Anemone

Люди сами себе устраивают проблемы — никто не заставляет их выбирать скучные профессии, жениться не на тех людях или покупать неудобные туфли. Фаина Раневская

Давид наслаждался жизнью ровно до того момента, пока его отец не заболел. Он должен был перенять бразды правления компанией и волонтерским центром, но английский язык всегда был его страстью. Поэтому, ещё 15 лет назад, он, не сказав ни слова, перешёл с бизнес-менеджмента на филологию, и только получив диплом, решился об этом рассказать. И вот сейчас, когда он уже взрослый мужчина, когда он женится, хоть и по расчёту, чтобы передать бразды правления жене и остаться в Киеве преподавать. В его жизни появляется этот несносный мальчишка, сидящий на коленке Тараса Шевченко. Ничего особенного вроде бы не произошло, мальчишки напились, Виталик прижимался к нему в пьяном виде. Арестович, как обычно, завис на втором ученике, а этот парниша так пах. По-мужски сладко, немного алкоголем и собой. Хотелось уткнуться к нему в шею и пробовать, нюхать, лизать. На парах было интересно наблюдать за ним, он всегда слушал, в отличие от его дружка. В походе так мило волновался за своего приятеля, который в очередной раз попал в передрягу. Арестовича, конечно, тоже жалко, но тот настолько живучий, что вряд ли за него нужно волноваться. Виталик плачет совсем как ребенок, засыпает у мужчины на коленях и немного постанывает, видимо, от кошмаров.

***

Свадьба всего через каких-то жалких три дня и в поезде Давид всё время думает об улыбке, глазах и наверняка мягких волосах совсем не будущей жены, а мальчишки. Мальчишник, организованный одним из друзей в клубе начался довольно весело, алкоголь бил в голову постепенно. А потом в их отдельную комнату вваливается тот, кто дарит сомнения в выборе дальнейшей жизни и дает понять, будто он сам является знаком, что женитьба отменяется. Градус в крови придает уверенности и руки сами тянутся к худой талии. Возбуждение возрастает и Давид сам тянется за поцелуем. Друзья не обращают на это абсолютно никакого внимания, ведь они уже давным-давно смирились с бисексуальностью Арахамии. Арестович приехать не смог, сославшись на университет, да и не хотел, ведь знал, что для друга всё это не по-настоящему. Подворотня, горячие губы и податливое тело. Сладкий запах кожи, горячий орган в руке и едкое желание растекающееся по телу. Болезненный оргазм от чужой руки и неловкий поцелуй на прощание. Утро приходит с головной болью, а мужчина должен быть на завтраке в доме невесты. Приехал её младший брат и они должны познакомиться. И какого же было удивление, когда за столом он увидел мальчишку, с которым видел пару мокрых снов и вчера дрочил в подворотне. Завтрак прошёл тихо и без особых проблем, все разошлись по делам, а Давид схватил парня и потянул в его комнату. Странное семейное дело, передавать фамилию свекрови чего бы это не стоило первому ребёнку. Он усмехается от того, что парень возбудился и помогает тому справиться с проблемой. А потом просто напросто уходит, как ни в чём не бывало.

