сокрытое и тайное

***

Июль 1993г.

Сходить с ума было не весело от слова совсем. Навязчивые мысли крутились в голове и заставали врасплох в самые неподходящие моменты днем, а ночные кошмары не давали спать. Чем больше времени проходило, тем сильнее Мел хотелось обсудить свои тревоги. Но с кем? Самым очевидным ответом были родители, к которым у нее было больше всего вопросов. Начинать разговор с Тедом и Андромедой было откровенно страшно. Интуиция истошно вопила о том, что этот разговор ей совсем не понравится и изменит все. Последние недели учебного года Мел отчаянно пыталась нагнать школьную программу и разрывалась между дополнительными занятиями и библиотекой, пытаясь отыскать информацию о змееустах. Голова кружилась от всех переплетений именитых магических родословных, но она не нашла ни одного упоминания о волшебниках с фамилией Розье или Блэк, которые умели бы говорить со змеями. Если бы ее старшая сестра тоже не обладала бы редким магическим талантом, Мел бы решила, что они не родные. Хотя, подобные мысли все равно проскальзывали, даже не смотря на то, что Мел была очень сильно похожа на маму. Но как так получилось, что Нимфадора родилась с замечательным даром метаморфизма, а ей достался дар, присущий злым темным волшебникам? Еще хуже ситуацию делало то, что после того, как ее и всех остальных жертв василиска расколдовали, Джинни, младшая сестра Фреда и Джорджа, реагировала на ее присутствие не совсем адекватно. Мел только-только пришла в себя и разминала мышцы под чутким руководством мадам Помфри, как в больничное крыло зашли насквозь мокрые и грязные младшие Уизли вместе с родителями и осоловевшим профессором Локонсом. Рон тут же бросился к Гермионе и Колину, а Джинни замерла на месте и побледнела так, словно узрела смерть воочию. Несколько долгих мгновений они смотрели в глаза друг друга, пока школьная целительница не взяла девочку в оборот, напоив ее успокаивающим зельем и отправив за ширму переодеваться, а Рон весьма эмоционально и в ярких красках описывал их с Гарри злоключения. О самой Тайной Комнате Рон ничего не рассказал, заговорщически переглядываясь с Гермионой. С тех самых пор Мел старалась держаться подальше от Джинни и, соответственно, от воспылавших братской любовью близнецов. Конечно же, ей тоже перепало немало внимания от них, Джордж в весьма ехидной форме порадовался, что за пол года Мел снова стала ниже их ростом, а Фред пытался выяснить, как именно выглядел василиск. — Как смерть, — ответила она тогда с обреченностью в голосе, ее голова снова втянулась в плечи, а спина покрылась мурашками ужаса. Кэти гладила ее по плечу и лепетала что-то успокаивающее, смиряя близнецов осуждающим взглядом, а Ли, с присущей ему невозмутимостью, весьма ощутимо, но беззлобно пихнул Фреда локтем. К этой теме они больше не возвращались. За неполные пол года, что Мел провела в оцепенении, многое изменилось. Ее друзья приобрели привычку незаметно подкладывать в ее сумку различные сладости. Мел подозревала Кэти, потому что именно с ней она проводила большую часть свободного времени, когда у нее не оставалось сил на дополнительные занятия и библиотеку, но подруга только загадочно улыбалась и отрицательно качала головой на все вопросы. У близнецов как будто бы добавилось ума и ответственности, а Ли явно ухаживал за Анджелиной. Мел сделала мысленную отметку в голове, записав Джордана в список клуба предателей, но такой сильной ревности, как с Кэти, она не испытывала, поэтому наблюдала за бесплодными попытками Ли впечатлить неприступную охотницу гриффиндорской команды по квиддичу, снисходительно улыбаясь. Когда-то давно профессор МакГонагалл дала ей совет доверять друзьям, и