Anemone

Миша не был бы лучшим другом, если бы спустя неделю нытья Кима о том, что ему повезло жить с любимым, не захотел бы помочь парню с его проблемой. Идея, как заставить их пообщаться или что получше, пришла в голову практически сразу. Ролики, то, что так любил Ким и всё равно как относился Давид. Хорошенько подзадолбать Арестовича было легко, пару раз возбудить и не дать, пару раз закатить истерику, еще один миньет, к большему они не готовы, и он согласился помочь Подоляку. Написав друзьям о месте встречи они отключили телефоны и продолжили смотреть свой сериал. Когда время встречи подошло, а Ким стоял возле дверей "Роллердром" он не мог дозвониться Мише. Докуривая вторую сигарету, он заметил знакомую макушку в толпе очереди и направился к мужчине. – Привет, – неожиданный голос рядом немного напугал Арахамию На его лице после испуга появилось удивление, а потом понимание ситуации. – Видимо, наши друзья заделались купидонами, – сказал он и улыбнулся, – Миша тоже вне зоны? – Да. – Так что, ты пойдешь домой или все же покатаемся? – А ты умеешь? – Не совсем, – ответил старший и почесал затылок. Кататься он вообще не умел, но пока Виталику это незачем было знать. Когда на ногах уже были ролики, Давид не спешил вставать на ноги. Глаза мальчишки пылали восторгом и желанием, и старший даже немного заревновал к роликам. Молодец Давид, в свои 35 ты ревнуешь мальчишку к роликам. – Боишься? – спрашивает парень, а Арахамия лишь кивает, – давай, вставай, я научу. Держась за руку, они вышли на паркет, Давид держался за бортик, пока Виталик крутил финты. Сначала действительно было страшно, а потом даже удалось отпустить руки от борта и отъехать немного дальше. Старший стал ровно, доверился Киму, пока тот, держа его за руки, ехал задом и тянул за собой мужчину. Иногда младший оставлял мужчину, выезжая на средину, чтобы разогнаться и сделать какой-либо финт. Девчонка, катающаяся на роликах довольно хорошо, не рассчитала скорость с которой начала ехать прямо на младшего, сбила его с ног. На животе проехав еще пару метров, он стукнулся головой о борт и, кажется, отключился. Она сразу поехала за помощью, а Давид снял злосчастные коньки и побежал к мальчишке. Тот дышал, но был без сознания, он похлопал по щекам, но реакции не было. Врач, подоспевшая вовремя дала понюхать нашатырь, и Ким открыл глаза. – Боже, котенок, ты в порядке? – практически писком прокричал Давид. – Кружится.. Все кружится. Врач проверила парня и отправила домой с легким сотрясением мозга, предупредив, что лучше сходить к врачу и сделать МРТ. Арахамия выслушал все указания, понес парнишку до машины. Там, укутав его в плед повез к себе, так как считал общежитие непригодным для жизни, хотя когда-то жил там сам. Мужчина носился по квартире пытаясь создать максимальный уют для мальчишки, которому мешало только мельтешение старшего. – Давид! – крикнул он, заставив того замереть, – успокойся и сядь, я не умираю, со мной все хорошо. Сейчас мне мешаешь только ты. – Ладно, я уйду. – Не в том смысле, дурак, просто не бегай, сядь ближе, – мужчина подсаживается ближе, а парень ложится на колени и закрывает глаза. Пару минут, и Ким уже спит, мило посапывая, а Арахамия любуется видом. И как он мог совершить такую ошибку как свадьба, зная что у него мог быть этот мальчик. Только теперь он женат, а мальчишка разбит, хотя любить они друг друга не перестают, похоже, Ким оправданно злится, а Давид дебил. – Мне кажется, что я слышу как работает твой мозг, – немного смеется Ким и поднимается, садясь ровно. – Прости, – говорит старший. – Ты не виноват, в других обстоятельствах все было бы по другому. – Останешься? – До утра.. – А потом? – как бы с надеждой смотрит мужчина. – А потом уже тебе решать, но вторым я не буду. – Ты дашь мне время? – Да, только.. – Что? – Ты спал с ней? – интересуется Виталик, а Давид тускнеет. – Я бисексуален, так что могу это делать. – Ответь на вопрос, – спокойно говорит младший – Да, в брачную ночь. Прости. – Я понимаю.. Мальчишка больше не произносит ничего, просто ложится рядом и снова закрывает глаза, отдаваясь Морфею. Утро вечера мудренее.

***

Когда Давид просыпается, с кухни пахнет едой и кофе. Виталик делает завтрак, хотя должен отлеживаться в постели как сказала доктор. Мужчина бесшумно заходит на кухню, подходит ближе и обнимает мальчишку со спины, прижимает к себе, вдыхая запах в районе шеи. Он пахнет собой и гелем для душа обитателя сего дома, волосы слегка мокрые, а на лице появилась щетина. – Доброе утро, – промурлыкал старший и потянулся за ломтиком чего-то, легко получая по руке лопаткой, – ай! – А вот нечего лезть, пока не готово. Кофе может быть вкусным, а не горелым, как варит Давид. На кухне может не быть грязной посуды, даже во время готовки, как обычно, у него. Да и вообще – пахнуть может действительно вкусной домашней едой, а не Макдональдсом. Омлет с овощами, которые почему-то у него были в холодильнике получился бомбовый, Арахамия молотил за две щеки и просил добавку. Доев, вызывался помыть посуду, потому что было неудобно перед младшим. А потом перелез через спинку дивана, втиснулся между ней и парнем, заставляя второго возмущаться и прижался ближе, желая чтобы сегодня был выходной. Виталику приказали оставаться дома, и на пары не идти, а сам мужчина ушел на работу. Арахамия "Останься сегодня у меня, тут холодно и в общежитии громко, а тебе нужен покой. Я принесу сладкое, что ты любишь?"

