unholy

на солнце припекает так, что еще пара часов утомляющей работы без перерыва и джонни точно схватит все удары на свете. утерев лоб, он снова наклоняется, ныряя вниз, в последний раз проверяет, все ли провода на своих местах, а потом хлопает капотом и слегка трет его ладонью. день сегодня выдался чересчур продуктивным, и енхо уже с ног валится от усталости, хотя на часах нет даже четырёх часов. — советую взять новый аккумулятор, потому что с этим еще не один раз вставать намучаетесь, — оперевшись о корпус бедром, он кивает, пересчитывая деньги, а потом отходит чуть в сторону, позволяя владельцу снова сесть. — если нужен будет, вы звоните, у нас можно заказать… подкопите немного и приезжайте! хорошей дороги! какое-то время бессмысленно махая вслед выездающему джипу, джонни опять утирает лоб свободной рукой и опять пересчитывает деньги. хоть и тяжело тянуть всю смену в одного, без помощников, кое-как он всё же справляется, и вполне неплохо собрал за сегодня. интересно, на что может хватить этого? купить сыну машинку, которую он просит уже почти два месяца, или пригласить митчеллов из соседнего дома на ужин? даже в комбинезоне на голое тело невыносимо жарко. дождавшись, пока водитель скроется за поворотом, енхо торопливо спускает лямки вниз и обмахивается брошенной неподалеку газетой. душа здесь так и не предусмотрено, есть только автомойка и бочка за гаражами, куда при большом желании можно окунуться, но… так себе затея. мельком посмотрев на себя в зеркало, он встряхивает головой и убирает со лба влажные волосы. до конца рабочего дня остаётся минимум два часа. скоро солнце начнет садиться и перестанет жарить, но вероятность похоладния даже так остается мизерной. — извините, вы не поможете мне?.. обернувшись на голос, джонни поспешно старается прикрыться, но так и застывает с газетой в руке и глупым лицом. человек перед ним, что удивительно, выглядит совершенно не подготовленным к местной жаре. идеально выглаженный белоснежный костюм, легкий аромат какого-то одеколона, бледное лицо, грустные глаза с опущенными уголками и неловко перебирающие шляпу руки; темные волосы поблескивают на солнце, и енхо зачем-то бессмысленно моргает, не в силах отвести от него взгляда. с трудом получается даже просто кивнуть в ответ на вопрос. что он может себе позволить? разве это будет расценено нормально, если джонни не постестняется и скажет это вслух? «вы такой красивый» — явно не тот ответ, который нужен после просьбы о помощи. — что-то случилось? — отмерев, он подходит ближе и опирается бедром о край стола неподалёку. гость неуверенно вздыхает, лезет в карман и вытаскивает оттуда бумажку с адресом. — не сумел разобраться с картой, ну и… заблудился в трех соснах, кажется, — улыбка на этом ангельском лице заставляет что-то внутри шевелиться и сжиматься. — не могли бы вы провести меня? — конечно, конечно, — схватившись за любую возможность хоть как-то помочь ему, джонни хлопает себя по карманам, бросает все дела, которыми был занят, и торопливо ищет брошенную неподалеку футболку. — дайте мне пять минут, ладно, я… любопытная рука аккуратно касается его плеча. несмотря на то, что он блестит как лужа и в целом весь мокрый от работы, гостя это не смущает. пальцы соскальзывают по спине к низу, возвращаются назад и чуть сжимают предплечье. — вынужден отметить, что вы… вы удивительно хорошо сложены… извините за это, наверное, выгляжу не самым лучшим образом, не смог удержаться… — спасибо? — неловко усмехнувшись, енхо оборачивается и делает шаг назад, чтобы между ними было хоть какое-то расстояние. на коже остаются фантомные следы касаний, и он старается откинуть смущение в сторону, выискивая в комбинезоне ключи. — пойдемте, помогу вам найтись. вы не местный, да? — все верно, я… я переезжаю сюда по работе из таиланда, меня даже обеспечили домом, но как добраться до него — не сказали, — снова эта улыбка, когда глаза начинают смеяться: джонни клянется, что ещё немного в компании этого человека точно сведут его с ума. — могу я узнать, как вас… — джонни, для вас — просто джонни, — прежде чем потянуться к воротам и опустить их вниз, чтобы закрыть на замок, он протягивает руку и дожидается, пока её пожмут. — а вас? — тэн. вы же тоже выходец откуда-то из азии, я верно понял? — неуверенно наклонив голову в сторону, он снова делает этот грустный взгляд, из-за которого всё еще более трогательное, чем это могло показаться раньше. — приятно познакомиться! спасибо еще раз, что поможете мне… — да, мои родители переехали из кореи в штаты еще до моего рождения, — замок щелкает, джонни еще раз проверяет, все ли закрыл, накидывает лямки на плечи и с улыбкой вздыхает. — пустяки, совершенно не стоит благодарностей. пойдемте! *** в мастерской на это не