Сигаретный дым и фруктовые леденцы

День был пасмурным, но не потому, что предвещал что-то, а потому что этой осенью все дни были такими. И Яку вел себя, как и почти во все дни, агрессивно и язвительно, но в этот раз было даже хуже. Думаю, любой, когда на него сыпятся оскорбления, при первой возможности просто уйдет, не желая это слушать. Подождет, пока кричащий выпустит пар, успокоится и вернется обратно. У всех ведь было так, да? В минуты, когда Яку злился, он говорил кое-что похуже оскорблений, он говорил правду, а правда ранит невообразимо сильно. Он говорил то, что думал, самое отвратительное в этом то, что Яку никогда не преувеличивает и всегда говорит как есть и как он считает. Многие предъявляли Льву, мол, его ничто не может задеть, он ничего не воспринимает всерьез, слишком он уж жизнерадостный в любых ситуациях, говорили, мол, будь серьезнее и многое другое. Каждая такая сказанная кем-то фраза откладывалась где-то в подсознании, и с годами Лев начинал чаще задумываться, есть ли причина всегда быть таким бодрым, если люди вокруг не перенимают его настрой? Есть ли смысл, если люди считают это глупым? Все чаще в ответ на оскорбления парень молчал, а не шутил, все чаще уходил, а не влезал в спор. И Лев заметил, что ничего не меняется. Он не обладал таким заразительным энтузиазмом как ранее десятый Карасуно Хината или Инуока, шутил не так смешно как Фукунага, был обделен харизмой, в отличии от их капитана Тетсуро и, в принципе, никогда не был опорой команды в эмоциональном плане. Но это было совершенно неважно, да и какая к черту разница, нравится ли людям твой позитивный настрой или нет, если ты счастлив, то ты счастлив, и другие не должны это порицать! И Лев продолжал ярко улыбаться, пытаясь пропускать оскорбления мимо ушей.

***

День не задался с самого начала. Разбуженный громким хлопком двери, Лев сразу пришел к выводу, что вернувшийся Мориске был не в лучшем расположении духа уже с раннего утра. Это заняло какое-то время, но Лев привык к периодическим вспышкам гнева Яку, почти точно определял их длительность, знал, что может их вызвать, и понял, что в таких ситуациях лучшим решением будет не попадаться ему на глаза вообще, так безопаснее. Силы и роста парня хватило бы, чтоб сдержать маленького Мориске, если вдруг что, но смысл? Это не помогло бы ему успокоиться, только разозлило бы сильнее из-за беспомощности перед Львом, который был намного крупнее. Но была одна проблема. Лев был слишком заботлив, чтоб просто молча уйти, даже не попытавшись поговорить, зная при этом, что это точно закончится плохо. Так что парень, глянув на время, 5:15, быстро переоделся, чтоб если что ретироваться на улицу, и пошел «налаживать контакт». Да, Лев никогда не учился на ошибках и был тем еще упрямцем. — Яку-сан, ты- — В порядке ли? Нет, — перебил Мориске. — Последнее, что я сейчас хочу, это слышать кого-либо, в особенности тебя, так что свали с глаз моих! Помолчав, Лев уже собирался действовать по плану Б, а именно уйти, но Яку видимо не отпустил бы его так просто. Пытаться разговаривать со злым Мориске — худшее, что можно было сделать. Это можно сравнить с ходьбой по минному полю. И кажется, Лев уже наступил на одну. — Ты и правда так сильно волнуешься обо мне, — такое внезапное высказывание заставило парня просто застыть перед дверным проемом. — Глупо наверно спрашивать почему. И это искреннее беспокойство так, блять, выбешивает! Я его даже не заслуживаю, так почему? Я ведь ничего ради него не сделал! Почему ты продолжаешь это делать, даже после всего того, что я тебе сделал и наговорил?! Пальцы, обхватившие дверную ручку, подрагивали. Лев прикусил губу настолько сильно, что во рту появился солено-металлический привкус. Тошно. — Даже зная, какая я сволочь и на что я способен, зная, насколько я ужасный человек, ты продолжаешь блять виться вокруг, как преданный песик! Любой другой на твоем месте бросил бы эту затею и был бы счастлив, но не ты! Ты же идиот! Голос стал тише и с крика перешел на какое-то тихое рычание. Яку буквально прожигал спину Льва взглядом, заставляя того через силу обернуться. Сглотнув, последний сразу же отвернулся, опустив глаза. — Ты придурок, который сам портит себе будущее. И как бы я не пытался заставить тебя свалить из моей жизни, ты все равно оказываешься где-то рядом, — было слышно, как сжались кулаки говорящего. — Я себя ненавижу, и именно ты заставляешь меня ненавидеть себя еще больше. Ты упрямый баран, и мне это отвратительно. Пустые глаза холоднее льда все еще смотрят на чужую спину. — Я бы хотел не знать тебя вообще. Последняя решающая фраза, заставившая Льва сорваться с места, хлопнуть дверью и, быстро перепрыгивая через ступени, побежать по лестнице, оставив после себя только быстро исчезнувшее в коридорах эхо и легкий аромат ягодой жвачки.