Кимушка

"ВСЁ! И побольше, и да, я останусь. Жду тебя"

Половину дня он действительно отдыхал и спал, а потом решил немного убраться, в итоге к приходу Давида было убрано все, он даже окна помыл. Не снаружи конечно, болеет все таки. – Охренеть, тут не было так чисто даже до моего заезда, хотя тут были голые стены, – сказал старший, а после начал причитать про покой. – Покой нам только снится, – возмутился Ким и, забрав сладости, с надутыми губами поплелся на кухню. Там уже стоял ужин, а Арахамия даже немного осел по стене от нахлынувших чувств. Ведь его так еще никогда не любили, и пусть мальчишка вредный и противный, он любит его, и это взаимно. – Хочу, чтобы сегодня было всё понарошку, но что бы сегодня без лишних мыслей, – говорит Давид и целует Виталика. Вечер наполнен радостью, любовью и то, что завтра они вернуться в жестокий реальный мир, сейчас не волнует. Поцелуи становятся жарче, отпускать человека напротив не хочется. Давид спускается с поцелуем по подбородку и выжидающе смотрит в глаза, спрашивая разрешения. Виталик немного кивает и откидывает голову, подставляя шею для поцелуев. Младший прижат к столешнице, завален немного назад без возможности нормально двигаться. Легкое чувство безысходности подливает в кровь адреналин, а член становится твердым. Арахамия оставляет засос на ключице, помечая парнишку, отстаивая свою территорию. Ведь этот прекрасный украинский кореец, его губы, глаза, нос, щеки, попа, все его тело и мозг теперь его, и он никогда не отпустит мальчишку. Руки пролазят под футболку и сжимают кожу в районе ребер, старший кажется сейчас получит инфаркт от приятных ощущений. – Сладкий мой, – шепчет он и гладит спину. Мальчишка покрывается мурашками, немного дрожит от холодных рук, смотрит с такой нежностью, что хочется умереть. Но его хочется еще сильнее, Давид перемещает их к столу, стягивает с мальчишки футболку, кинув ее на стол и кладет на нее мальчишку. То, с какой заботой он делает это в этот раз отдается у мальчишки под ребрами. Мужчина целует гладкую кожу, кусает сосок и облизывает его, прося прощения. Целует впалый живот, кусает за ребра, сжимает руки за головой и языком проводит по телу. Парень стонет и подрагивает от возбуждения. – Пожалуйста, пожалуйста. – Что сладкий, так сильно хочешь этого? – Пожалуйста. – Сейчас, котенок, сейчас все получишь. Мужчина отпускает руки, подвигает парня дальше на стол. Стягивает штаны с бельем и довольно любуется. Член мальчишки уже стоит и истекает смазкой. Чтобы раздеться самому хватает пары секунд, сбегать за смазкой и презервативами еще секунд тридцать, которые кажутся запредельно долгими. Давид выливает смазку на пальцы и растирает ее чтобы разогреть, говорит мальчишке встать на ноги и лечь на стол животом. Первый палец входит легко, приносит легкое чувство наполненности.. А вот второй и третий проникают с трудом, но Арахамия старательно растягивает и старается не причинять боль. Презерватив от скользких пальцев два раза выскакивает из рук и отказывается вылазить из упаковки. Зубами все же открыв его, старший растягивает резинку по члену и входит головкой, вызывая шипение под собой. – Прости котенок, но сейчас тебе нужно потерпеть, чтобы потом было хорошо, – говорит он и медленно погружается дальше, завороженно наблюдая как мальчишка принимает его всего. Первые несколько толчков кажутся действительно болючими, но потом становится легче и даже приятно. Когда у тебя до этого был только один раз, с предварительной подготовкой в горячей ванне и несколькими игрушками, то сейчас тот самый первый раз когда все чувствуется так, как должно быть. Мальчишка подмахивает бедрами и сладко стонет, мужчина ускоряется и делает резкие грубые толчки, придерживает за бедра, что бы парень не ударился. Ким вскрикивает и кончает не касаясь себя, обмякая в руках и еще сильнее чувствует как большой член в его заднице касается простаты. Разряды тока расходятся по всему телу, вызывая боль, а член вновь встает и хочется плакать и просить большего, потому что блаженного наслаждения так и не наступает. Физически – да, морально – нет. Когда Виталик снова оказывается на спине, угол проникновения меняется и вызывает тянущую сладкую боль. Толчки становятся медленными и тягучими, такими, которые хочется прекратить, но это сладкое как нуга возбуждение просит еще. И вот когда старший довольно стонет, тянет мальчишку на руки и дрожит, кончая, получаешь моральную разгрузку и физический оргазм. Отдышавшись и спустив с рук парнишку, мужчина избавляется от резинки, подходит нежно целуя. Все так же жмет бедра, и тянет за собой в душ.