Драбблы по Ставровенским

Верховенский целует Ставрогина на чьëм-то засранном балконе и лыбится от того, насколько они оба пьяны. Петруша даже слабо соображает у кого на хате находится, о каких уж там ответах за свои действия идёт речь. Впрочем пять минут назад он материл декабристов на французском. Николай, кажется, хлопал. Благодарный слушатель. Николай ушёл покурить. Петруша почти услышал навязчивый голос в голове: «Маршрут перестроен». И тут вдруг такое. Да Петруша сам от себя не ожидал. Но, факт, Ставрогин на поцелуй ответил. Петя остатками мозга думает, что Ставрогин вообще-то старше его всего на год, а по школе ходит как самый последний дед-мизантроп, спорящий с политиками по ящику и готовый послезавтра сам в ящик сыграть. Верховенского не держат ноги. Возможно он мог бы дать себе обещание бросить пить к восемнадцати, но что-то верится с трудом. Здесь невозможно не пить. В конце концов, сам Сергей Александрович Есенин в пыльных книгах деда-мизантропа советует пить всем паршивым сукам. Петя себя к таковым относит. Верховенский помнит, что когда заходил на балкон, староста класса уже валялась бухая на прожжëнном матрасе и орала Стрыкало. Стрыкало орали до сих пор, значит, времени прошло не так много. Петруша открывает глаза и натыкается на стеклянные глаза Ставрогина. Петю передёргивает. Почему Ставрогин стоял с открытыми глазами вне рамок всякой этики, пока они целовались, Верховенскому непонятно, но как только чудик ловит зрительный контакт, сразу прижимает Петю к подоконнику. Что ж. Оно того стоило. Петрушу окликают из гостинной, и Николай слишком крепко хватает его за талию. Петруша смотрит ему прямо в глаза. Неотрывно и обещающе. Коля его медленно отпускает, растягивая последнее касание на кончиках пальцев. Занимается рассвет. Бухло кончается неожиданно и неприятно. Трое самых трезвых героев, в числе которых и Верховенский, единственные способны посчитать наличные и купить ещё. Петя смотрится в витрину и радуется зацелованным губам в отражении. По дороге назад, он звеня бутылками в пакете, пиздит цветы с клумбы. Не то жёлтый сорняк, не то дохлые жёлтые лилии. Подарит Ставрогину, почему нет? Они снова вваливаются в квартиру, и почти все её обитатели либо уже спят, либо в процессе падения в царство Морфея. Кроме Николая. Верховенский, чуть ли не падая и спотыкаясь, бежит к нему. Дверь на балкон тут же хлопает с характерным щелчком. И снова тёплые мягкие губы. Жёлтый сорняк падает на пол, рассыпая землю с корней. От Ставрогина отвратительно пахнет мускатным орехом и полусладким вином. Всю ночь только его и лакал, чëртов аристократичный дед. Коля с таким блаженством наконец закрывает глаза, как будто прямо сейчас получает дозу в вену. Петя на всякий случай проверяет. Да нет, вроде из руки ничего не торчит. Петруша бросает косой взгляд на настенные часы, когда на шее начинают расцветать отметины. Почти пол шестого утра. Верховенский вырывается из тёплых объятий: -Прости, принц, Золушка не сможет доехать домой на тыкве. Ставрогин смотрит на него настолько непонимающе, что Петрушу пробивает на смех. Он снова шепотом извиняется, приподнимается, целует его в щеку и выходит. Стремительно идёт через гостинную, задевая стол и сбивая все стаканы, проливая их содержимое на ничего не подозревающего хозяина квартиры, находит свои кеды в череде пар таких же кед и грохая дверью, оказывается на лестничной клетке. Петя доходит до дома кое-как. Усталый и озабоченный вкусом мускатного ореха на языке. Находит в себе силы дойти до кровати и падает, сняв только футболку. Моргает, закрывает глаза. И снова представляет глубокий задумчивый взгляд напротив. Теперь он не может уснуть. Ну пиздец. Верховенский метается по кровати всё оставшееся утро, пытаясь выкинуть пьяную выходку из головы. Ничего такого, всё как обычно, но будто эта выходка сегодня решила всё. Петруша поднимается и варит себе кофе, праздно глядя на холодный чайник. Он сидел вот точно также, когда в девятом классе Ставрогин вëл с ним интересную беседу в мужском туалете во время урока геометрии. Это было волшебно. И сейчас магия никуда не делась. А ведь Петя уже такой взрослый мальчик. Петруша ещё три раза прокручивает в голове, что будет писать Ставрогину. Что-то лаконичное и с намёком. Но Верховенский вообще ходить вокруг да около не любит, поэтому:«Привет. Нужно поговорить, обсудить то, что произошло вчера.», а не «Ну слушай тут такое дело..» Николай отвечает только в восемь вечера, когда Петруша успел четыре раза вылечиться от похмелья, обзвонить всех собутыльников пять раз и шесть раз исходить всю квартиру по периметру. Петя вздрагивает от звука пришедшего уведомления, выныривает из размышлений и читает: «О, привет. Расскажи, что вчера было, ни черта не помню.» Петруша разбивает телефон вдребезги.