Поле былых товарищей

Вдалеке был слышен гул. Топот копыт, вперемешку с человеческой речью. На мгновенье почувствовав надежду я поднял голову вверх. Я увидел своих знакомых и, боже, как же радостно на сердце мне стало, когда я лицезрел их и в тоже время, как же щемило мне в груди из-за того, что случилось, ведь я до сих пор поверить не могу, что произошло всё это действительно на самом деле. Может я до сих пор в коме и вот-вот я проснусь? Может я вообще сплю? А может я и вовсе умер? Не понимаю. У меня произошла дезориентация. Хотя, лучше бы это всё было действительно комом, сном или того лучше смертью, ибо как жить мне дальше с этим грузом — я не могу себе представить, ибо представьте вы: только вчера у вас был дом, у вас была семья, для счастья многого не надо, на самом деле. Ты строишь планы на жизнь, ты дышишь воздухом, ты живёшь и в одно мгновение, словно по щелчку пальца, всё, чем ты наслаждался, всё, что ты творил, все тех кого ты любил — не стало более. Единственная отдушина — это мой ангелочек Томочка. Я буду жить ради неё, чтобы это солнышко увидело истинное счастье в жизни. Счастье не написанное в книге, счастье не изображённое на картине, а счастье живое. Счастье просто жить и от того быть счастливым. Боже, как же мне хочется всё вернуть на свои места, я не принимаю того, что случилось. Из глубоко омута мыслей меня вытянул голос, знакомый и любимый. Лена? Я поднял голову и увидел ту самую девушку, о которой когда-то рассказывал ранее. Голубоглазая, черноволосая красавица, но что ты здесь делаешь? — Леночка… Что ты здесь делаешь? — А что ты здесь делаешь, Лёша? Что вообще с тобой? — удивлённо осматриваю меня, подошла ко мне Лена — Горе. Случилось горе. — Господи, да ты на человека не похож. Пошли к батюшке на повозку, там всё расскажешь — Лена, стой, ответь мне на один вопрос. — Какой? — Ты видела Тамару, мою сестру? — Она у нас дома, не переживай. Мне было стыдно, но я расплакался и упал на колени, обнимаю нежные ноги Леночки и всё сильнее и сильнее прижимаясь к ним, как беззащитный младенец, к кормящей грудью матери. — Лёша, ну ты чего? Вставай! Не расклеивайся. Я будто бы не слышал никого на самом деле. Я упал в пропасть глубины своей души. Мне было настолько тяжело, что меня я впал в истерику. Меня трусило и я старался не впасть в настоящую истерию, ибо всё-таки жила во мне та мысль, что я должен держаться, ибо кто, если не я? Я посмотрел ей прямо в глаза — Я буду сражаться за тебя — я встал и обнял её, в позже поцеловал в алые губы. Она хотела что-то сказать, но не успела и расстроилась в поцелуе, что связал двух разных людей воедино, как клубок нитей. Поцелуй, который возможно положил начало новой жизни в дальнейшем. — Я скоро вернусь — посмотрев в её малиновое лицо, что покраснел от стыда и от бледной розового перешла в кровавый оттенок. Я увидел её глаза, глаза пераолненные страсти и смущения одновременно. Противоположные чувства слились воедино — противоположные люди стали одним целым. Не смотря на боль в голове и большое количество симптомов сотрясения мозга — я побежал к её дому. Позади я слышал крик Леночки, сутью которого являлось, куда я. Я не ответил ничего, я просто бежал к её дому. Моей целью было увидеть сестру, увидеть, ничнго не делать, не говорить, просто видеть её тело живым. Но мысли о произошедшем не отпускали меня, да наверное и не отпустят вовсе. Это действительно правда, что мысли могут убить человека, так же, как и воскресить. Но самым главным вопросом в моём разуме являлся «Почему именно я? Почему именно с моей семьёй? Почему именно в это время?». Моя душа раскалывалась всё больше и больше просто от того, что я живу. Я бегу, дышу, мылю, плачу, целую, а мой брат лежит в яме, два на два. Первым делом я хочу увидеть Томочку, второму увидеть его могилу. Только была бы у меня возможность воскресить его, я бы не побоялся пожертвовать собой ради его дальнейшей жизни на земле. Почему ты не подождал меня, Вовочка? Я почти прибежал и был на месте у дома Лены. Во дворе стояла Голуба, лошадь их семьи. Прекрасное животное, никогда не брыкается, просто большое каштановое чудо. Я остановился, отдышаться. Я погладил эту лапушку, ибо я так же любил её, как и её хозяева. Я не раз катался на ней в поле вместе с Ленкой. Тогда время мне казалось бесконечным и я не имел ему счёта, но с каждым годом стал считать минуты, ибо время — это во истину высокая плата, высокая плата ценою в жизнь. Направившись к входной двери, я постучал в дом. По обычаю Матушки 7 раз, по правилу язычества, 7 стуков — 7 богов, 7 богов освещают путь. Поверие интересное, но я не всегда верю в него, отныне тем более, ибо где были те боги, когда на моём пути стали вракжскик