как бы сильно Мел не хотелось ему следовать, были вещи, которые она весьма трусливо предпочла скрыть. Во время ночного праздника в честь победы Гарри над чудовищем Слизерина, Мел, как и все остальные пострадавшие, подошла к храброму второкурснику, чтобы искренне поблагодарить его. Как только он заметил ее, улыбка пропала с его лица, а глаза сделались такие же ошеломленные, как и у Джинни. Сложив два плюс два, Мел догадалась, что в Тайной Комнате произошло что-то такое, что заставляло первокурсницу пугаться, а Гарри нервничать, когда она оказывалась рядом. С тех пор Мел часто ловила на себе задумчивые и обеспокоенные взгляды Гарри, словно он хотел подойти и заговорить с ней, но не решался, а она не оставляла ему шанса сделать это, трусливо избегая его. За день до отъезда из Хогвартса Гарри подкараулил ее у входа в гостиную поздно вечером. Деваться было некуда, ей так или иначе нужно было вернуться в общежитие, потому что даже после того, как замок стал безопасен, ей было невыносимо страшно ходить по коридорам Хогвартса в одиночестве. Между ними повисло напряженное и неловкое молчание. На горизонте не было видно не единой души, и Мел напрягалась все сильнее. — Ты тоже змееуст? — спросил Гарри в лоб, нахмурившись. — Я не понимаю, о чем ты, — начала говорить Мел, почувствовав, как ее сердце ушло в пятки. — Я никому не рассказывал, — перебил ее Гарри, подходя ближе, а Мел облегченно выдохнула. — Даже профессор Дамблдор не знает, только я и Джинни, потому что она разговаривала с ним... Мел с изумлением поняла, что он смотрит на нее без страха и осуждения, а с искренним беспокойством. — С ним? — переспросила Мел высоким голосом, догадавшись, о ком говорит Гарри. — С Волдемортом, — второкурсник спокойно кивнул. — Точнее, с его молодой версией. — он замолчал, не зная, как объяснить. Мел в ужасе замотала головой, пытаясь остановить Гарри. Слушать его дальше у нее не было ни сил, ни желания. Она решительно направилась к портрету Толстой Дамы, слегка отпихивая его в сторону. — Я хотел предупредить тебя! — затараторил Гарри, хватая ее за руку. — Он не упоминал твоего имени, но был очень зол и даже разочарован, что он не единственный наследник. Он сказал, что ты его следующая цель, сразу после меня... Я было подумал, что ты его дальняя родственница, но он так смеялся... — Этого не может быть, мой отец маглорожденный, а мама из семьи Блэков, но их родовое древо никогда не пересекалось со Слизерином... — слабо ответила Мел, но быстро замолчала, когда вспомнила, что говорить о Блэках с Гарри — не самая умная мысль. — В любом случае, будь осторожна, ладно? Эта версия Волдеморта погибла из-за того, что я уничтожил его дневник, — он судорожно выдохнул, а Мел почувствовала себя еще неуютнее и тревожнее. Почему он так беспокоится о ней? — Профессор Дамблдор считает, что он жив и вернется рано или поздно. — Я поняла, — произнесла Мел, аккуратно высвобождая запястье из хватки Гарри и отходя от него на несколько шагов. — Можешь пообещать мне, что никому об этом не расскажешь? И можешь поговорить по этому поводу с Джинни, потому что она бледнеет и пугается, стоит ей меня заметить. — Хорошо, — он кивнул и даже улыбнулся, по-доброму и дружелюбно, а потом снова нахмурился. — Я знаю, что Драко... — Гарри в очередной раз замялся, — твой родственник, но мистер Малфой был тем, кто подкинул Джинни дневник, из-за которого она стала одержима и открыла Тайную Комнату. Пообещай мне, что будешь осторожна с их семейкой. Мел быстро намотала информацию на ус, вспомнив, каким обиженным на весь мир был Драко после того, как Дамблдора восстановили на должности директора, а его отца исключили из Попечительского