было возможности обратить внимание, поэтому только сейчас джонни заметил, насколько тэн умилителен. каждое его слово, действие, каждая неловкая улыбка и смешок — всё вместе с миловидной внешностью и маленьким ростом кажется совершенно очаровательным. они перетаскали все вещи из машины в дом, тэн дважды успел чуть не уронить коробку себе на ногу, пока джонни раза три стукнулся об косяк плечом, не рассчитав масштаб дверного проема. в общем, с распаковкой закончили где-то в пятом часу, совершенно уставшие и беспомощные. пиджак уже висел на плечиках в шкафу, пока его владелец измерял шагами комнату и бесконечно благодарил ёнхо за работу и помощь в общем. — мне не трудно, а вам, очевидно, это было необходимо, — с улыбкой расположившись в кресле, он вытирает руки брошенным ему полотенцем и с удовольствием растягивается под вентилятором. — если что, вы обращайтесь, я ведь тут недалеко… каждый день, с девяти до шести… дом примерно такой же, как и его собственный: два этажа, небольшая веранда у крыльца и аккуратный бежевый фасад. задний двор, поросший растениями, плетеные кресла, старенькая мебель на кухне… но самое удивительное здесь — это рояль. да, самый настоящий! в большом зале, где в его собственном доме была гостиная, здесь почти ничего не стояло, кроме этого самого рояля. блестящий, кремового цвета, еще пахнущий деревом и совершенно новый. интересно, сколько на такой нужно работать? — конечно, конечно, обязательно. и вы заходите тоже как-нибудь, попьем кофе… ах, точно! вы случайно не знаете, где здесь ближайшая музыкальная школа? мне сказали, что она в двух остановках, но сам я, наверное, и не разберусь… — так вы… играете? — кивнув на инструмент, джонни с интересом пялится на него и даже перестает обмахиваться. — ну, — скромно оперевшись о крышку и со влюбленной улыбкой погладив по ней, тэн мечтательно вздыхает, а потом присаживается на тахту. даже в том, как просто и обыденно он опирается на него локтем, как стряхивает невидимые соринки с глянцевого покрытия — во всём этом есть что-то совершенно волшебное, необычайно нежное по отношению к вещи. — в детстве я очень не любил ходить на занятия к моему учителю, но сейчас понимаю, что хоть он и был прекрасным музыкантом, учил всё равно отвратительно… теперь я сам стал таким же, что ж. преподаю музыку по будням, а по выходным планирую устроиться в какую-нибудь церквушку, если есть потребность в игре на органе… — вы и на органе умеете? — ёнхо округляет глаза, удивлённо моргает, а потом качает головой и улыбается. — как здорово. звучит странно, наверное, но вам очень идет такая профессия. вы прямо выглядите таким… творческим человеком. я, правда, в искусстве мало что понимаю, так что… — правда? спасибо, — тень смущения мелькает в его прищуренных глазах, тэн легко отмахивается и разворачивается лицом к роялю. — хотите, я вам что-нибудь сыграю? — а давайте! правда, слушать у джонни толком не получается: всё его внимание сосредоточенно только на том как красиво тэн выглядит, когда сосредоточен, как его волосы спадают ему на лоб, а он отточенным движением снова прячет их за ухо, и… какие быстрые у него руки. сам енхо тоже когда-то учился играть и даже, наверное, что-то помнит, особенно на гитаре, но кроме гаечного ключа уже пару лет точно ничего не брал в руки. почти темнеет, и вероятнее всего, мин уже давно потеряла мужа и надрывает телефон, оставленный в сервисе. ёнхо торопливо откланивается, напоследок жмёт чужую крошечную ладонь обеими своими, проверяет еще раз, не замарал ли каким-нибудь пятном с одежды этот идеально чистый дом, и только потом уходит. а уходить, если честно, совершенно не хочется. отойдя на приличное расстояние, он успевает различить чужое улыбчивое лицо в окне, прежде чем свет на первом этаже гаснет, зато зажигается на втором. джонни вот уже почти тридцать. шесть лет он живет как примерный семьянин, пять из которых воспитывает сына, содержит семью и изображает невообразимую любовь к выбранной родителями жене. было ли у него хоть когда-то право выбора? мог ли он сказать, что и жениться-то никогда не хотел? мог ли сказать «не готов», когда священник венчал их в церкви? конечно, не мог. и, судя по всему, скрывается он вполне успешно, раз ни один человек в округе до сих пор не догадался. тэн оставляет горящий отпечаток где-то в груди, и при каждом воспоминании о нем внутри что-то переворачивается. едва сумев добрести обратно до гаражей, ёнхо звонит домой, чтобы предупредить, что не вернётся сегодня и останется ночевать на работе, пару минут выслушивает переживания госпожи со по этому поводу, желает сыну спокойной ночи и падает в беспокойный сон. что может присниться ему после тяжелого рабочего дня и подозрительно приятной встречи? едва ли что-то приличное.