Anemone

Мы любим создавать себе проблемы там, где их нет. Особенно когда любим тех, кто нас нет. Ринат Валиуллин "Где валяются поцелуи".

После неудачной поездки на природу Виталика домой вызвала мать. Его сестра выходила замуж и он должен был присутствовать, хотя сестру и любил, но ехать жуть, как не хотел. Мать настояла на том, что ему нужно все же поехать и хотя бы познакомится с зятем. Ведь они за год отношений сестры так и не пересеклись. И кто вообще выходит замуж через год? Они даже не жили вместе, мало ли, какого он там кота в мешке прячет. Ким думал о том, что нужно с ним просто познакомиться, а не уводить ещё одного парня сестры. Родители уже давно смирились с тем что их сын гей, и теперь возлагали все надежды на старшую дочь. Та хоть и недолюбливала брата по причине уже известной, но всегда поддерживала его. Она всегда была их надеждой, той, кому не нужно было добиваться любви родителей. Той, которую любили просто так, той, ради которой делалось всё и всё прощалось. Мальчишка не сильно был огорчен этим, ведь его родители тоже любили, но иногда всё же играла ревность и они жёстко ссорились. На вокзале его, конечно же, никто не встречал и добираться до дома пришлось на такси. Мать носилась по двору частного дома за рабочими из свадебного агенства, которые делали всё не так, как надо. Организаторские способности были у неё на высшем уровне и потому свадьбу решено было проводить дома. Она порхала как бабочка только в двух случаях: когда тратила деньги отца и когда делала какой-то праздник. Иногда казалось, открой она фирму организации праздников — и она будет самой успешной в Украине. Отец был у себя в кабинете, его было видно через большие окна. Он сидел вполоборота к окну и что-то печатал на старинной прадедушкиной машинке. Ким старший вообще был далеким от представителей его времени, больше ему подходили 20-тые прошлого века. Он не пользовался компьютером, все книги печатал на машинке, курил сигары и пил дорогущий виски. Если он не создавал эстетику, то он был ей. Сестры и вовсе не было дома. Видимо, заранее исполняла долг перед будущим мужем или занималась подготовкой. Зная ее "Все решим в последний момент", то скорее всего она бегала сейчас и искала платье. Он поприветствовал маму и полез обниматься, хотя они и виделись летом до его уезда — он успел соскучиться за месяц. Отец вышел только к ужину, опять писал книгу или что-то типо того. — Здраствуй, сын, — сказал мужчина и сел за стол. — Привет,пап, — улыбнулся парень и начал есть. Весь ужин прошел в тишине, так как не было Вики, и они не ссорились, как это обычно бывало. Все разошлись по делам, Виталик остался мыть посуду, чтобы еамного подумать, как именно себя вести, впуская в свою семью нового человека.

***

Миша так не вовремя позвонил и у него даже не было возможности ему помочь. Он отправил немного заработанных на подработке денег и улыбнулся, когда тот прислал смешную гифку где обнимаются два медведя: бурый мишка и панда. Вечер проходит слишком скучно поэтому он сообщает другу с которым дружит со школы что в городе и собирается в клуб. Старая жизнь вызывает небольшую ностальгию, но учиться в столице ему нравится намного больше. Карта, которую отец открыл для него все ещё лежит на тумбе. На случай если мальчишка перестанет противиться и все же возьмёт деньги семьи. И он берет лишь только на вечер, чтобы отдохнуть и расслабиться. Свадьба через три дня, поэтому сегодня можно и повеселиться.

***

Клуб недалеко от центра города, вроде бы ничего особенного, но при входе ты попадаешь в огромное помещение. Ступеньки с балкона ведут на ещё один, только с большей площадкой и отдельным баром. А следующие — в большой зал с танцполом, огромным квадратным баром посредине, столами и кучей народу. Отдельный зал был закрыт ширмой, но некоторых людей оттуда было видно. Виталик встречает друга на болконе и спускается вниз. Арсений рассказывает последние новости и заказывает выпить, горячая жидкость растекается по венам и заставляет немного улыбнуться. Горящая "Черная жемчужина" из бананового сиропа, сливок и рома горит синим пламенем, затухает под другой рюмкой и вливается в горло едкой сладкой болью. После трёх подходов хочется курить и парни направляются в курилку. Становится веселее и парнишка случайно вваливается за ширму. По голубым шарам с надписями было понятно, что там мальчишник, алкоголя было много для 5рых и до жути знакомое лицо преподавателя. — Прошу прощение, — машет парень и удивляется, — Давид.. Георгиевич? — Ким? — тот удивлен не меньше, но лишь улыбается махающему и уходящему парню. Виталик бежит к другу и рассказывает ситуацию, в которую попал. Тот лишь смеётся и говорит, что Украина кажется такой большой, а на самом деле все друг друга знают. На танцполе тухнет свет, огни мигают и парниша выходит в центр. Он двигается в такт музыке. Чужие руки обхватывают талию и прижимаются ближе. Арахамия уже порядком пьян и улыбается, как сумасшедший. Он ластится к парню и тянет того за шею, вынуждая млдашего наклониться. Поцелуй выходит слишком сдержаным и сухим.