Совета. За пять месяцев без ее надзора, Малфой-младший совсем отбился от рук, стал неприятным и озлобленным и не стеснялся задирать маглорожденных и использовать грязные ругательства в ее присутствии. Мел старалась не обижаться на кузена, потому что знала, как болезненно он переносит удары по его гордости, но доверия к Малфоям это не добавило. — Я приму это к сведению, — ответила Мел, собрав все свои внутренние силы, чтобы сохранить внешнюю невозмутимость и протянуть Гарри руку для рукопожатия. Поттер очаровательно покраснел, отвечая на рукопожатие, и это заставило Мел улыбнуться. Из-за того, что Гарри тоже знал парселтанг и явно не был темным волшебником, она почувствовала себя лучше и немного успокоилась. Мел встала с кровати и открыла окно, чтобы впустить в спальню свежий морской воздух Английского канала. Очередная бессонная ночь не принесла ей ничего кроме кошмаров и новых сомнений. Ей постоянно снились змеи, высокая фигура человека в черном плаще и огромные, желтые глаза василиска, из-за чего она в ужасе просыпалась и больше не могла уснуть. Она не в первый раз переосмысляла все происходящее, пытаясь найти выход из ситуации или человека, который поможет ей принять решение. Тяжело вздохнув, она села за рабочий стол, подозвав к себе вернувшегося с ночной охоты Скерцо. — Как насчет небольшого путешествия в Румынию, приятель? — спросила она, ласково почесывая важно распушившуюся сову. Скерцо утвердительно ухнул, клювом подтолкнув к ней карандаш и пустой пергамент. Мел аккуратно достала последнее письмо от друга по переписке и перечитала его. Собравшись с мыслями, она начала писать, нервно крутя в свободной руке драконью чешуйку.       «Дорогой Чарли...» Мел не видела Чарли Уизли два года и даже начала забывать, как он выглядит, но исходящее от него ощущение спокойствия и поддержки, которое Мел сохранила в своих воспоминаниях навсегда, наполняло каждое письмо от него. Она хранила все письма, которые когда либо получала, но у писем Чарли была отдельная шкатулка, о которой никто не знал. Ответ из Румынии, как и всегда, пришел через несколько недель, а уставший Скерцо уснул прямо на кровати хозяйки, даже не посмотрев в сторону любимых совиных лакомств. Мел нетерпеливо развернула конверт, отложив очередную причудливую чешуйку в сторону. Чарли всегда присылал ей маленькие сувенирчики, чтобы поддержать, но на этот раз она совсем не обрадовалась подарку. За время ожидания она успела накрутить себя и напридумывать различных ужасов и небылиц. Теперь она с подозрением относилась к любым словам родителей, а на Андромеду и вовсе косо посматривала. Одна из ее безумных теорий состояла в том, что мама изменила отцу с заезжим индийским магом. Посоветовав все-таки поговорить с родителями, Чарли в весьма тактичной, но прямолинейной форме назвал ее глупышкой, из-за чего Мел раскраснелась, и трусихой, из-за чего Мел расстроилась, потому что это была правда. Она полностью разочаровалась в себе как в гриффиндорке, потому что храбрости в ней не было ни на йоту. Мистер и миссис Тонкс не могли не почувствовать, что с их дочерью происходит что-то странное и сами пытались завязать разговор, задавали вопросы о ее самочувствии, а Мел позорно сбегала в свою комнату. Летние каникулы казались бесконечными и не приносили никакой радости. Она пыталась схитрить, найти обходной путь, но письмо от Чарли только сделало все еще сложнее. Когда Мел наконец-то решилась поговорить хотя бы с сестрой, Нимфадора начала пропадать на работе сутками, а ночевать она оставалась в служебной квартирке в Лондоне, если у нее вообще появлялась такая возможность. За весь август они виделись всего пару раз, и им не разу не удалось