Поле былых товарищей

Лето. Ранее утро. Солнце только-только начинает щекотать твои массивные скулы, но ты не чувствуешь её прикосновений, ибо ты временно отдал душу в царство Морфея. Его чары постепенно начинают спадать с тебя и ты вновь возвращаешься в этот бренный и одновременно столь прекрасный мир, полный ужаса и красоты. Ты ещё не прочувствовал всей сути и вкуса счастья, небывалого счастья и любви, что разрывают твою душу и грудную клетку насквозь, словно проросшие в сырой земле цветы. Твои тяжёлые веки медленно открываются, постепенно снимая груз всё больше и больше. В один миг мы видим синие глаза сквозь густые тёмные ресницы. Глаза, с которыми не сравнится само море, синие бездонные, глаза. Я проснулся и я снова здесь. Смешанное чувство радости и быта. Мышцы медленно приходят в тонус, приводят белое, как снег тело в движение. Солнце освещает всё тело парня, касаясь золотистых волос, тонкого греческого носа, пухлых слегка розовых губ, сильной массивной груди, спускаясь всё ниже и ниже, будто ты обволакивая. Парень посмотрел в окно, насладился лучезарным ярилом и тщетно попытался встать, но кровать будто бы закрепила его на себе, сливаясь, стала одним целым. Такое бывает часто с утра, на то оно и утро. Пересилив себя он всё-таки встал. Стук в дверь. Это сестрёнка Томочка. — Доброе утро, Алёшенка — прошептала она высоким хриплым голосом. Дитя, снизошеднее с небес, подобное ангелу. Я смотрел на неё и улыбался, ибо каждый раз видел в ней настоящее подобие ангела. Золотистые кудряшки, рассыпающиеся по плечам, большие лупатые глаза, цвета неба, белые реснички и алые губки бантиком. — Почему ты не спишь так рано, солнышко? — с действительно великим удивлением я задал этот вопрос, просто потому что её было не разбудить, даже если поставить артиллерийскую установку рядом и сделать прямой залп из неё. — Мама попросила тебя сходить и помочь ей и просила передать тебе, как только ты проснёшься. Я услышала то, что ты проснулся, тебя выдал пол — со смехом ответила девочка и степенно подошла к брату, в котором видела подобие щита и защиты. — Да ладно тебе, спала бы. Зачем я матушке в 4:15 утра? — Не знаю, Лёшенька, она просто так сказала — обняв сказала она. Маленький, невинный ангел, я так люблю её, она для меня вся моя жизнь. — Пожалуйста, если пойдёшь на базар, купи мне леденцов в форме петушка. Мне что-то сладенькое хочется. — Хорошо, только веди себя хорошо, не подводи меня и не заставляй нервничать матушку. — Замётано — со смехом сказала девочка и убежала из комнаты. Куда? Известно было только ей. Я стал одеваться. Из одежды, у меня было немного, от слова совсем. Старые отцовские портки, рубаха, доставшаяся в подарок от тёти и Матушкин гребень. Я не жаловался, ибо не видел интереса в том, чтобы наряжаться. Хотя, нет, смысл был, перед одной девчонкой с соседней улицы, Леночкой. Той самой, за которой я хожу, как хвост с 3 класса, за её чёрными, как смоль волосами. Была ли эта влюблённость или любовь, судить ни мне, ни вам. Я посмотрел на часы, большая стрелка была на делении 4-х и маленькая там же. «Интересное совпадение, однако», подумал я про себя. Я вышел, вдохнув вновь свежий воздух в грудь. Такое ощущение будто бы он имел вкус, я наслаждался им. Запах утренней росы, сырых берёз, осин и неприглядного тумана, который расселился на всё бескрайнее поле. Боже, скорее всего ты гений, раз создал столь прекрасное подобие рая. Мою радость прервал удар. Первый. Второй. Третий. Глухой, приближающийся удар. Удар, который наступал на тебя с каждый миллиметром ближе. Я растерялся. Я не понял, что происходит. Я взглянул в небо и увидел самолёты, море самолётов, бескрайняя долина смерти. Казалось в тот момент, я онемел, поседел и просто врос в землю. Серые, чёрные самолёты, массивные, страшные, громкие, скрипучие. Они разрезали и использовали небо, ворвались и разорвали на части. Из них сыпались снаряды, как пчёлы из разбитого улья, всё больше и больше. Перестав просто стоять и смотреть, я окликнул сестру. Она была в саду, который посадил отец перед своей смертью. Я ринулся туда и увидел эту кроху на соседней яблоне, сладко поедающую спелые яблоки и будто бы не замечавшую ужасный рёв небес. Не объясняя ни слова я подхватил её на руки. Я бежал, что есть мочи, но не знал куда. Куда прятаться? Что мне делать? Помогите кто-нибудь! В мою голову пришла мысль, это был подвал. Мгновенное открыв крышку, я спустил сестру, сам же встал, как вкопанный: — Матушка, брат, а как же они?.. Мой мир исчез вместе со мной, после той сеундннй мысли. — Я сейчас приду, никуда не вылезай, сиди молча! — криком объяснил я сестре. Она что-то хотела мне ответить, но не успела, ибо я захлопнул крышку люка. Я обезумел. Я вырвал дверь с петли. Дверь, которая огораживала меня от врага, с которым я встретился лицом к лицу и не только лицом, но и телом. Я побежал, побежал в поле. «Боже, я прошу тебя, Господи, только чтобы они остались живы, я всё сделаю, только прошу, пусть их не затронет, услышь меня, Господи, я умоляю тебя, спаси их, хоть бы их обошло». Я заплакал, я задыхался, я бежал, что есть сил, каждый раз уворачиваясь от взрывов. Сколько я был раз на грани смерти? Не ведаю. Да и не интересовало меня это вовсе. Я бежал и добежал… Но мои действия ни к чему не привели, как и просьба. Снаряд прилетел именно в нашу скотину. Но, может матушка жива и здесь, я услышал голос, голос, который достанет со дна морского, голос который даст тебе вторую жизнь, даже если от тебя останется лишь пепел, голос, который дал тебе жизнь. Это была мама. Я искал её по всем сторонам света, я кружился по всец оси и тут, я поймал её взглядом. — Матушка, родная, я здесь! — Алёшенька, что ты здесь делаешь? Разве ты не видел? Беги домой, прошу тебя Я ринулся в её сторону, она бежала в мою, нас разделяло несколько десятков метров, которые казались сотнями тысяч километров. «Боже, неужели ты есть, неужели ты услышал меня?». Взрыв. Темнота. Небытие...