Розы и пули

      У вас когда-нибудь было чувство того, что вы не властны над своей жизнью и над тем, что в ней происходит? Всё как будто назло поворачивается к тебе задом, намекая, что ждёт тебя дальше. У меня такое с самого детства и до сих пор иногда возвращается ощущение неизбежности чего-то плохого. Вплоть до того, что я часто просыпаюсь с влажными щеками от слёз, но при этом, зачастую, и не помню, что мне снилось. — Эрен? — послышался мягкий голос сквозь сон, — Эрен…       Я медленно открываю глаза и вижу перед собой обеспокоенное лицо Микасы. Подняв руку к лицу, я вытираю пальцем мокрую дорожку и смотрю на капли крови на пальцах. — У тебя точно ничего не болит? — спрашивает она, приложив руку ко лбу, — может температура? — Нет, всё хорошо, — я убрал её руку от своего лица и привстал на кровати, вытирая салфетками «слёзы», — кажется подушку опять придёться стирать… — Ничего, главное у тебя ничего не болит, — сказала она и вышла из моей комнаты, — звонил Кайл пока ты спал, сегодня вечером у нас задание. — Наконец-то, — я подтягиваюсь и зеваю, — Армин и Жан тоже будут? — Нет, он сказал, что нас двоих хватит, — слышу посторонние звуки на кухне, — надо всего лишь разузнать кое-что и по возможности устранить. — По возможности…       Закинув полотенце на плечо я направился в ванную, из которой всё ещё выходит тёплый воздух. Видимо Микаса проснулась тоже не так давно, а услышав, как я плачу опять пришла мне на выручку, разбудив меня. Посмотрев в зеркало увидел, как глаза ещё были красноватые, а на щеках следы засохшей крови которую я смыл. Сейчас, когда мне уже за двадцать три, подобная картина не вызывает у меня особого удивления, но, когда это случилось в первый раз — я был в ужасе. Возможно этому послужили ещё другие факторы, но до сих пор помню эту картину так как будто это было вчера.

***

— Папа! Как думаешь Микасе понравятся мандарины? — сказал я, указывая пальцем на яркий оранжевый фрукт, который соблазнял своим сочным цветом. — Хм, а кому они не нравятся? — усмехнулся отец, — сможешь сам набрать в пакетик? — Пап! Мне вообще-то двенадцать, я уже самостоятельный, — я закатал рукав и с энтузиазмом потянул за пакет в рулоне, но не рассчитав силы вытянул слишком много. Отец посмотрел на меня с таким выражением лица как будто хотел сказать: «так и знал», из-за чего мои щёки густо краснеют и я вижу как другие люди смотрят на тот погром, что я устроил. — Эрен, я тебе говорил, что стоит рассчитывать свою силу, — сказал отец когда мы уже вышли из магазина, направляясь к дому Микасы, — ты не такой как все обычные мальчики, поэтому будь поосторожнее. — Не хочу быть не таким как все… — я сжал пакет мандаринов в моей руке, чувствуя лёгкую боль на предплечье от уколов с витаминами. Отец ничего не ответил на это и всю дорогу мы шли молча. Подойдя уже поближе к дому, я почувствовал резковатый запах каких-то фруктов. Это точно были не мандарины, а что-то более сладкое, необъяснимое, мне стало интересно, что так пахнет. Чем ближе мы подходили к квартире, тем сильнее становился этот запах, а когда и вовсе мы стояли у самой двери, он был головокружительным. Звонок. За дверью тишина. Звонок. И ещё через тридцать секунд не раздалось и звука. — Папа, — говорю я, видя маленькую щёлку в двери, — она кажется открыта. — Как же так, забыли, что ли… — он дёргает за ручку и незнакомый мне запах буквально бьёт по голове. Весь коридор был перевернут, а по стенам была разляпана кровь. Сразу из дверного проёма виднелась кухонная барная стойка, внизу которой, на полу лежала рука с кольцом на безымянном пальце. — Стой здесь, — сказал отец заходя в дом. Голова кружилась от увиденного, чувствую, как по подбородку текут слюни и дыхание сбивается. Я не