Драбблы по Ставровенским

Пьер ненавидит просыпаться в одиночестве. Горькое чувство. Жалкое. И свет падает как-то мрачно. И одеяло душит. И вообще холодно. Ещё и кофе никто не принесёт. Какой ужас. Хуже наверно только ледяной пол в аккомпанементе с босыми ногами. Собственно Пьер встаёт, морщится и идёт ставить чайник. Наливает кипяток в кружку, наливает кипяток на себя. Просто шик. Лучше и быть не может. Что там дальше по списку раздражающих дел с утра пораньше? Пьер включает телевизор и снова разочарование. Он похоже пропустил утренний марафон мультиков. Какой вообще адекватный взрослый человек смотрит новости, а не смешариков в восемь утра? Как дальше то жить? Непонятно. Также непонятно, как то почему Пьер первым делом набирает Ставрогина, а не мозгоправа. -Коля, - Верховенский напряжённо дышит в трубку и старается этим пыхтением передать всю боль, которую успел пережить за час бодрствования. -Тебе тоже доброе, - Ставрогин на другом конце шуршит бумагой. -Николай, - Пьер повышает тон голоса и угрожающе опирается на столешницу, как если бы Ставрогин стоял прямо перед ним. -Понял, не доброе значит, - Верховенский слышит, как его молодой человек улыбается. -Николай. Всеволодович. Став...- Петя не успевает договорить, когда его перебивают. -Не утруждайся произносить всю клятву целиком, я согласен выйти за тебя. -Николай Всеволодович Ставрогин.- Петя серьёзен как никогда. -Петруш, мне страшно, говори уже, - Коля оставляет бумажки и перекладывает телефон с плеча в руку. -Какого хуя, Николай? Ставрогин с облегчением выдыхает: -Пять минут. Скоро буду, любовь моя.