***

Судьба словно сталкивает их вместе, только вот Виталик явно против такой судьбы. Он присылает прощальное сообщение. Сука. Сердце начинает колоть. В последний вечер из дома, где будет проходить свадьба выселяют всех мужчин, в том числе и Виталика с отцом. Старший направляется к своему другу, оставляя Кима младшего на будущего зятя. Парнишка стонет в голове, понимая, что останется на ночь у причины своих страданий. Как всё так быстро у них развернулось непонятно, но думать об Арахамии он начал с похода. Когда тот нежно обнимал его за плечи, успокаивая плачь, как гладил по голове думая, что мальчик спит. Когда нежно улыбался тогда в полумраке, между поцелуями. Любовью это назвать было сложно, но вот то, что парнише нравился этот человек — отрицать не было смысла. Виталик звонит в звонок и ждёт, пока откроют дверь. Мужчина ничуть не удивлён, так как его предупредили о незваном госте. Виталик проходит внутрь и рассматривает квартиру, где почти пусто. Видимо, старшего тут давно не было. Некоторые вещи были накрыты пленкой, чтобы не припадали пылью. — Спасибо, — мальчику неловко, — что согласились принять меня у себя. — Все нормально, ведь завтра мы станем семьей, — говорит мужчина с легкой усмешкой, — что нибудь выпьешь? — Да, пожалуй то, что и Вы. — Можешь обращаться ко мне на "ты", когда мы вне университета. Жизнь в Киеве кажется такой далекой и немного ностальгической, хотя прошло только три неполных дня. Ким берёт в руки стакан с коньяком и опустошает залпом, пытаясь унять смущение и неловкость. Второй стакан уходит так же, а Давид смотрит на это в небольшом шоке. Старший неторопливо подходит ближе, наливая в бокал ещё обжигающей внутренние органы жидкости. — Давид, можно попросить кое-что, пока я относительно трезвый? — мальчишка смотрит прямо в глаза. — Да, конечно. — И то, что между нами было останется в секрете, и не повлияет на свадьбу? — Да, нет проблем. — Тогда, ты не мог бы меня трахнуть? Виталик встаёт и подходит к охуевшему старшему, тот не двигается пару секунд, а потом сам целует первый. Лёгкие укусы за губы и мокрый пошлый поцелуй продолжаются довольно долго, мальчишка жмётся ближе, хоть ближе уже некуда. Не переспать с таким охрененным мужчиной до того, как он будет полностью занят — было бы фатальной ошибкой в жизни подростка, поэтому сейчас он чувствует, как мужчина ведёт носом по щеке, вызывая дрожь в теле. Футболка резко, но уверенно слетает с младшего, и он чувствует только горячее дыхание в районе шеи. А потом то, как его тянут в комнату и кидают на кровать. Парень прекрасно смотрится на белом одеяле и, кажется, Давид даже зависает на этом виде. Поцелуями он спускается ниже и цепляет губами милый розовый сосок, вызывая первый громкий стон. Так, значит, соски, нужно запомнить, что именно нравится парнишке. Давид решает для себя, что когда вернется в Киев, то обязательно придумает, как совмещать жену и Виталика, если тот будет согласен. Арахамия отстраняется и намеренно проводит по ширинке рукой, вызывая сдавленный выдох и легкий тихий стон. Ловкие пальцы расстегивают пуговицу и стягивают джинсы вниз. Ким же — тянется к краям футболки старшего и помогает ему её снять. Мужчина вновь нависает сверху и языком исследует молочно-белую сладкую кожу человека под ним. Он, кажется, сейчас умрёт от возбуждения давящего в штанах, но сначала мальчишка. Белье слетает с младшего куда-то в сторону, и Давид устраивается удобнее между ног. Он языком обводит головку, пробуя вкус и опускается ртом на член до половины. Языком цепляет крайнюю плоть и трогает уздечку. Парнишка стонет от ощущений и заливается краской. Старший немного смеется с такой реакции парня, ведь не он ли пять минут назад просил трахнуть его. Уверенные и глубокие движения вызывают громкие стоны, вакуум, создаваемый мужчиной вокруг члена заставляет кончать в первый раз, ведь сил сдерживать себя совсем нет. Арахамия всё легко проглатывает, а Ким на это прячется в ладонях. Старший убирает руки от лица, тянется в тумбочку за смазкой и презервативами, кидая