понимаю, что происходит, мне страшно и непонятно. — Пойдём, я вызову полицию, — он схватил меня за руку и вывел на улицу, как бездушную куклу, которая просто следовала за ним. По пути он набирал в телефоне чей-то номер так долго. Хотелось сказать, что служба спасения это 911 ты что забыл, папа? Этому же в садике учат, почему ты не набираешь этот номер… — Да. Гриша Йегер, у нас проблемы, Аккерманы мертвы, но я не нашёл труп девочки, скорее всего похищение, да я знаю. Чёрт возьми, ты собираешься помогать или нет?! — кричит папа, а вспомнив про меня отходит в сторону, дальше разговаривая с кем-то. Тудум. Сердце пропускает громкий удар и в нос ударяет яркий запах сирени. Я оглядываюсь по сторонам, пытаясь определить откуда, в разгар зимы запах сирени. Тудум. Он настолько знакомый, что в буквальном смысле хотелось бежать на него, только бы узнать откуда. Я оборачиваюсь в сторону гаражей видя какую-то струйку дыма неестественно парящую в воздухе и источая этот аромат. Пакет с мандаринами рвётся, падая на снег и они рассыпаются. В голову бьёт осознания где я раньше чувствовал этот запах, вспоминая как когда-то Микаса на кухне готовила с её мамой карри и нарезая овощи, поранила пальчик. Микаса. Тело рвануло, пересекая большое расстояние в один момент, голова отключается, и я просто следую на этот запах надеясь, что ещё не поздно. Вижу гараж с высокими металлическими дверями из которого доносился этот запах и смех нескольких мужчин. Закрываю глаза прислушиваясь. Трое. Я аккуратно открываю дверь, вспоминая про канцелярский нож и карандаши в карманах, которые я всегда приносил чтобы порисовать с Микасой. — Что? Мальчик, сюда нельзя, — услышал я голос мужчины. Он встал с стула и подошёл ко мне. — Простите, я потерял папу, а на улице так холодно… — я смотрю за его спину и вижу, как в углу лежит связанная Микаса: её юбка разорвана и задрана, все ноги в грязи, а локти в крови. Ощущаю, как дыхание ускоряется, а уши начинает закладывать от накатившего приступа гнева. Я сжимаю руки в кулаки вцепившись ногтями в ладони, стараясь сдержаться и выждать, когда он подойдёт ближе. — Ах, проходи-проходи, добрые дяди тебе нальют горяч… — он не договаривает, потому что как только он наклоняется я одним резким движением канцелярского ножа, перерезаю глотку и кровь прыснула мне на лицо. Чувствую, как сердце бешено стучит от сладкого запаха, и я дурею, облизывая губы и понимая, что это не кровь, а сок, безумно вкусный сок, который я никогда раньше не пробовал. Его тело падает, а остальные мужчины резко встают и кажется бранят что-то на меня, но я ничего не слышу. Я лишь чувствую, как моим телом овладевает кто-то другой, кто точно знает, чего хочет. Он запускает нож в горло и смеётся под струями красного золота, которое покрывает его руки. Сквозь красную пелену в глазах набрасываюсь на другого перегрызая ему глотку. Жажда. Запахи смешались, одурманивая мой мозг и я чувствую, как горячая жидкость течёт у меня во рту постепенно утоляя ужасное желание пить. — Эрен… — слышу я тихий голос Микасы она стояла на пороге с моим отцом. Меня как будто бьёт током, и я открываю глаза. Первое, что вижу — это свои руки, полностью покрытые в крови, а оглядываясь по сторонам понимаю, что я сидел в центре гаража окружённый трупами. Взглядом ловлю своё отражение в пыльном стекле, от старого окна которое стояло у стены и не узнаю себя. По щекам из глаз текла кровь и подбородок был в ней же, глаза горели ярко-красными огоньками. Руки трясутся от понимания, что я сделал. Кричу, оглушая и без того не пришедшее в сознание тело, цепляясь руками за волосы с желанием выдрать их. — Сейчас тебе полегчает… — последнее, что слышу перед уколом, после которого я погружаюсь в крепкий сон.

