Your cold hands (You'll always be my Favorite)

Доён просыпается от сильной жажды и нехотя открывает глаза. Сон отпускает не сразу, из-за чего картинка перед глазами осмысляется очень медленно, но когда парню все же удается сфокусировать взгляд и понять, что перед ним, то он моментально подскакивает и отшатывается назад, ударяясь затылком о стену. — Айщ… Тэён открывает глаза, разбуженный внезапным шумом, и смотрит на потирающего голову вокалиста. Вид друга сразу оживляет воспоминания о прошлой ночи, и лидер садится в постели, молча смотря на Доёна. В воздухе повисает неловкость, и парни около минуты просто смотрят друг на друга, не зная, как начать разговор. Доён выглядит очень растерянным, а Тэён — на удивление спокойным. Он с интересом разглядывает утреннего Доёна, будто видит его таким первый раз. Что-то сильно отличается в этом образе от того, что мельтешил перед глазами Тэёна пять лет подряд в общежитии. Можно было бы подумать, что отличие заключалось в присутствии Доёна непосредственно в тэёновой кровати, но нет. Все равно не то. Сейчас Доён выглядит особенно… знакомо? Будто прошлая ночь открыла Тэёну новую сторону друга, и теперь он понимает его гораздо лучше и чувствует необычную близость. Вот взъерошенные темные волосы, челка, сбившаяся куда-то в бок и открывающая вид на лоб и испуганные глаза, припухшие после сна губы, приоткрытые в немом шоке, растянутая домашняя майка, легкие спортивные штаны, которые Доён сминает свободной рукой. Весь этот образ кажется таким родным, каким не был никогда ранее. — Будильник уже звенел? — спрашивает Тэён после неловкой паузы. — Нет. — А чего ты подскочил? — Пить хочу. Доён не понимает, почему Тэён так спокоен и говорит, будто они встретились где-то в коридоре, а не в постели. Для вокалиста кровать настолько интимное место, что даже когда на съемках какого-либо шоу ему приходится спать с кем-то, он старается лечь на самый край, если вообще не сползает на пол. А Тэён и правда, будто достиг состояния какого-то дзена, с абсолютно невозмутимым лицом, будто все так и должно быть, встает с кровати. — Лежи. Я принесу, — спокойно говорит лидер и выходит из комнаты, оставляя шокированного Доёна в одиночку переваривать сложившуюся ситуацию. В памяти поочередно всплывают моменты кухонной встречи с Тэёном, и вокалисту хочется выть от того, насколько ему стыдно, что он доставляет столько неудобств. Хотел же никого не беспокоить, но получилось как всегда через одно место. Доёну не хочется себя накручивать, но он жутко боится, что Тэён будет думать, какой его друг псевдострадалец: решил привлечь к себе внимание, навел суету и дал заднюю, как только получил желаемое. Что еще можно подумать, после того как вокалист заявил, что не хочет покидать группу? Когда Тэён возвращается со стаканом воды, Доён с благодарностью принимает его, быстро выпивает и собирается встать, но лидер останавливает, укладывая обратно и залезая сам. — Куда ты собрался? До будильника еще час. — Хён, пусти. Я пойду к себе, — бухтит Доён, оказавшийся прижатый к телу лидера без возможности выбраться. — Там холодная кровать. Спи тут, — абсолютно спокойно отвечает Тэён, крепче прижимая к себе друга. — А что другие подумают? — Вообще параллельно. Спи. Голос Тэёна пропитан такой уверенностью, что Доён подчиняется и перестает вырываться. В конце концов, думает он, не так уж и неудобно. Да и собственная кровать действительно холодная, а лидер — неплохая грелка. Немного непривычно лежать в чужой охапке, но сон быстро накатывает и Доён засыпает вслед за моментально отключившимся Тэёном. Парни спят до третьего будильника и встают только потому, что Тэён задалбывается его выключать и встает, а Доёну некомфортно одному в чужой постели, и он поднимается за лидером. Утро, видимо, оказывается тяжелым для всех, потому что в общей комнате до сих пор никого. Доён отправляется будить Марка, а Тэён идет бродить по комнатам, тормоша всех остальных. Лидер даже радуется, что так удачно все сложилось, и Доёну не придется прятать глаза и смущаться перед остальными, придумывая оправдания, почему он оказался не в своей комнате. Тэён уважает потребность Доёна в личном пространстве и его гордость, и решает ему никак не напоминать о событиях ночи, общаясь, будто ничего не произошло. Раньше бы он придумал множество колкостей, но теперь, когда друг открылся ему с новой стороны, понимает, что они бы все испортили в налаживающихся, как кажется Тэёну, отношениях. Лидер аккуратно следит за утренними сборами Доёна, мелькающего между остальными, и замечает целую кучу деталей. Например, раньше он никогда не обращал внимание на то, как идет другу черный. Сейчас, когда вокалист надел черную водолазку и черные брюки, Тэён понял это особенно ясно. А всегда ли у Доёна были такая узкая талия и красивые руки? Подошедший менеджер отвлекает Тэёна от изучения внешности вокалиста, и ему приходится переключить внимание на работу. Расписание сегодня загруженное, и это сильно напрягает лидера. Тут любой устанет, а если помнить о приступе панической атаки у Доёна, то становится ну очень стремно. Ребята тоже знакомятся с расписанием, заканчивают сборы и выдвигаются к машине. Тэён сидит спереди, всю дорогу ощущая, как его затылок сверлит чей-то взгляд, но когда оборачивается, то видит лишь как парни дремлют или сидят в телефонах. Доён не палится. Он бы и рад не смотреть, но мысли о произошедшем буквально притягивают его взгляд к тэёнову затылку. Вокалист много думает о том, как ему себя вести, о чем говорить и какие эмоции выражать. Лидер уже знает о его спонтанном решении остаться, но хочется доказать, что он не истеричка, которой просто нужно внимание и которая использует такие конченные методы, чтобы его получить. И мало доказать это одному. Нужно убедить в этом еще минимум 7 человек, а то и больше. Когда NCT приезжают к месту съемок шоу, Доён очень рассеян и постоянно переспрашивает, что ему говорят и что нужно делать. В голове настоящая каша, из-за чего сложно сосредоточиться, но Ким старается быть хорошим поваром и постепенно адаптируется, по-максимуму переключая внимание с личных проблем на работу. Мысли то и дело мешают нормальному функционированию, и Доён настолько напрягается, что в голове постепенно нарастает боль. Стоит съемкам закончиться, и вокалист сразу мчится к своей сумке, чтобы принять обезболивающее. Тэён сразу это замечает, как и побледневшее полчаса назад лицо друга, но ничего не может сделать, чтобы облегчить ему жизнь. На таблетках Доёну еще предстоит провести целый день. Он будет закидываться ими в перерывах между всеми этапами расписания, но к концу рабочего дня голова разболится настолько, что унять боль не удастся ни одному из имеющихся лекарств.