поговорить наедине, и все из-за сбежавшего из Азкабана Сириуса Блэка. Дора изо всех сил пыталась выслужиться, чтобы ее не отстранили от службы, а родители снова начали ограждать младшую дочь от внешнего мира, чего она искренне не понимала. Какое Сириусу Блэку вообще есть до нее дело? Право на посещение Косого Переулка и самостоятельное совершение покупок к школе ей пришлось отстаивать через скандал. Мел никогда раньше не ругалась с мамой, потому что искренне боялась расстроить и разочаровать ее, но на этот раз ее природная вредность взяла вверх. В конце концов, ей уже четырнадцать лет, она пережила нападение василиска и может позаботиться о себе самостоятельно. Мел упрямо отстаивала свое мнение и даже повысила на родителей голос к их совершенному изумлению. Она завидовала черной завистью всей семье Уизли, потому что они целый месяц провели в Египте, но испытывала некоторое облегчение, потому что Скерцо успел застать Чарли еще в Румынии. Если бы не его письмо, она бы точно сошла с ума. Единственные путешествия, которые были доступны Мел, это перемещение через каминную сеть с помощью летучего пороха до поместья Малфоев, но и там она не испытывала никакой радости. После разговора с Гарри она начала относиться к ним с настороженностью и подозрением, а дядя Люциус и вовсе вызывал у нее опасения. С Драко она разругалась, потому что он искренне не понимал, какой опасности мистер Малфой подверг учеников Хогвартса, а аргумент, что Мел тоже пострадала, он пропускал мимо ушей. — Ты же не умерла, — заявил он, вальяжно раскинувшись на диване, а Мел испытала сильное желание надрать ему эти самые уши, но Драко сильно вытянулся за лето, поэтому Мел опасалась, что уши надерут именно ей. Их жизненные принципы различались настолько, что сглаживать острые углы становилось все сложнее. Драко становился все больше похожим на отца, и это тревожило Мел все сильнее. Тогда, тетя Нарцисса отвела ее в сторону и попросила не обижаться на него, рассказала, как сильно Драко перепугался тогда, в декабре, и что он решил остаться в Хогвартсе на рождество ради нее, и Мел сразу же его простила. Долго злиться и обижаться на кузена у нее не получалось, несмотря на все его высокомерие и несносность. Но это не уменьшило количество претензий, которые у нее имелись к мистеру Малфою. Как и всегда, Мел решила промолчать и не накалять обстановку. Ведь если долго игнорировать проблему, то она рано или поздно исчезнет, да?

***

Мел игнорировала проблемы профессионально и умело, поэтому она так и не поговорила ни с родителями, ни с сестрой, ни с тетей Нарциссой. Тепло распрощавшись с Андромедой и Тедом, Мел в очередной раз заметила пугающий плакат с движущимся фотографиями ее двоюродного дяди. Все вертикальные поверхности на платформе были завешаны этими объявлениями о розыске. Раздраженно фыркнув, она побрела к последнему вагону, где, скорее-всего, еще остались свободные купе. Чемодан тяжело оттягивал руки, как и пустая клетка. Скерцо, как обычно, добирался до Хогвартса самостоятельно. Внезапно, за ее спиной появился кто-то достаточно высокий, чтобы слегка нависнуть сверху. Этот кто-то бесцеремонно выхватил у нее чемодан. — Ну привет, — сказал он, а Мел раздраженно зашипела, опасливо закрыв рот руками и быстро развернувшись. — Привет, Фред, — ответила она, недовольно глядя на парня снизу вверх. Это маленькое соревнование по поводу того, кто выше, а кто ниже, уже давно перестало забавлять ее. Особенно теперь, когда она едва доставала макушкой до его подбородка. — Вообще-то я Джордж, — заявил парень, несносно ухмыляясь. — У Джорджа есть родинка на шее, и нос у него не такой прямой, — перебила его Мел, и прежде чем