От тебя к тебе

      - Обязательно нужно было тащиться в караоке? – недовольно пробурчал Сынмин.       - Ой, да ладно тебе, - махнула я рукой. – Ты даже представить себе не можешь, как ждала этого дня.       А я долго ждала этого дня. А именно – дня увольнения с идиотской работы! Сегодня, собрав все оставшиеся вещи, я с преогромным удовольствием покинула больную на голову контору. Прощай, лузер – начальник, который кормил обещаниями о повышении! Прощайте, офисные крыски, чьи личные жизни кот наплакал! Прощайте, потраченные попусту слёзы и нервы! Навстречу новой жизни! Навстречу новой «я»! Но для начала – нужно отметить день освобождения от офисного рабства. И для меня самым лучшим решением стал - поход в караоке. Хочу выпить напитков покрепче, и выплеснуть весь тот негатив и душу через музыку.       - Только не переборщи, как в прошлый раз, ладно? А то тогда заработала себе отравление, и неделю из дома не выходила.       - Ой, ну не надо только меня демонизировать, а? - исподлобья посмотрела я на парня. – Я не настолько люблю выпить.       - По прошлой выходке не скажешь, что ты за здоровый образ жизни.       - Ой, завались. В прошлый раз у меня был повод, чтобы выпить.       - Да, да. Бывший ушёл к твоей подруге. Мы все это помним.       - Мы?       - Ты, я и твой рюкзак, - указывает он взглядом за спину.       - Ой, давай забудем, - отвечаю ему, пытаясь выбросить из головы то, как мой рюкзак пострадал, став мешком для чрезвычайных ситуаций. – Сегодня всё будет по-другому.       Подхватив его под руку, как обычно я гуляю с подругами, уверенным шагом веду в заведение.       Здесь как обычно полумрак, но именно это мне и нравится. Как и то, что тут очень хорошая акустика и вкуснейшие коктейли. Слышны голоса поющих: кто-то старается из всех сил, надрывая голос, кто-то поёт расслабленно для души. А кто-то едва слышно, явно стесняясь своего голоса, исполнял известные песни. Как же давно я здесь не была!       Мы записываемся, платим за два часа, и направляемся к нужной комнатке. В голове я уже прокручиваю плейлист песен, которые я буду исполнять в первую очередь. Нужно будет начать с чего-то весёлого и романтичного. Может, с «Love Scenario»? Или же с энергичной «Boy with Luv»? Нет, начну с «Fancy». Чёрт, а дальше тогда что? Спеть что ли нежнейшую «Love poem»? Или «Take me home»? Ааа, как же сложно! Столько песен, а у нас только два часа, чтобы спеть то, что так хочется.       - Мы пришли, - вывел меня из раздумий Сынмин.       И, правда - моя любимая комната №15. Я подпрыгиваю от предвкушения этого вечера.       - Ура, ура, ура! - взвизгиваю я, от чего Сынмин непонимающе смотрит на меня.       - Ладно, пойдём уже, - друг слегка напряженно открывает дверь, и я от счастья хлопаю в ладоши.       С последнего раза ничего не поменялось — огромный диван вдоль стен, столик с каталогом песен и меню, колонки, из которых едва слышно лилась незатейливая мелодия, и телевизор, на котором пролетала надпись «Добро пожаловать!».       Сев за стол, я тут же принялась листать каталог. Всматривалась в мелкий шрифт, пытаясь найти нужный мне трек.       - Что будешь заказывать? - спрашивает Сынмин, подходя к специальному телефону.       - Давай то же, что и в прошлый раз, - отвечаю, не отрывая взгляда от списка песен.       - Окей.       Сделав заказ, парень садится рядом.       - Кто будет первый? - задаю вопрос, прикрыв книжонку.       Он выставляет руку вперёд. Камень, ножницы, бумага. Отлично. Убрав в сторону ненужную вещь, вытягиваю руку.       - Камень…       - Ножницы…       - Бумага! - выкрикиваем одновременно.       У Сынмина бумага, а у меня ножницы. Ага, я победила! Со смехом ведьмы я «разрезаю» его ладонь пальцами, ликуя своей маленькой победе, но друг не расстроен. Его забавляет моё поведение, и он улыбается, ожидая, когда я найду нужный мне номер трека.       Через минуту нам принесли закуски, коктейли, и бутылку соджу. Налив в рюмки немного напитка, произношу тост:       - За начало новой жизни! ************       - Я же говорил, не перебарщивай.       - Ой, иди-ка ты на…       Не успеваю я договорить, как на меня снова накатывает тошнота. Согнувшись над унитазом, я извергаю неприятную массу того, что ещё часа два-три назад было съедобно.       - Как ты? - придерживая мои волосы, вопрошает Сынмин, но в ответ лишь слышит новый звук рвотного позыва.       Отдышавшись, я нажимаю на кнопку слива и вытираю ладонью губы:       - Словно кошки в рот нагадили.       - Так, давай помогу тебе подняться, - аккуратно взяв под руки, Сынмин поднимает вверх. - Надо умыться и попить чаю.       В ногах ощущается слабость, и я валюсь, оказываясь в объятиях парня. Ну почему так несправедлива жизнь? Почему только мне после алкоголя становится так плохо, а Сынмину — хоть бы хны? Ощущение такое, что его даже вода, огонь и медные трубы не возьмут.       - Я тебя держу, - заботливо придерживая, он ведёт меня к зеркалу.       - Вижу, спасибо, - мои слова выходят раздраженными.       Я знаю, что парень беспокоится о моём самочувствии и всё такое, но у него есть одна дурацкая привычка - сначала упрекать, а потом заботиться. Именно это меня и бесило в Сынмине больше всего. Словно я не с другом разговариваю, или парнем, а со своей мамой. Именно из-за этой привычки мы и расстались.       Ох, даже вспоминать не хочу, какой скандал мне устроила мать, узнав о том, что мы расстались.       Остановившись, я перемещаю руки на раковину, ухватившись как можно крепче. Голова отвратительно гудела, а дрожь в ногах не унималась.       - Если хочешь, я могу остаться тут.       - Лучше сделай чаю.       Парень лишь кивнул, и покинул ванную. Даже не стал возражать или пререкаться. Понял, что сейчас лучше ко мне не лезть.       По голове, словно молотком, ударяет боль. Чёрт. Снова слишком много думаю. Нужно умыться и лечь в кровать.       Вздохнув, я включаю воду и набираю немного в ладони. Умываюсь, и смотрю на себя в зеркало. Тёмный макияж потёк, а из-за хайлайтера и блёсток кожа начала сверкать в холодном освещении ванной комнаты. Странно, но я не ношу кожу убийцы, да и мне давно не 17. Мне недавно стукнуло 25, а выгляжу старше своих лет. Чёртова работа всё же принесла свои плоды, только жаль что они не в виде хорошенькой суммы денег.       Умываюсь ещё раз специальным гелем, смывая косметику, и чищу зубы, пытаясь в голове восстановить события вечера. Так, мы пришли, выпили, попели песни. Затем выпили по коктейлю, снова пели. Потом ещё выпили по стопке соджу, снова песни. Какие-то песни я пела усердней, что у меня до сих пор першит в горле. Выпила одна, Сынмин отказался. Потом начала… Чёрт! Надеюсь, я ничего не выставила!       Нащупываю в кармане джинс телефон, и быстро открываю соцсеть. Чёрт, только не говори, что…       Открываю свои сторис, и зубная щетка вываливается из рук. Из телефонного динамика звучит знакомая песня в моём исполнении. Только трудно назвать исполнением. Скорее умирающим завыванием. Истошные вопли заставляют меня как можно быстрее пролистать этот позор, и нажать на кнопку блокировки экрана. Чёрт, я опять выставила свои позорные видео с караоке!       - Сынминааа! - выглянув из ванной комнаты, крикнула я злобно, но тут же почувствовала боль и, схватившись за голову, шиплю. - Ай, блять...       - Что такое? - парень с кружкой в руках оказывается в коридоре.       - Сколько раз я тебя просила — не снимать меня в караоке, - невзирая на то, что айдол находился в двух метрах от меня, я всё равно включаю телефон и показываю сторис.       Из динамика снова доносится жуткое пение, от которого мне ужасно стыдно.       - Но ты сама попросила снять, - Сынмин сделал навстречу пару шагов.       - Ты мог отказать мне! – чтобы не слушать этот позор, я заблокировала экран.       - Открой галерею, - кивком друг указал на телефон.       - Это ещё зачем?       - Открывай.       Парень сделал ещё пару шагов ко мне, а я залезаю в галерею телефона.       - Ну, открыла.       - Посмотри на фото.       Я открываю фотографии, которые идут перед видео с моим ужасным пением. На них разбитые… рюмки из-под соджу?       - Что это? - поднимаю недоуменный взгляд на айдола.       Он подошёл поближе:       - Это – твоя реакция на мой отказ.       Я похлопала глазами несколько раз. В смысле? То есть…       - Я сказал тебе первый раз, что не буду снимать, затем второй. А после третьего - ты начала кидать в меня вещи.       Я стояла и не верила своим ушам. Это… я устроила такой погром? Нет, нет, нет! Я…я не могла! Это не правда!       - Это что, - голос мой едва слышен, - шутка?       Но Сынмин лишь выдыхает:       - … нет, Юна, это не шутка.       Я застыла на месте, словно вкопанная, и просматривала фотографии в телефоне. На полу ещё валялись разбитые тарелки из-под закусок и бокалы. Да я ещё и стол перевернула. И тут в моей голове начали проявляться воспоминания вечера. Это действительно сделала я. Я не на шутку разозлилась на парня из-за того, что он отказывался меня снимать. Чёрт…       В горле застрял ком. Хотелось куда-нибудь убежать и спрятаться. Я такое устроила. Да я же… опозорила Сынмина. Что будет с ним, если узнают, что он был с какой-то ненормальной девушкой в караоке?       - Послушай, всё нормально, - увидев моё состояние, парень успокаивающе кладёт ладонь на плечо. – Я заплатил убытки, и…       - «Нормально»? – подняв на него мокрые глаза, спрашиваю я. – Какое «нормально», Сынмин? А если об этом узнает кто-нибудь? Да я же тебя опозорила!       - Ну-ка, - айдол осторожно забирает мой телефон из рук, и подаёт кружку с дымящим напитком. – На, попей немного.       Я беру в ладони и отпиваю, но из-за кома в горле не могу нормально проглотить чай. Прочищаю горло, и делаю ещё глоток. Всё равно неприятно.       - Послушай, тебя можно понять – ты в этой конторе столько нервов потеряла, а последние дни были тяжёлыми. На тебя столько навалилось, да тут ещё и я тебе наперекор пошёл.       - Н-но, - всхлипываю, вытирая слёзы рукавом толстовки, - это не оправдание тому, что я наделала. Такой бардак…       Положив ладони на плечи, певец говорит:       - Юна, посмотри на меня.       Я послушалась его, всматриваясь в карие глаза напротив. Добрые, и такие родные. В них не было ни осуждения, ни презрения. Лишь то, что мы больше не можем испытывать друг к другу. Нежность.       - Ты ни в чём не виновата, - каждое его слово звучит отчётливо. – Так получилось, с кем не бывает?       - Но… - я не договариваю, так как Сынмин приложил указательный палец к губам.       - Тс, никаких «но». Всё разрешилось хорошо, можно и о своём будущем подумать. Хорошо?       Я киваю, не говоря ни слова.       - Хорошо, - парень убирает палец. - Будешь ещё чаю?       - Нет, - виновато опускаю взгляд на кружку, - я ещё этот не допила.       - Тогда попей чай и иди спать, - в его голосе я слышу улыбку. - Тебе нужно отдохнуть.       Между нами повисла тишина. Но продлилась она недолго, так как, словно гром среди ясного неба, раздаётся телефонный звонок.       - Твою ж…- вздрагиваю от испуга.       Звучит незнакомый рингтон, значит - звонили не мне, а Сынмину. Тот достаёт телефон из заднего кармана и, посмотрев на экран, вздыхает. Странная дрожь прокатила по моей коже, от чего я спрашиваю:       - Кто звонит?       - Чан. Прости, мне нужно ехать, - парень уже собрался уйти, как я тут же останавливаю его, схватив за руку.       Знаю, что доставляю ему неудобства, но я не хотела оставаться одной в квартире. Он непонимающе поднимает на меня взгляд:       - Юна?       - Спасибо тебе за всё, что сделал для меня. Но…– мой голос почти переходит на шёпот, -…можно тебя попросить остаться со мной? Только на ночь.       По нему было видно, что он явно не ожидал услышать что-то подобное от меня.       - Пожалуйста.       Немного подумав, он говорит:       - Хорошо. Дай мне только с Чаном переговорить.       - Спасибо, - выдавливаю из себя, отпуская его руку.       Айдол уходит на кухню, а я, сжав в руках чашку, на негнущихся ногах иду в спальню. Слова парня успокоили лишь на чуть-чуть, но мысль о том, что из-за этого у него могут проблемы, заставляет меня волноваться. Присев на кровать, я сделала ещё глоток чая, и поставила чашку на тумбочку. Напрягаю слух, пытаясь понятно, о чём говорит Сынмин с Чаном. Но тщетно. Слова звучат размыто, и от этого неприятно. Чёртова волна тревоги растекается в животе и я понимаю, что она не даст мне покоя в ближайшие часы. А может — и ближайшую неделю.       Переодеваюсь в домашнюю футболку и шорты и, забравшись на кровать, я сворачиваюсь калачиком.       - Он же, сказал, что всё хорошо, - попыталась ещё раз успокоить себя. - Всё хорошо...       Но расплакалась. Беззвучно, чтобы брюнет не услышал. Мне была больно и обидно за то, что я наделала. Ну как же так? Так остро отреагировать на то, что парень отказал! Навести столько шуму! И всё из-за чего?       Неожиданно я слышу шаги парня и в спешке вытираю слёзы.       - Я договорился с Чаном, - голос друга звучит бодро.       Я стараюсь ответить ровно, но бесполезно:       - С-спасибо.       - Юна? - раздаются тихие шаги по паркету. - Ты… плачешь?       Вместо ответа вылетает лишь всхлип. Я прижимаю к себе ноги и плачу навзрыд - Сынмин бы всё равно узнал, что я плакала, смысл скрывать это?       Звук шагов по паркету становится тише, когда айдол ступает на мягкий ковер. Ощущаю, как рядом со мной тяжелеет кровать под его весом. Крепкие руки парня обнимают мою талию, притягивая к себе.       - Эй, - брюнет кладёт свою голову на моё плечо и почти шёпотом произносит: - ты чего?       Снова всхлипываю, и слёзы с новой силой катятся по щекам.       - Ты всё ещё переживаешь из-за случившегося? - он успокаивающе водит большим пальцем по ткани футболки на животе. - Тише-тише, всё хорошо.       - Тогда почему... - с новым всхлипом вылетают слова из груди, - ...мне так тревожно?       Убрав его ладони, я разворачиваюсь к нему и, шмыгнув носом:       - Ощущение, словно совершила самую непоправимую ошибку в своей жизни, и этот…страх под кожей не даёт мне успокоиться. Понимаешь, о чём я?       