***

NCT 127 возвращаются в общежитие достаточно поздно и очень уставшие. Они сразу расползаются по комнатам, предварительно занимая очередь в душ. Разговаривать сил не осталось ни у кого, даже у вечно активного Хэчана, так как весь ресурс ушел на сегодняшний промоушен камбэка. Поэтому мемберы лишь изредка перебрасываются парой слов, а тишину в основном нарушают лишь звуки телефонов или шаркающие по полу ноги. Доён еле-еле доносит свое тело до кровати, аккуратно, без резких движений, укладываясь и устраивая поудобнее больную голову. Парень чувствует сильное давление на глаза и нос. Кажется, что еще немного и у него потечет кровь. Он просит Марка выключить свет, потому что даже с закрытыми глазами ощущается сильный дискомфорт, и мысленно очень благодарит младшего за понимание. Хотя бы глазам становится полегче. — Ты как? — раздается над ухом голос Тэёна. Доён не услышал, как тот вошел. Он через боль приоткрывает веки и в полумраке видит склонившегося над ним лидера. — Нормально. — Оно и видно, — хмыкает Тэён. — Тебе нужно сходить в душ. — Я не пойду. — Нужно. У тебя все волосы в лаке. Завтра из-за этой каменной укладки голова может болеть еще больше. Тэён помогает Доёну встать и дойти до душевой, пропуская его вне очереди. — Тебе помочь? — Нет. Я сам. — А если тебе станет хуже? — Ты сам меня сюда притащил, — устало тянет Доён, пока Тэён настойчиво держит его руку. — Успокойся, если буду умирать — позову. — Только дверь не закрывай. Доён закатывает глаза, сразу жалея об этом, потому что голова сразу отзывается пульсирующе-давящей болью. Освобождаясь от чужой хватки, он заходит в душевую, все же не запирая дверь за замок, и быстро раздевается, чтобы помыться. Массировать голову шампунем оказывается приятно, и боль даже немного отступает, но приходится быстро закругляться, потому как из-за пара становится тяжело дышать и начинает кружиться голова. Доён быстро вытирается и сушит голову феном, на последнем издыхании выползая из душевой и чуть ли не падая в руки ожидающего его Тэёна. — Донести? — на полном серьезе интересуется лидер, но вокалист отмахивается. — Иди ты. Тэён все же помогает Доёну вернуться в кровать и усаживается рядом с ним. — Хочешь, помассирую голову? У меня как-то был массажер для головы, хорошо помогал при боли. Жаль, что потерял при переезде сюда. — Если можешь, — отвечает Доён, не видящий смысла отказываться, если это поможет его черепу не расколоться на части, потому как он уже вот-вот сделает это. Тэён подсаживается ближе и запускает свои пальцы в волосы друга, начиная аккуратно массировать круговыми движениями. Выпутавшись из густых волос, он проводит ладонями от лба к затылку, а затем от висков до ушей, и от них снова к затылку. — Как болит? Где? — интересуется Тэён, продолжая двигать руками. — То давит, то пульсирует. Болит как бы кольцом. Знаешь, будто обруч сжимает голову. Врач сказал, что это, вроде как, на фоне стресса. — Ну да, я читал о таком. Подушечками пальцев Тэён массирует лоб и область бровей, виски, переходит обратно к голове, а затем спускается к шее, ладонями проводя от затылка до плеч. Он наслаждается прикосновениями, а Доён чувствует, как ему действительно становится легче. Кожа разогревается, сознание успокаивается и боль постепенно отступает. Тэён сжимает пряди волос, немного натягивая, и прорабатывает так всю голову несколько минут, а затем отстраняется и заглядывает в расслабленное лицо друга. — Ну как? Лучше? — Угум, — легонько кивает Доён, удерживая желание подставить голову обратно под тэёновы руки. Очень хочется продлить этот массаж, но попросить не хватает наглости. — Спасибо. — Обращайся, — улыбается Тэён. — Шутишь? — Ничуть. Доён смотрит на лицо Тэёна, и ему внезапно становится ужасно стыдно за то, что он тогда ему высказал. Тэён просто замечательный лидер, с этим нельзя поспорить. Вокалисту жаль, что он так эгоистично себя вел и раскидывался обвинениями. Хочется повернуть время вспять и не делать категоричных заявлений об уходе. — Ты знаешь, что слишком много думаешь? — интересуется Ли. Вопрос Тэёна заставляет Доёна врасплох, и он испуганно выдает: — А? — У тебя на лице написано, что ты о чем-то задумался. Меньше думай. Либо делись этими мыслями со мной. Лицо лидера серьезно, и вокалисту становится не по себе, будто он — раскрытая книга, которую Тэён может легко и безошибочно прочесть. — Я просто залип. Но спасибо, хён. Благодаря тебе мне стало намного легче. Ты не против, если я лягу спать? — Конечно. Тэён встает с кровати, позволяя Доёну лечь, заботливо накрывает его одеялом и идет к выходу из комнаты. У двери его останавливает тихий голос друга: — Спокойной ночи, — мягко прощается Доён, смотря парню вслед. — Спокойной ночи. Отдыхай, — улыбается Тэён и выходит, тихо закрывая за собой дверь. Последнее, что слышит вокалист, это как в комнату возвращается Марк и укладывается в свою постель, а затем окончательно проваливается в сон.