***

— Цель выходит из здания, — послышался голос Ханджи в ухе, такая приятная фраза после нескольких часов ожидания, — Микаса, будь осторожна, ты слишком близко, папка у тебя? — Знаю, да у меня. — Эрен, воспользуйся шансом пока нет его партнёра, двести метров. — Есть, — я присматриваюсь в прицел и вижу, как высокий мужчина разговаривает с кем-то одного с ним возраста, они пожимают руки и… Он смотрит прямо на меня из-за чего я дёргаюсь, чувствуя, как кто-то хватает меня за ногу, оттягивая от окна.       Я резко разворачиваюсь, запуская в него пулю, но в ответ слышу сдержанное «блядь». Встаю на ноги и замахиваюсь кулаком в солнечное сплетение чувствуя под ним что-то очень твёрдое. Ощущаю, как постепенно теряю контроль и с каждой секундой начинаю видеть в темноте всё лучше и лучше понимая, что сейчас слечу с катушек. Вижу в темноте хищные красные глаза, а когда этот придурок, перемещается уклоняясь от моих ударов они как бенгальские огни ведут за собой красный шлейф молний. Он вампир. В докладе ничего не было про вампиров, чёрт, плохо дело. Готов поспорить мои глаза сейчас тоже красные, потому что скорость атак стала превышать человеческую. Чувствую, как его когти царапают мою шею, я шиплю. И вот, я делаю ужасную ошибку пропуская удар коленом прямо в живот и падаю на землю. — Слабовато-слабовато, — услышал я грубый голос, полный раздражения, — не похож ты на киллера…       Он садится на корточки рядом со мной, а я не могу и пошевелиться, ведь удар был фатальным и банально болезненным настолько, что, если бы был человеком умер. — Эй, — он берёт в охапку мои волосы, поднимает разбитое лицо, и я наконец-то могу его осмотреть.       Мужчина азиатской внешности, с тёмными волосами и безумными глазами, на лице которого нет никаких эмоций. Хотя с этим я поспешил, ведь сейчас его глаза округлились и теперь он смотрит на меня с шоком. Он смотрит слишком долго, словно пытаясь услышать мои мысли, а потом наклоняется к шее и облизывает рану. Чувствую, как язык размашисто и слишком грубо, скорее брезгливо пробует, вызывая колющую боль. — Ты кто чёрт возьми? — выдаёт он, посмотрев в мои глаза, — глаза как у вампира, а пахнешь как человек, к слову и на вкус ты тоже человек. — Отъебись, грёбаный карлик, — процедил я сквозь зубы и плюнул ему в лицо. Он проводит по щеке рукой вытирая слюни и посмотрев на ладонь даёт мне размашистую пощёчину, из-за которой у меня кружится голова. — Я думал ты щенок, но оказался верблюдом, какое разочарование, — он встал на ноги, — а твоя подружка тоже такая как ты? — Не… Трогай её, — процедил сквозь боль я, чувствуя, как раны начинают затягивается, — я убью тебя… — Да больно она мне нужна, просто ответь она вампир или как ты: не рыба, не мясо? — он смотрит на меня сверху вниз вызывающе и угрожающе, такое ощущение если я опять скажу хоть слово он сразу мне влепит. — Она обычный человек, — я чувствую по всему телу жар и дрожь, глаза горят.       Он смотрит на то как я корчусь, теряя контроль, над своими силами. Только сейчас отмечаю, что связь не работает и в ухе тишина с протяжным свистом от которого хотелось избавиться. Тело крутит от переизбытков сил, и я впиваюсь ногтями в каменную плитку. — Вот это кадр, ты вообще, когда последний раз кровь пил? — сказал он, опять сев на корточки и вздёрнув мой подбородок посмотрев на моё почти зажившее лицо, — ты сейчас всю свою энергию распределяешь на регенерацию, в курсе какие последствия? — Не… Трогай… Пожалуйста уходи, — у меня ощущение, что сейчас во мне что-то взорвётся и, если это случится я потеряю себя. — А мозгами подумать, нет не вариант что ли? — он засовывает свободную руку в карман и достаёт донорский пакетик с кровью, — будь паинькой и открой рот, ты мне ещё живой нужен. — Убери, нет, я не буду, — я начал активно мотать головой в стороны, когда он приставил мне открытый пакет к губам. Я лучше умру чем буду пить кровь, чёрт нет, как же я это ненавижу. Вампирская сущность пускает слюнки и выпускает зубы от запаха крови, а человек внутри меня беспомощно плачет, отвергая своё существование. — Блядь если ты так дальше будешь ломаться, реально сдохнуть можешь, — прошипел он, опрокидывая меня на спину и сев сверху, заблокировал две руки вверху.       