Фред успел сказать еще что-то, продолжила. — И он все равно выглядит лучше, чем ты. — Ай, ты ранила меня в самое сердце, — Фред снова ухмыльнулся, еще несноснее чем прежде, и попытался драматично приложить свободную руку к груди. — А я все равно выше тебя. — Гордись этим всю жизнь, — фыркнула Мел, утешающе положив руку ему на плечо и покачав головой, намекая на то, что гордиться ему больше не чем. — А где, собственно, Джордж? — Ищет свободное купе, а я, — акцентировал Фред последнее слово, — искал тебя. Как видишь, я взял на себя более приятную задачу. Мел с опаской убрала руку с плеча старшего близнеца, постаравшись сохранить нейтральное выражение лица. Она наделась, что ей это все показалось. — Понятно, — Мел кивнула и покачнулась, когда Хогвартс-экспресс тронулся. — Пошли обратно, — Фред продолжал довольно улыбаться, по-джентельменски освободив проход, чтобы она шла впереди него. Джордж уже ждал их в соседнем вагоне, нахально выгоняя из купе зашуганных второкурсников со Слизерина. Мел осуждающе нахмурилась, а Джордж заговорщически подмигнул ей, заключая в медвежьи объятия, пока Фред затаскивал внутрь ее чемодан и пустую совиную клетку. Не то, чтобы они с Джорджем никогда не обнимались, а Фред был таким же ехидным и противным как всегда, но здесь явно происходило что-то странное и непонятное. Близнецы определенно подкинули ей новую пищу для размышлений, как будто ей до этого было мало проблем. Выпутавшись из объятий и сев на диван поближе к окну, Мел с подозрением переводила взгляд с одного брата на другого. Она уже устала удивляться метаморфозам, происходившим с ее друзьями и одноклассниками в течении лета, пока они не виделись. Даже Драко, с которым она проводила время каждую неделю, резко вытянулся, а его голос сломался, только иногда срываясь на девчачий визг. Но некоторые вещи в этом мире оставались неизменными, например, раздражающие ехидные ухмылки близнецов во все тридцать два, особо заметные на фоне их загорелой кожи. Это утешало. — Ну, и как там в Египте? — спросила Мел, открыв ящик Пандоры. О поездке Фред и Джордж рассказывали с небывалым энтузиазмом, да таким, что у них не получалось заканчивать фразы и мысли друг друга, как они это делали обычно. Каждый перетягивал одеяло на себя, перебивал и перекрикивал, кривляясь и махая руками, пытаясь рассмешить Мел. Поначалу она хмурилась, потому что завидовала, потом осуждающе щурилась, потому что сочувствовала несчастному Перси, ставшему главным объектом для розыгрышей близнецов, потому что Чарли и Билл защищали младших. Но вскоре Мел не выдержала и рассмеялась. Она искренне хихикала над их балаганщиной, ужимками и представлениями. Таких очаровательных щалопаев еще поискать. Продавщица магических сладостей, заглянувшая в их купе, тоже какое-то время слушала увлекательный рассказ, и, так и не добившись от них никакого внимания, пошла дальше. — Кстати, мы кое-что тебе привезли, — объявил Джордж, а глаза его предвкушающе заблестели. Загребущие ручки Мел зачесались. Если близнецы подарят ей какое-нибудь этническое украшение, интересный камушек или любую другую прелестную памятную вещицу из Египта, то она сама набросится на них с горячими объятьями. Изящным и эффектным движением фокусника словно из ниоткуда Фред вытащил и протянул ей... открытку? Мел почувствовала, что от усилий, которые она прикладывает, чтобы продолжать улыбаться, у нее сейчас лицо пополам треснет. В конце концов, ей нужно быть благодарной хотя бы за то, что они о ней вообще подумали. — Как мило, — пролепетала Мел, забирая цветной кусок картона, а ухмылки близнецов становились все ехиднее. — Спасибо... — И еще вот это, — наконец сдался Фред, встав и достав