***

Покинув комнату Доёна, Тэён замечает сидящего на кухне Джонни, и идет к нему, тоже наливая себе чай и усаживаясь напротив. — Все нормально? — интересуется Ёнхо, глядя на задумчивый вид лидера. — Типа того. Доён, вроде как, передумал уходить, — делится Тэён аккуратными выводами. — Правда? Как ты его переубедил? — в голосе американца удивление и радость. — Думаю, это не моя заслуга, а общая. Знаешь, несмотря на то, что Доён чуть ли не прямым текстом сказал, что не уйдет, мне все равно неспокойно. Тэён постукивает пальцами по кружке, изучая свое отражение в содержимом. — Почему? — Знаешь, у него какое-то искаженное мышление, как мне кажется. Вроде как, он не умеет ценить себя. Или же разучился, я не знаю. — Например? — Джонни всегда слушает внимательно и старается быстро найти решение любой проблемы, поэтому говорить с ним особенно легко. — Он будто боится принимать какую-то помощь, старается все держать в себе. Вот буквально сегодня — ни словом не обмолвился, что голова раскалывается. Все терпел и терпел, — Тэён поднимает глаза на Джонни и обреченно выдыхает. — Иногда мне кажется, что в его голове совсем нет радостных мыслей. Взгляд такой… тяжелый. — Думаю, это решается временем. Не все сразу, ты же понимаешь? — Понимаю. Но мне кажется, что его рефлексия работает в обратном нужному направлении. Мы делаем шаг, а его тяжелые мысли возвращают его сразу на несколько назад. Я просто не успеваю за ним. Чтобы ему помочь, нужно делать намного больше, — рассуждает Тэён. — Нет. Ты делаешь достаточно. А такие вот мысли как раз становятся причиной подобных конфликтов. Не зарывай себя, пытаясь помочь другим, — серьезно отрезает Джонни. Тэён смотрит на него и понимает, что друг совершенно точно прав, но где взять уверенность и способность балансировать на тонкой грани. — Помни, что ты не один, окей? Все обязательно придет в норму, только не торопи события и не загоняйся. — Легко сказать, — усмехается Тэён. — Но я тебя понял. Спасибо. — Всегда пожалуйста, — весело отвечает Ёнхо. Парни в тишине допивают чай, так как сил после трудного дня на обсуждение еще чего-либо просто не осталось, и встают из-за стола, расходясь по своим комнатам.