Он подносит пакетик к своим губам и делает глубокий глоток, а потом резко и неожиданно для меня наклоняется к моим губам насильно проталкивая сладкий напиток в рот. О боги, как давно я не пил кровь, последний раз возможно было пару лет назад, сейчас ощущая её впервые за долгое время вампир во мне стонет от удовольствия. Кровь от настойчивого языка этого мужчины становится всё горячее и горячее, она становится буквально лавой разливаясь по всему телу волнами успокаивая его с каждой секундой. Больше. Слишком мало, я сосу его язык в надежде получить больше, вылизываю последние капли ощущая, что он забирается чуть ли не до глотки. Он отстраняется, а я не желая отпускать приподнимаю голову и разочарованно хныкаю, но, когда вижу, что он набирает новую порцию в рот, предвкушающе высовываю язык. Он громко хмыкает, насмехаясь надо мной и опускается к губам медленно давая то что я хочу. Мужчина делал это так правильно и аккуратно, что ни одна капля не пролилась мимо. Ощущаю, как его рука, державшая меня, сверху ослабла, и я выпутавшись обнимаю его за шею зарывшись в волосы и потянув за них, открываю себе доступ ещё глубже. Клыки немного мешали и резали мой язык из-за чего, моя кровь смешалась с той, что он мне даёт, но мне так хорошо. Я в буквальном смысле выпиваю его постанывая от удовольствия и ощущая, как его рука гладит мою щёку вытирая кровяные дорожки слёз, которые стали единственным напоминанием моего протеста как человека, от которого ни осталось и следа. Я приоткрыл глаза смотря как он разглядывает меня сквозь уже поцелуй, потому что всё что было я выпил, но вкус на языке остался и мне не хотелось это просто так оставлять. Его глаза были красными, а зрачки стали одной тонкой полоской. Он медленно отстраняется от меня наблюдая как я, посасывая его язык, выпиваю последние крупицы и оторвавшись не отстраняясь смотрю прямо напротив, переводя сбитое дыхание. Лёгкие ходят ходуном и у него тоже грудь рвано вздымается, как и моя, пока через долгие пять секунд наше дыхание не выравнивается в унисон. Поглядываю на его опухшие губы сквозь которые видны клыки и шальной красный язык, который я бы засосал с удовольствием, вспоминая какой он на вкус. — Как ты? — неожиданно говорит он, отстранившись ещё дальше, как будто хотел посмотреть на всю картину в целом. — Я, нормально… — отвечаю полу шепотом, расслабляя руки и отпускаю его волосы плавно перетекая пальцами к шее, а потом к груди, — мне… не стоило. — Не стоило? Слушай я может и не знаю кто ты, но явно не просто человек, а значит не надо делать вид, что ты такой крутой и можешь обойтись без крови. Просто прими помощь и завали рот, — он больно ущипнул меня за щеку как будто разговаривал с ребёнком и закатил глаза, говоря, как ему казалось элементарные вещи. — Я просто не могу её пить, — вижу, как мужчина сел на свои ноги и не отводя от меня взгляда хмыкнул. — Ты пил с таким аппетитом, что я думал ты и мой язык откусишь, — он взял в руки пустой пакетик и допил каплю. Сейчас, когда я понимаю, что произошло мои щёки заливаются одним сраным стыдом, уши начали гореть и мне просто хотелось спрятаться. — Ты серьёзно? А не слишком ли запоздалая реакция? — он смотрел на меня как на идиота и злорадно ухмылялся. — Блядь, спасибо