная пронзенным плечом. «Эмир, прости», — такова была её последняя мысль. Она закрыла глаза, думая о той своей самой цели, которую не смогла достичь. Все теперь было кончено. Вдруг, что-то тяжелое пролетело над их головами, пронзив Мордока и прибив к тотему. Он взревел от боли. Касаясь сего орудия, он испытывал жгучую боль. Так же быстро, как вонзилось оружие в его плоть, так скоро же оно и выскочило из демона, словно подчинялось чей-то воле. Вырываясь, меч разрубил ногти вурдалака, освободив тем самым Эсме. Медиатор проследила взглядом за мечом, и увидела, как тот летит, словно бумеранг, прямо в руки девушки, чье имя она так и не спросила. — Что ты тут делаешь?! — выкрикнула Эсме, изумившись неожиданному повороту происходящего. — Как что? Пришла остановить возрождение, но немного опоздала. — Ответила рыжая, пожав плечами. — В смысле НЕМНОГО?! — Эй, да ничего еще не случилось, что ты нервничаешь? — словно бы издеваясь, продолжала рыжая. — К слову, спасибо, что не подохла сразу после того, как я тебя выходила. Рада, что ценишь мои старания. — Бабы… — прорычал Мордок, держась за дыру в животе. — Вечно трепятся без умолку, даже на пороге смерти. — Да заткнись ты, Мордок! — выкрикнула рыжая, недовольно размахивая мечом, залитой кровью демона. Эсме совсем перестала понимать, что происходит. Но спросить у девушки «ты кто такая?» было уже как-то неловко. Хотя теперь-то это стало действительно интересно. — Я знаю тебя, мелкая сошка? — презренно спросил демон, готовясь накинуться на свою обидчицу. — Ой, точно. В этом виде ты меня не узнаешь. Секунду. — она лукаво улыбнулась, после чего подняла меч вверх и тот засиял голубым. Вся она покрылась голубым свечением, и когда вспышка сошла, медиатор заметила, что перед ней стоял совсем другой человек. Эта девушка была несколько выше, волосы уже не блестели огнем, а развивались черной гривой с передними белыми прядями. Вдоль её глаз был чёрный пепел, словно маска скрывающий лицо. Когда же она открыла глаза, Эсме увидела, что те теперь же стали жёлтыми и выглядели как-то не как у человека. Вскоре она поняла — у незнакомки не было зрачка. — Не может быть! — прорычал Мордок. — Может, может, дорогуша. — произнесла незнакомка всё тем же голосом. — Даю тебе права выбора: будешь хорошим мальчиком и сам отправишься в ад к своему королю на суд, забрав всех своих приспешников, или мы с моей подружкой вас всех тут порежем и пожжем. «Я тебе не подружка», — надула губы Эсме. — И не мечтай, дрянная девчонка! Разразившийся криком, демон разогнался и, сметая всех на своём пути, бросился на неё. Незнакомка же, воспользовавшись моментом, отскочила в сторону и отрубила Мордоку копыто. Подняв его, она швырнула копытце в старших вурдалаков, сбив их с ног. — Эй, подружка! — крикнула она, — сними с мастера маникюра кулон! Это он блокирует твою магию! Не раздумывая долго, Эсме так и сделала. Сжимая в руке лиловую подвеску, медиатор тут же ощутила прилив сил. Она решила покончить с этим весельем раз и навсегда. «Священное пепелище!», — выкрикнула Эсме, вонзая свой меч в живот того вурдалака, что ранил её. В этот же миг загорелось все поле, а вместе с ним — все упыри. Было так жарко, словно медиатор отправила всех прямиков в преисподнюю. Страшные вопли заполонили лес на километры вперед, но вой этот нес с собой очищение. Теперь эти души смогут успокоиться и не нести зла на бренной земле. Незнакомка же забавлялась с Мордоком, словно это какая-то игра со дитём, а не со страшным демоном, породившим всех кровососущих в мире живых. Она забавлялась с ним, дразнила, разве что только не щекотала демона своим мечом. Он злился всё больше и больше, а она смеялась все громче и громче. Но, как и все хорошее, эта забавная игра должна была закончиться. Когда Мордок лежал уже без второго копыта, прибитый к земле мечом, девушка присела на корточки подле него. Эсме подошла ближе, чтобы разглядеть получше, что происходит. Она слышала то, что говорила ему незнакомка: — Ох, Мордок, говорила же тебе, не надо унижаться и заигрывать с людьми «о, возродите меня, я дарую вам силу!» и прочая хрень. Вот, что ты меня не послушал? — А ты сама поживи в небытие, я на тебя посмотрю. — Да ты был там всего ничего и уже обратно захотел. Нельзя нарушать законы природы. Победил тебя медиатор, будь добр, до его кончины досиди в небытие. Ну