самолёты? Дверь отвалилась, сердце замерло… Томочка. Её глаза засверкали от счастья и удивления, она вскарабкалась на меня и повисла на шее. Я обнял её и не сдержав, вновь расплакался, как и она: — Лёшенька, ты жив! Ты жив! Где ты был? Где мама? Где Володя? Этот град вопросов впился в мой разум и душу, словно свежие острые лезвия бритвенного станка. Что мне ей сказать? Скажу правду — ей станет ужасно больно, солгу — дам надежду, но в дальнейшем она ранится вдвойне больнее. Я решил пойти по пути правды… — Томочка, помнишь матушка рассказывала нам про боженьку? — Конечно, он самый главный и всё видит. Ну так а где мама? — С мамой всё хорошо, она лечится сейчас в больнице, потом с ней всё будет хорошо, не переживай Она улыбнулась и потёрла свои лучезарные глазки, положив руки ко мне на плечи вновь спросила: — А где Вовочка? Я очень сильно по нему скучаю. Он обещал сделать мне лошадку из дерева. Боже, как же ужасно мне было. Каждое её слово разрывало мою душу на множество частей. Как это ужасно, как мне больно, Господи. Взяв волю в кулак, я всё-таки сказал ей: — Томочка, наш братик у Божечки. — В смысле? Он стал ангелом? — Да — заревев и улыбаясь ответил я — И теперь у него крылышки? — Да, большие, пушистые и белые — Скажи, а он вернётся? Этот вопрос добил меня окончательно. Вопрос, который убил окончательно душу человека. — Нет, Томочка, Володя больше не вернётся — Почему? Я же скучаю по нему — с её лица постепенно стекала улыбка к грусти и глаза накатывались слезами. — Может быть я помолюсь Боженьке и он вернёт Володю. Хах, если бы этот ваш Бог был так милостив. — Мы будем вместе молиться с тобой, а пока, мне нужно отойти. Я приду очень скоро, солнышко, побереги себя, я вернусь с подарком. — Хорошо, только не пропадай больше, я совсем одна. Я остановился. Действительно, если не будет никого, она останется совсем одна. И всё же, я не возьму её на могилу к Володе. Окину дверной проём я увидел часы над ним. 18:36. Как действительно летит время. Поцеловав сестрёнку в щёку, я вышел из дома. Присев на лавочку около дома, я взял пачку папирос, лежавшие на ней же. Достав огниво я пустил синее пламя, тем самым прикурив яд. 18:37, хм, чтобы делал мой брат в это время? Наверняка бы делал лошадку Томочке. Поставив руку на колено я держал голову. Голову, которую чуть не потерял. Голову, которую потом отдам взамен на жизнь, если потребуется. Меня знатно прострелило. С таким состояние курить неудачный вариант, но та сигарета являлась таблеткой для моей подохшей души. Собравшись с силой я встал. Предстояло много времени, чтобы найти его могилку. Матросов Владимир Степанович. Я шёл через лес. Многие деревья были повалены и обгоревшие, видимо из-за ударных волн или прямых попаданий, но это не отменяло красоты природы того места. Хвои и осины, величественные хранители и жители этого места. Они построили этот городо из своих тел. Множество тропинок, множество кустов, лужаек, всё в самом расцвете сил. Смешно, но я почувствовал голод и что более сатирическое неподалёку был куст с кедровыми орешками. Конечно маленький перекус, но хотя бы такой, ибо всяко лучше, чем просто ничего. Сладкие, как конфетки, а с голодным желудком они казались ещё интереснее на вкус. Я двинулся дальше. Может и вправду этот Боженька создал столь красивый мир? Но кто этот Боженька и откуда ему было взяться? Я шёл и я думал о многом, что происходит в жизни, но мысли вновь и вновь заламывали и душили меня. Как это могло произойти? Почему именно со мной? Почему ты не спас моего брата, бог? Если ты есть и еало ты справедлив за что ты забрал его у нас? Ответы я не узнаю никогда, да даже если и узнаю, в жизни не соглашусь. Он был мне дороже многих, он был частью нас всех, он был нашею кровью. Сука, как всё это происходит, я ненавижу это всё. Ускорив шаг я добрался до места. Городок людей. Аршином не измерить, сколько жителей в столь тихом городке. От стара до Млада, от красивого до не очень, от повара до военного, от младенца до старика, от женщины до мужчины. Тут собрались все. Всех слоёв общества, пола, веса, роста, цвета волос, возраста. И всех их объединяло одно — смерть. Смерть, которая не пощадила и не пощадит никого и рано или поздно придёт за каждым из нас, как бы мы того не хотели. Меня охватил ужас. Солнышко моё, Вовочка, ты среди всех этих людей. Такой маленький среди большого города. Такой маленький среди большой страны. Я начал поиски. Как бы мне того не хотелось, но я всё же верил в ту мысль, что не найду его здесь, но мысль не успев закончиться оборвалась. Пустота. Я не смел ничего думать. Матросов Владимир Степанович 09.05.1936 - 22.06.1941 Меня охватило ужасом. Ну здравствуй, братик, Владимир Степанович...