конечно, но мы как бы это… Дрались вообще-то, ты ещё помнишь? — я резко встаю на ноги и тру своё лицо пытаясь привести мысли в порядок. — Можем продолжит если тебе так хочется, но, а смысл, Эрвин давно уже ушёл, — он тоже встал и отряхнув тёмные джинсы посмотрел в сторону немного хмурясь, — вот ведь глазастая…       Последнее он пробормотал себе под нос, я пока он отвлёкся достаю телефон желая проверить связь и успеть кому-нибудь набрать, чтобы начал записываться разговор. Но в тот же момент он подлетает ко мне выбивая его ногой из руки. — Ай, какого хрена?! Я просто время посмотреть, — сказал я схватившись за руку, которая неимоверно болела, потому что он попал по мизинцу. — Ага, пиздишь как дышишь, ты бы свою энергию поубавил прежде чем врать. — Энергию? — переспросил я, опустив взгляд на руку, которая уже начала заживать. — О боги, нет, я в учителя не нанимался, ты серьезно не знаешь даже самых элементарных вещей? — он обречённо выдохнул сложив руки перед собой. — Эрен! — услышал я резко крики Микасы стучащей в железную дверь, которую скорее всего закрыл этот коротышка, — подожди я позову на помощь… — Оу, как-то она медленно, — он оглянулся на дверь, а потом посмотрел опять на меня вздёрнув подбородок, — Эрен, да? — Не твоё дело, — быстро выпалил я.       Против него у меня нет и шанса, он чертовски силён и моя техника просто меркнет на его фоне, поэтому набросится на него опять было бы безумием. — Так тебя родители учили благодарить за помощь? — грозно сказал он, наклонив голову в бок. — Ой простите, не успели научить, — язвительно сказал я, надеясь, что он понял их подтекст. — Жаль. Он отвернулся и пошёл к краю крыши, а когда дошёл встал на бортик собираясь спрыгнуть, но я его окликнул: — Стой! — голос немного сорвался и из-за этого я покраснел, но он остановился, оглядываясь на меня, — спасибо тебе.       Он стоял и смотрел на меня совершенно без эмоций, ставя меня в неловкое положение из-за которого хотелось зарыться в асфальт. Я нервно кусаю губы опустив взгляд, но потом слышу громкую усмешку и не веря свои ушам поднимаю глаза видя полу улыбку на его губах. — Хм, неплохо. А потом он просто спрыгнул, не говоря ни слова. Вот теперь сиди и думай, называется, что это значило вообще?

Особняк Смита, первая ночь

***

В мою комнату открывается дверь, и я стискиваю глаза что есть силы, лишь бы отец подумал, что я сплю. Но чувствую, как он откидывает моё одеяло, и я вскакиваю понимая, что ему всё равно сплю я или нет. — Папа, давай сегодня не надо? Мне очень больно… — Сынок, это необходимо тебе, у тебя слабое здоровье, а это тебе поможет, — вижу, как он вставляет шприц в банку с чем-то мутновато-красным и оттягивая поршень, жидкость перекачивается. — Мне это делает хуже, мне потом очень плохо, не надо, — протестую я, сжимаясь и отползая в дальний угол. — Это не обсуждается, давай руку, — отец садится на кровать и схватив меня за руку потянул на себя. Я рыдал, смотря сквозь слёзы как он вставляет мне иголку в вену и как только начинает вводить витамины, меня всего скручивает, а глаза застилает красная пелена. — Так будет лучше. Тело пронизывает ужасной болью, когда кровь по венам разносит этот смертельный, как мне казалось, яд. Я открываю рот в немом крике, помня, что со мной будет если закричу и мама услышит. Всё сосуды в моём теле пульсируют, сковывая меня в одном положении. Тело как будто каменеет, превращаясь в одну большую боль, из-за силы которой, она просто не ощущается как обычная боль от удара или пореза. Лёгкие выплёвывают воздух и не хотят вдыхать новую порцию. Я свернувшись калачиком падаю на кровать и держусь за голову пытаясь унять пульс, пьющий в висках. — Проснись, — слышу грубый знакомый голос. — Проснись.