из чемодана коробку, очевидно, с какими-то сладостями. Мел не стала дожидаться, пока он протянет ей коробку, и, отбросив открытку, случайно впечатавшуюся в лоб Джорджа, выхватила подарок из рук старшего близнеца. — Египетское печенье! — возвестила она радостно, доставая из упаковки одну штучку и тут же запихивая ее в рот. — Оно называется какх, — сказал Джордж, драматично обмахивая пострадавший лоб злосчастной открыткой. — Как-как? — переспросила Мел с поддразниванием, смеясь и давясь печеньем. — Какх, — поправил ее Фред, закатив глаза. — Зря ты так сразу есть начала. Вот эти, полностью белые — с медом и орехами, из маггловской пекарни, а те, что с узорами — с самыми разными вкусами, что-то вроде наших «Берти Боттс». Все трое разом непроизвольно поморщились. Конфеты со вкусом носков или соплей не нравились никому. Близнецы имели дурацкую привычку подбрасывать эти конфеты в еду всех несчастных, оказавшихся сидящими рядом с ними за столом Гриффиндора. Мел с Кэти, дабы донести до Фреда и Джорджа, что эти их розыгрыши совсем не смешные, а и вовсе неприятные, начали делать тоже самое. На том они и заключили мирный договор, и отныне от неожиданных сюрпризов в виде напичканных магическими конфетами кусков пирогов страдали только слизеринцы и Перси. Мел повезло и она схватилась за полностью белое из-за сахарной пудры печенье. На вторую половину коробки она теперь смотрела с опаской. — Э-э-э, нет, — отрезала Мел, когда Фред и Джордж потянулись к коробке. — Это мое! И это тоже мое, — зашипела она, ударяя Фреда по протянутой к печенью ладони, а потом отбирая у Джорджа открытку. — Смотри, не лопни, — ответил Джордж, расслабленно закидывая руки за голову и наблюдая, как его брат пытается добраться до коробки другой ладонью, опасливо отводя пострадавшую в сторону. — Открытку тоже съешь? — съязвил Фред, делая резкий выпад вперед. — Съем, только чтобы тебе не досталась, — прошипела Мел в той же зловредной манере, ловко спрятав подарки за спиной. Было в близнецах что-то такое беззаботное и веселое, что не могло не восхищать и не притягивать. И все-таки она очень им завидовала. наверняка, они успели попробовать и другие египетские сладости во время семейного путешествия. — Ладно, — сказала она, когда заметила, что Уизли уже не выглядят такими веселыми и беззаботными. — Мне очень приятно, что вы подумали обо мне. Спасибо большое. Не стоило вести себя как неблагодарная сволочь, и ее проблемы совсем ее не оправдывают. Мальчики не виноваты, что Мел постоянно нервничает и злится. — Нам тоже очень приятно, что мы о тебе подумали, — нахально ухмыльнулся Фред, а Джордж с силой пихнул его локтем в живот. Повисла неловкая тишина, Мел возвела глаза к потолку, делая вид, что ее тут вообще нет. В прочем, она достала коробку с печеньем из-за спины и поставила ее на сидение между близнецами. — Угощайтесь. Только магические не берите, я чуть позже накормлю ими Кэти и Ли, раз их тут нет, — попыталась пошутить она. — Где они кстати? — А мы надеялись, что ты не спросишь, — тяжело вздохнул Джордж. — Ответ тебе не понравится, — предупредил ее Фред, — неужели нас двоих тебе недостаточно? Ей много что не нравилось, начиная от странного и навязчивого поведения Фреда, заканчивая собственной жизнью. — Я уже догадалась, что они с Алисией и Анджелиной, — пробурчала она мрачно, а в голове уже зрел план страшной мести. — Какие самые противные вкусы вам попадались? — поинтересовалась она с наигранной невинностью. — Хотя бы Ли в живых оставь, — как-то совершенно по-особенному ухмыльнулся Фред, до того ехидно и мерзопакостно, что стало совершенно ясно — участь Джордана ждет незавидная. — И не только он, — Джордж отзеркалил