Парень нежно касается моих щёк руками, и большими пальцами вытирает слёзы. Они холодные, но я не вздрагиваю. Лишь смотрю на него. На лице застывает задумчивый вид, но в глазах, добрых и лучистых, читается волнение. Немного помолчав, он шепчет:       - Иди ко мне.       Я пододвигаюсь к нему, и Сынмин притягивает к себе в объятия. В них так же тепло, как и раньше. Слегка сладковатый, древесный запах парфюма касается моего носа, и я обнимаю его крепче, утыкаясь в грудь друга.       - Мне кажется, что я испытывал что-то похожее, - слышится его голос, и я ощущаю то, как его ладони успокаивающе гладят мою спину. – Возможно не до конца, но я понимаю, что ты чувствуешь, Юна. Но поверь мне – тебе не нужно нечего бояться. Всё хорошо, я рядом с тобой.       От его слов и прикосновений становится спокойнее, и я улыбаюсь.       - Всегда рядом, когда случается беда, - еле слышно говорю ему.       Я поднимаю голову, и наши взгляды встречаются.       - Всегда добр со мной, не важно, чтобы я сделала. Ты столько делаешь для меня, и никогда ничего не просишь взамен.       Он улыбается мне:       - Разве не для этого нужны друзья?       Друзья? Ах, да.       Мы находимся так близко, что невольно вспоминаю те дни, когда мы были вместе. Когда были ближе, чем просто друзья. Наши ночные разговоры по душам до утра. Объятия и поцелуи на этой самой кровати. Мечты о нашем прекрасном будущем обратились в пыль после расставания, и уже ничего не будет, как раньше. Или же…       Можно изменить хоть что-то? Могу ли я что-то поменять? Хотя бы… стать чуть ближе, но чтобы не обжечь никого?       - Спасибо тебе, Сынмин, - придвинувшись к нему, почти невесомо касаюсь его губ своими.       Парень, не ожидая такого, мягко отстраняется.       - Юна, ты чего? – с его губ слетает вопрос, а щеки его краснеют.       - Что? Я всего лишь хотела поблагодарить за то, что делаешь для меня.       - Но ведь можно и словом ска…       Я снова тянусь к нему, и чувственно касаюсь его губ. Боюсь, что друг снова отстранится, но он этого не делает.       - Разве нельзя так сказать «спасибо»?- оторвавшись от губ, спрашиваю лукаво.       - Юна, ты же понимаешь, что это не пройдёт для нас бесследно?       И вот и тот Сынмин, которого я знаю. Я что, по его мнению, - маленький ребёнок, который не понимает, что у каждого действия есть свои последствия? Да, то, что произошло в караоке – говорит обратное.       Но здесь… наедине, в этой комнате…       Всё просто и понятно.       - Тогда останови меня, если тебе не нравится, - с вызовом выдыхаю прямо в губы.       - Я не говорил, что мне не нравится с тобой целоваться… - я затыкаю его коротким поцелуем, но сквозь него он говорит: - Просто ты же понимаешь, что…       Снова целую. И друг снова говорит:       - … что мы не можем быть...       Ещё один оставляю на губах.       - … снова вместе?       На мгновение я останавливаюсь, заглядывая в его глаза. Сынмин прав – мы просто друзья. Мы больше не будем вместе. Но что мне мешает поблагодарить его?       Я слегка толкаю его в плечо, и Сынмин, недовольно сморщив нос, оказывается на спине. Оседлываю его бёдра и, упираясь руками в грудную клетку, приближаюсь к его лицу.       - Тогда останови это, и мы забудем то, что сейчас происходит.       Мой взгляд падает на его приоткрытые губы, и провожу по ним языком. Мысленно я ожидала того, что он остановит меня - столкнёт меня с себя, или положит руки на плечи и мягко отодвинет.       