***

— Эй, — я открываю резко глаза и вижу Леви нависнувшего надо мной. Тело не двигается, и я растерянно вожу глазами в стороны и мычу, не понимая почему я не могу двигаеться. — Это сонный паралич, успокойся и не паникуй, сейчас всё пройдёт, — сказал он спокойным голосом. Ощущаю, что щёки мокрые и вижу, как мужчина хмурится, смотря на моё лицо. Он достал из кармана платок и лёгкими, я бы сказал, нежными движениями, стирает слёзы. — Кошмар приснился? Бывает, у всех бывает, — говорил он бережно вытирая кровь. — Я… Каждый раз у меня, — ощущая, что наконец-то могу говорить, сказал я шёпотом, чувствуя, как подступает новая волна слёз, — каждую ночь, но… я не помню никогда… — А я вообще никогда не сплю, — неожиданно говорит он, усмехаясь, — уже как лет двести. — Звучит, херово, — усмехнулся я, медленно поднимая трясущуюся руку к лицу. — Ещё как, у меня больше времени чем у остальных, и я банально не знаю, чем себя занять… — он посмотрел на меня задумываясь, — Хотя знаешь… Иди умойся я тебя подожду. — Что? — я привстал на кровати, не понимая о чём он. — Ты же уже чувствуешь тело, да? — спрашивает он, встав с кровати, я прислушался к ощущению и поняв, что он прав, махнул головой, — вот и славно, иди подотри сопли и накинь что-нибудь тёплое.       Я встал и пошёл в ванную умывшись и накинув на плечи тёплый, длинный кардиган, вышел из комнаты увидев Леви, который опирался об стену. Увидев меня, он молча направился вниз по лестнице и, я последовал за ним. Ночью темный дом выглядит по-особенному интимно прекрасно. Сонно и спокойно, прям такой как Леви, ему очень шёл этот образ ночи. Он завёл меня в какую-то комнату, в которой стоял большой чёрный рояль, напротив которого были высокие окна в пол, открывающие просто невероятный ночной вид на лес и небо, усыпанное звёздами. Это было до ужаса красиво. У меня мурашки пробежались по всему телу от такой зловещей красоты, которая парализовала меня. — Как… Красиво, — прошептал я, смотря на Леви, который стоя впереди на фоне всего этого, смотрелся так по естественному, будто сам был неотъемлемой частью этого пейзажа.       Отвернувшись от меня он подошёл к роялю и сел за него перебирая несколько клавиш. Я завороженно иду за ним и сажусь на диван сбоку облокотившись об подлокотник двумя руками и положил на них свою голову, а ноги расслаблено вытягиваю на нём. Леви начал играть какую-то очень знакомую спокойную мелодию, невероятно чистую и благородно грустную, такую же приятную, как всё что находится в этой комнате. Он сидел с ровной спиной и прикрытыми глазами, полностью погружаясь в музыку, что разливалась приятным теплом в моём сердце. Я с упоением наблюдаю как он перебирает клавиши своими тонкими пальцами, бегло и настолько обыденно, будто играл эту мелодию уже несколько тысяч раз. Одна песня перетекала плавно в другую, а потом в ещё одну и ещё. Я так и не запомнил сколько их было в итоге, прикрывая глаза и погружаясь в сладкий сон, сквозь который слышна грустная мелодия его сердца. Она пробралась глубоко и отпечаталась прямо в сознании, отпугивая все кошмары так и норовящие пролезть в мой сон. Мою голову кто-то нежно поднимает, не делая резких движений чтобы не разбудить и в один момент ощущаю, что под ней появляется что-то мягкое и тёплое пахнущее весной, а диван немного прогибается. За этим последовали немного щекотящее мои щёки ощущения, но это не слёзы, нет. Это мягкие и невесомые касания его холодных пальцев, что так старательно играли с таким рвением, как будто у него была публика в тысячи человек которые услышат любой фальшь, но вот только это был глупый мальчишка, ничего не смыслящий в музыке. Но однозначно понимаю, что это было… Просто волшебно.