ты, как маленький. — Этот чертов юнец, что сразил меня, и он рождённый медиатор, я мог еще половину тысячелетия провести во тьме. Ты не представляешь, что это! «Почему они трепятся, как старые друзья?» — недоумевала Эсме. — Представляю. — кивнула незнакомка. — Я была там. Недолго, но и этого хватило. Я понимаю твою боль. — Не отправляй меня к нему, я не хочу назад! Умоляю! Я знаю, ты можешь… ты можешь сделать так, чтобы мои страдания закончились! Лучше смерть во веки, чем столетия в небытие! Девушка тяжело вздохнула. — Да, могу. Но ты должен понимать: из небытия можно вернуться. Оттуда — нет. — Я согласен. Эсме медленно приближалась к ним, пока за её спиной бушевало пламя. — Назови имя того, кто сразил тебя и отправил в небытие. — попросила незнакомка, растирая руки. — Медиатор Эмир Фейерман. — ответил демон, смиренно закрывая глаза. «Эмир? Что?! Я не помню такого, значит… значит это было после нашей разлуки. Демоны существуют в небытие до дня смерти убившего их медиатора. Значит... Эмир жив! Он может мне помочь!» Эсме ускорила шаг и практически перешла на бег, как услышала заговор незнакомки: — Духи загробного мира, примите своего сына, поникшего головой от руки медиатора Эмира Фейермана… — Стой! — крикнула Эсме. — Подожди! Но девушка не останавливалась: — ...примите некогда человека, ныне покаявшегося демона в свои земли, дабы его душа упокоилась с миром. Примите его тело, разум и дух. — СТОЙ! Девушка провела круг на лбу демона и ткнула в центр. Засияв голубым свечением, демон стал распадаться на куски. — СТОЙТЕ! — кричала изо всех сил Эсме, падая на колени перед демоном. — Где Эмир? Давно он тебя убил? Ответь мне! Демон лишь ухмыльнулся. Его тело рассыпалось уже практически до лопаток. — Даже подохнуть бабы не дадут. Три года назад Эмир Фейерман убил меня у водопада Брайля. — рассыпавшись уже до шеи, демон напоследок сладко усмехнулся. — Мы не смогли поделить женщину. Ха-ха-ха-ха! И прах его рассыпался во веки, а ветер унес его в сторону горящего леса. — Этот гад даже перед смертью умудрился найти повод для веселья, ну гад! — недовольно скрестила руки на груди незнакомка. — Ты вообще кто? — наконец-то спросила Эсме, придя в себя. — Я? — почесала за ухом девушка. — Я так, скажем, дочь одного важного демона и одной очень важной хранительницы светлых духов. Ни то, ни сё короче. — «Одного важного», — усмехнулась Эсме. — Ещё скажи короля демонов и богини-хранительницы светлых духов, вот умора будет. — Ну, вообще ты права. — смущенно пожала плечами девушка. Эсме перевела на неё скептический взгляд. — Да ты брешешь! — Думай, что хочешь, но знай, что лиловый кулон, который ты сорвала, это редкий артефакт хранителей духов высокого ранга. Если уж добыла его, то повесь на шею и не давай больше никому контролировать твою магию. Эсме так и сделала. Повесив кулон на шею, она поправила свои перчатки, и собиралась уже уйти, как ноги её подкосило, и она вновь присела на колени. — Ууууу, — протянула подельница по уничтожению демонов, — кто-то опять сжег армию и не рассчитал силы? — Просто кто-то должен был работать, пока ты опаздывала. — Моя демоническая часть очень неспешна. Ладно, кончай трепаться, пошли к нам. Восстанавливаться будешь. — Опять в твой детский сад? — Судя по тому, как ты уплетала нашу еду и храпела в постели, тебе очень даже понравилось в детском саду. — Ладно, пошли. — Глянь, я ей протягиваю руку помощи, я, принцесса демонов и хранителей духов, а она еще одолжение делает! Господи, эти смертные такие… смешные. Девушка протянула медиатору руку и помогла встать. И лишь в этот момент Эсме решила спросить: — Так, как тебя зовут? Принцесса улыбнулась: — Мое земное имя Клара. Так меня и зови. Они отправились вновь в тот каменный дом, где их уже ждали детишки и Лилит, поспорившая с Питером на то, вернется ли их гостья в течение недели или нет. Питер еще не знал, что Лилит проиграла ему самые дорогие конфеты в кондитерской Доктора Шоколада, но уже ощущал их вкус на своём языке. Клара вела медиатора к себе, ещё не понимая, что с этого самого выбора Эсме вернуться их судьбы навсегда переплелись. Медиатор же была погружена мыслями о том, что ей нужно как можно скорее к водопаду Брайля, не допуская мысли о том, что того, кого она ищет уже столько лет, уже нет. На багровом небе наконец-то появился просвет голубой полосы.