Сынмин не останавливает. Перехватывает инициативу, и за подбородок притягивает к себе, мягко, и одновременно мучительно целуя. Он всегда любил дразнить меня такими медленными поцелуями, в то время как мне с нетерпением хотелось преступить к более пикантным вещам.       Но сейчас я готова простить ему это и всё потому – чтобы узнать, чем обернётся эта ночь.       Затем ещё один сладкий поцелуй, наполненный нежностью и заботой. От него сердце начинает предательски биться быстрее. Я прикрываю глаза, и забываюсь в нём. Забываю про этот неприятный инцидент с караоке, и про свою бывшую работу. Все мысли о его губах – горячие, мягкие.       Чувствую, как его ладони, забираясь под ткань огромной футболки, ложатся на мою талию. Как пальцы парня почти невесомо рисуют причудливые узоры на коже. Я улыбаюсь тому, как по телу пробегает дрожь. Оторвавшись от губ друга, я шепчу:       - Как насчёт того, чтобы избавиться от одежды?       От мягкой улыбки айдола в груди разливается тепло.       - Я только за, - отвечает он, слегка поднимаясь.       Поднявшись немного, я снимаю с себя футболку, оставаясь в лифчике и шортах. Сынмин наблюдал за мной, параллельно расстёгивая пуговицы на рубашке. Кожей ощущаю ночную прохладу, и слегка вздрагиваю от холода, и это не остаётся незамеченным. Брюнет прижимается ко мне всем телом, покрывая поцелуями мою шею. Его руки скользят по моей спине, и умело расстёгивают бюстгальтер. Я забываю, как дышать, смотря на то, как парень снимает бельё с меня, и любуется открывшимся перед ним видом.       - Как же ты красива, - улавливаю его слова, и кончики ушей краснеют.       Сынмин оставляет влажную дорожку поцелуев от шеи, спускаясь к груди. С моих губ срывается стон, когда брюнет обхватывает губами один сосок. Пока одной рукой он прижимает к себе, не давая мне отодвинуться от него ни на миллиметр, вторая рука сжимает вторую грудь, большим пальцем проводя по ореолу соска.       - Чёрт, - шепчу я, постанывая от каждого прикосновения.       От нахлынувших чувств внизу приятно ноет. Двигаю бёдрами вперёд, и тихий рык слетает с губ айдола. Повторяю снова, хитро улыбаюсь, и едва не вскрикиваю, ощущая, как парень слегка прикусывает сосок.       - Ай!       Оторвавшись от своего занятия, с хитрой улыбкой Сынмин говорит:       - Сама начала.       - Ты бы мог хотя бы…ах!       Договорить мысль не дают пальцы айдола, что нежно ласкают меня сквозь ткань шорт.       - Хотя бы что, Юна?       Я хочу сказать ему, но ответ тает на стонах от каждого его прикосновения. Руками обнимаю брюнета за шею, притягивая ближе. Его горячие губы целовали шею, временами посасывая кожу.       Хорошо, что ближайшие две недели мне не надо на работу, иначе пришлось бы замазывать следы нашей ночи.       Рука парня забирается под моё бельё, и я протяжно стону. Бёдра сами двигаются навстречу его движениям, от чего дыхание учащается, как и биение сердца.       - Сынмин, я… чёрт…ах…не так…быстро…       Слова сплетаются в бессвязное нечто, прерываясь каждый раз новым стоном. Его пальцы ласкают клитор быстрее, и я, прикрыв глаза, ощущаю, как дикое наслаждение пронзает тело с головы до ног. Прижавшись к айдолу, пытаюсь выровнять дыхание.       Прикусив губу, Сынмин задаёт вопрос:       - И… кто же мы друг другу после этого?       - Ты… - сглотнув, я продолжаю: -… серьёзно хочешь об этом… сейчас поговорить?       - Ну, лучше сейчас это выяснить, чем дожидаться потом.       Тяжело вздыхаю, понимая, что Сынмин просто так не оставит это.       - Ты слышал что-нибудь о друзьях с привилегиями?

X.J.