***

Подворотня этого клуба оказывается удобной для прелюдий. Виталик выше поэтому упирается на спину отставляя ноги вперёд. Давид жмется к парню, трется своим возбуждением о стояк младшего. Целует мокро и пошло причмокивает когда отрывается. — Послушай, мальчишка, — шепчет старший, — я надеюсь, это останется между нами. И только в подворотне этого клуба. — Добренько, — отвечает второй и сам тянется за поцелуем. Они сводят друг друга с ума, кусают шею и губы, не оставляя следов. — Сука, ты слишком сексуальный, — говорит Давид и просовывает руку в штаны Киму. — Ах, да.. — Виталик стонет и откидывает голову назад, открывая шею,подставляясь под ласки, — Вы тоже, учитель. — Сладкий, я хотел сделать это еще в ту ночь на памятнике самому Тарасу Шевченко. Ты был так пьян и поддатлив. — Вы можете делать всё, что угодно со мной, Господин, — Ким смеётся и отстраняется немного, чтобы поместить свою руку в штаны старшего. Они дрочат усердно, потому что это улица и их кто угодно может увидеть, просто проходя мимо. Виталик достает руку, облизывает её и возвращает, мужчина готов кончить от этого вида, поэтому оттягивает крайнюю плоть на члене парня и тот кончает в штаны, пачкая руку. Мужчина дрожит от оргазма и тоже приходит к пику. Платок вовремя подвернувшийся из кармана Арахамии, помогает избавиться от неприятной липкости. Виталик невесомо целует в губы, проводит по волосам и спешит удалиться. — Вот мальчишка, — говорит мужчина и возвращается к своим.

***

Утро. Головная боль. Громкие уборшики в саду. И зуд по всему телу от ощущения пота и, кажется, засохшой спермы. После душа становится действительно легче, холодная вода отрезвляет и он плетется на кухню. — Доброе утро, сыночек, — говорит мама и кривится, — опять пил с Арсением? — Да, мы немного в этот раз. — Ладно, надеюсь твой друг из универа не пьёт? — она помогает служанке с завтраком. — Нет, он хороший, — в голове сразу возникает образ Виталика и Тараса Шевченка. — На завтрак придёт твоя сестра и её жених. Ким устало кивает и садится за стол, новости в мире оказываются очень интересными и парниша отключается вплоть до того момента когда его зовут. Он поднимает глаза на мать, а потом на сестру пришедшую с.. Стоп, что? Давид? Это полное фиаско.. Виталик испуган, а мужчина так же ничего не понимает. — Давид Георгиевич? — спрашивает парень. — О, вы знакомы? — удивляется сестра. — Да, он мой преподаватель в университете, — тихо говорит парень, но в душе он орёт: "Что мне, блять, делать?" Более неловкого завтрака у них никогда не было, Арахамия пялится на парня, а тот прячет глаза и не понимает, чем же заслужил мужика который ему нравится, но теперь он будет мужем сестры и понимает что он, чёрт возьми, ничего не сможет сделать. Сплошная Санта Барбара. Когда все расходятся по територии, мама с сестрой обсуждают арку, отец идет в кабинет. Мальчишку за руку тянут в его комнату и прижимают к двери. — Что за хрень? — говорит учитель. — Сам не знаю, если что я — буду молчать и ничего некому не скажу, — выпаливает младший и смотрит так искренне. — Почему у вас разные фамилии? — Ма.. мамина семья, — говорить становится тяжелее, а возбуждение давит на штаны, — это традиция, чтобы фамилия не прекращала существование, первому ребенку даётся фамилия матери, а второму фамилия отца. — И какая разница-то? — удивляется мужчина, пока его рука ползет ниже. — Фамилия старинная и всегда в семье были только, ах, — стон выхожит сдержаным и тихим, когда рука касается паха, — мальчики, но потом ген угас и стали появляться и девочки. Поэтому было принято такое, сука, — он почти пищит и трется сам о руку, — правило. — Очень неожиданно, и что же нам теперь делать? — смеется мужчина и его холодные руки опускаются на горячую плоть, вызывая мурашки. Он медлит с движениями и мальчишка стонет в поцелуй. — Пожалуйста.. — Что пожалуйста, сладкий? — Арахамия проводит носом по шее, ощущая легкую щетину и просто прекраснейший запах молодого тела. — Я хочу.. Хочу кончить, — вымаливает Виталик и дрожит. Темп ускоряется и хватает пары движений до развязки.

***

Стыдно, очено стыдно хотеть жениха сестри. Стыдно думать о нем, как о мужчине. Виталик не выходит из комнаты до вечера и не желает ни с кем разговаривать. Он хочет, хочет быть рядом и, кажется, сходит с ума. Но так нельзя, сестра не простит его и он себя тоже. Потому, узнав номер Арахамии через деканат пишет ему сообщение. Неизвестный "Давид, это Виталик, думаю нам стоит прекратить то, что еще не началось. Это все просто неправильно, я вижу, как любит Вас моя сестра и не могу позволить ей страдать из-за меня". Ответа он так и не получает, поэтому откидывает телефон и спускается на ужин. Вика вьется возле будущего мужа, а тот явно без настроения ест и иногда вскользь поглядывает на парнишку. Что будет дальше ни Давиду, ни Виталию неизвестно. Но только то, что это далеко не конец понимают оба, хоть один из них и не хочет ничего большего.