ухмылку старшего брата. Видимо кто-то еще станет жертвой подколов умников Уизли, а Мел не хотела знать кто. Главное, что не она. — Вам не кажется, что как-то резко похолодало? — она поежилась, как поезд начал тормозить, а освещение засбоило. Из рта вырвался пар, а на окнах начала появляться изморозь. Неужели кто-то напортачил с замораживающим заклинанием? Хогвартс-экспресс резко остановился, и Мел, сидевшая спиной по направлению движения, полетела лбом вперед в противоположное сидение. — Ой! — Прости, Джордж, — сказала она виновато. Кажется, она заехала локтем прямо ему в живот. — Я не Джордж, а Фред, — заявил он голосом невинной оскорбленности. — Сейчас не время для ваших дурацких шуточек. Я сидела прямо напротив Джорджа. — Ну да. Но поймал то тебя я! — Большое спасибо, отпусти меня уже. И наколдуйте кто-нибудь Люмос. Джордж махнул волшебной палочкой, зажигая свет на кончике, а Фред совсем непочтительно скинул ее на сидение рядом с окном и встал, открывая дверь в купе. — Ну что там? — Ничего хорошего, — ответил Фред, захлопывая дверь, защелкивая ее на щеколду. Это было еще мягко сказано. Внезапно стало куда холоднее, в животе появилось мерзкое ощущение древнего как сам мир голода, словно Мел не ела не меньше недели. У нее совсем пропали силы, захотелось свернуться в клубочек и спрятаться. Отчаяние и одиночество накатили мощной разрушающей волной, плечи безвольно обвисли. Мел умудрилась вцепиться за руку Джорджа. Его ладонь была не менее холодной, чем ее собственная. Черная размытая фигура проскользила мимо их купе, стекло на двери покрылось ледяными узорами. Фред не выдержал и отшатнулся назад, но, к его чести, он смог вытащить волшебную палочку и направить ее на дверь, шепча запирающие заклинания. Джордж сделал тоже самое, а Мел начала мысленно молиться, схватив свободную ладонь Фреда второй рукой, вместо того, чтобы достать собственную палочку. Фигура плавно затормозила и словно повернула голову в их сторону. Движения темного фантома были неестественными и жуткими. Спина Мел покрылась липким потом ужаса, а перед глазами стояли неясные образы огромных ярко-желтых глаз и каких-то незнакомых людей в черных мантиях. Одно текучее движение рукой, и защитные заклинания развеялись, словно их и не было, а дверь открылась. Хлипкий замок казался совершенно беспомощным перед черной беспроглядной бездной. У Мел пропали любые силы сопротивляться, и даже мальчики опустили палочки. Безысходность они разделяли одну на троих. Белая вспышка энергии пронеслась по всему поезду, сметая темную тварь. Дышать сразу стало легче, как будто кто-то разжал невидимые пальцы на горле. Освещение снова заработало, а мир окрасился теплыми красками. — Это был... дементор? — выдавила Мел из себя, неверующе смотря на близнецов и пытаясь разжать свои окоченевшие ладони. Ощущение до тошноты напоминало проклятье василиска. — Похоже на то, — Джордж неуютно поежился. — А белая вспышка была заклинанием патронуса, — добавил Фред, устало опускаясь на сидение напротив них. Все трое с невероятным голодом воззрились на коробку с египетским печеньем. — Сладкого хочется, — пробормотал Фред, словно ни на что не намекая. — Мне тоже. — И мне. В коробке не осталось даже крошек, не то что печений с неизвестными гадкими вкусами, а остаток пути прошел без происшествий, хоть Мел и порывалась пойти проверить Драко и Кэти с Ли, но сил совсем не было. Постепенно близнецы вернулись в их типичное состояние горе-шутов, несмотря на то, что обсуждение вышло мрачным и безрадостным, как и само появление дементора. Что ему было нужно от трех учеников Хогварста? Интуиция и собственные догадки подсказывали, что явно не Джордж с Фредом.