их рядом. Вновь целуя парня, уже Давид стонет от рук у себя в белье, а оттого и спешит открыть банку с банановой смазкой. Та пахнет приторно сладко и её даже хочется съесть на секунду. Пальцы приятно скользят с ней, пока она греется до комфортной температуры. Виталика переворачивают в коленно локтевую, проходятся поцелуями вдоль позвоночника и целуют там, где нельзя. Язык проникает в сфинктер довольно легко, что вызывает у мужчины странное чувство. А когда палец проходит без особой помощи — он немного злится. — Ты с кем-то спал? — Нет, — мальчишка стонет от попадания уже двух пальцев по простате и дрожит. Получает шлепок по заднице и кричит, кончая во второй раз. — Я не спал ни с кем, я сам растянулся. Только, пожалуйста, вы у меня первый. — Что? — осознание, что этот мальчишка чистый лист, бьет под коркой мозга, — ты ж мой сладкий. Третий палец входит тяжелее, и мужчина чувствует тесноту входа. Мышцы сжимаются вокруг них и это просто охеренное чувство наполненности не своими пальцами или вибратором, подаренным другом Арсением на День Рождение. Когда пальцы двигаются свободно, мальчишку переворачивают на спину для максимального удобства и закидывают его ноги на плечи, мужчина натягивает презерватив и вставляет внушительную головку в отверстие, пытаясь войти глубже. Слёзы непроизвольно текут по щекам из-за щиплющего чувства внизу. Арахамия пытается наклониться ниже, чтобы поцеловать, из-за чего резко входит наполовину. Громкий вскрик парнишки и слёзы боли вновь появляются на щеках. Старший вымаливает прощение, слизывая поцелуями солёные дорожки и входит полностью, застывая и давая привыкнуть. Давящее жгучее ощущение внизу и касания головкой простаты совмещаются в громкий протяжный стон. Давид выходит не полностью, но наливает ещё больше смазки на свой член и входит вновь, но уже вызывая менее тихий вскрик, а после — стон. Через пару тройку движений боль отходит на второй план, а мужчина двигается быстрее. Он целует в губы, выбивая вздохи и тихие стоны из парнишки, звук хлюпающей дырочки и бедер бьющихся друг об друга возбуждают сильнее и Виталик стонет громко и так протяжно, что сам того не понимая срывает голос. Завтра он наверняка будет хрипеть и сипеть, но сейчас так хочется довериться этому мужчине, хотя бы на одну ночь. Хотя бы лишиться девственности с ним. Движения становятся резкими и сильными, кажется, позвоночник выйдет наружу в районе шеи. Коленно локтевая показывает новый угол и парнишка за пару движения приходит к пику, пачкая уже не такие белые одеяла. Мужчина чувствует как Ким кончает и сжимается вокруг члена, поэтому тоже кончает в презерватив, на минуту застывая в ошеломительном оргазме. Он никогда не влюблялся в партнёров, поэтому не знал, какого это — заниматься любовью, а не сексом. Как классно кончать, когда под тобой человек, которого ты любишь. И теперь, кажется, больше не узнает. Долгие минуты молчания и передышки. — Спасибо, — шепчет Виталик не в силах сказать что-то больше. — За такое не благодарят, — резко отвечает Арахамия и идёт в душ. Когда он приходит обратно, Ким уже спит, а когда просыпается утром не находит его, лишь записку, написанную красивым почерком. «Спасибо за ночь, Давид. Я надеюсь, это будет нашей маленькой тайной и никогда не всплывет наружу. Виталик» В душе такое чувство, будто судьба ему отомстила за все похождения раньше. За все разбитые сердца, за всех кого он обидел. И, кажется, за то, что в скором времени он обидит ещё одного человека. Свою будущую жену. А пока он лишь меняет постель, идёт в душ и собирается. У него сегодня свадьба, как-никак. Церемония проходит в ЗАГСе, а все остальное в доме невесты. Сестра красивая, но Давид в белом костюме восхитителен. И поэтому, когда он отвечает то самое такое роковое «Да» — становится до невозможного больно. Кричать о том, что они сегодня ночью трахались, хотеться безумно, но его мужчину, сейчас, к сожалению, уводит его же родная старшая сестра. Виталик не остается долго, собирает вещи и в тот же вечер уезжает обратно в Киев. Ему больно.