***

Лев просто шел, без малейшего понятия куда, пинал кончиком кроссовка полугнилые листья, тянулся к веткам акаций, срывая последние листочки, и просто прыгал через лужи, не сильно задумываясь о том, как по-детски это выглядит со стороны. Нет, монолог Яку не довел его до истерики, слез или типа того, но точно заставил ком неприятных ощущений где-то в животе зашевелиться. Злость, обида и печаль никогда не проявлялись у Льва достаточно сильно, Алиса считала это хорошей стороной, она считала правильным то, что брат не умеет держать обиды, долго грустить и по-настоящему злиться. Сейчас же простодушный Лев, как будто ничего и не было, зевал и думал, что же могло вызвать такой гнев у Мориске с самого утра. Яку много раз говорил о старухе кассирше в магазине около дома, которая уже как три года не могла запомнить его в лицо и каждый раз отказывала в продаже сигарет, считая его школьником средних классов, акцентируя внимание при этом на его росте, а ведь даже Лев, пропускающий подобную информацию мимо ушей, за четыре месяца старшей школы запомнил, что рост — запретная для Яку тема. Парню повезло сунуть замерзшие руки в карманы, понять, что в них осталась пачка леденцов, и без раздумий закинуть за щеку сразу три. От холода изо рта шел пар, а по пустым улицам струился легкий туман. Периодически с порывами ветра по телу пробегали мурашки. Может стоило бы посидеть где-нибудь в помещении? Хотя какие места вообще могут быть открыты в пять утра? Планы были нарушены громким мяуканьем где-то над головой. Лев даже в тумане сразу заметил знакомый белый и вопящий комок на кленовом дереве. То ли из-за высоты, то ли из-за мокрой коры, но кот явно не мог спуститься сам, благо подоспела помощь в виде неуклюжего и высоченного Хайбы. Парень потянулся к нужной ветке, без особых трудов сняв животное. — Давно не виделись, — произнес Лев, держа кота в одной руке, другой почесывая ему загривок. — Вижу, не только у меня день начался не очень. Как же ты так умудрился? Белый комок урчал громко, очень громко, подставляя голову и трясь ей о чужие пальцы, прикрыв при этом глаза, вызывав у парня легкую улыбку. Внезапно даже для Льва, где-то рядом раздался рев мотоцикла. Самого его не было видно из-за тумана, но это не было сильно важно. Кот был очень ласковый, но при этом страшно пугливый, и оглушительный шум заставил его вырваться, оставив на руках парня пару царапин и подняв шерсть дыбом, с громким шипением броситься прочь. — Ой, черт, больно же… — прошипел Лев, слегка сжимая руку и поняв, что кровь почти сразу остановилась, добавил. — Стой! Подожди ты! Чуть не споткнувшись о незаметный бордюр, парень побежал примерно в том же направлении, что и кот, в погоне за пушистиками он явно был мастером. Светлеть начинало поздно, а туман становился сильнее и был уже не легкой дымкой, а вполне настоящим занавесом, оставляющим в поле зрения только ближайшие четыре метра. Бег закончился тем, что Лев пару раз поскользнулся на мокрых листьях и один раз ударился о фонарный столб. Решившись продолжить поиски уже шагом, парень заметил движение за углом — это точно была его пушистая цель. Сам парень не сильно задумывался над тем, зачем преследовал бедного кота. Громкий плеск лужи под ногой Льва заставил кота побежать дальше вдоль аллеи и одним прыжком броситься в сторону шоссе. — Черт! Стой, стой, стой, стой! — тараторил Хайба, перешедший на бег. Машин было пока мало, но, к великому ужасу Льва, кот сел прямо посреди дороги и принялся обнюхивать асфальт. Из-за своей пугливости, он точно бы бросился наутек при звуке приближения автомобиля, но внутри все равно все сжалось от опасения за пушистое создание. Первое, что пришло парню в голову, добежать и все же схватить глупое животное, сидевшее прямо на шоссе, благо машин пока слышно не было. За два прыжка Лев уже был на том же месте, что и кот, и даже уже держал его в руках, но тут туман отогнал яркий свет, послышался плеск, а по ушам ударил громкий звук гудка и шин. Заняло это не больше трех секунд, в тумане никто бы не среагировал достаточно быстро. Удар. Белый кот, прихрамывая, отбежал и сел неподалеку, громко и отчаянно мяукая.

***

«Опять я наговорил херни», — размышлял Яку, затянувшись еще раз и выпустив клуб едкого дыма в сторону открытой форточки. — «Он ведь ничего и не сделал-то, черт!». Иногда Мориске мог настолько углубиться в свои мысли, что переставал замечать происходящее вокруг и даже мог не слышать окружение, а после еще и потерять понимание времени. В итоге Яку мог сидеть так пять минут, полчаса, час и даже больше, пока кто-нибудь его не выведет из этого состояния. Та же проблема была и у Куроо, так что парням приходилось периодически спасать друг друга в школьные годы, отвесив подзатыльник или кинув какой-нибудь предмет в спину зависнувшего. Сейчас такого не было, и это становилось проблемой. Спасение пришло с большой каплей, упавшей Яку прямо на нос. Чихнув и поняв, что за окном уже начинается нехилый дождь, парень потушил сигарету и закрыл форточку, кое-как дотянувшись до нее, стоя при этом на цыпочках. Шел восьмой час утра, а за окном как будто бы была ночь. Темные тучи закрывали небо полностью, а на солнце даже намека не было. И правда отвратительная погода. Сыро, холодно, темно и ветрено. Ничего не хотелось делать. Яку залез и закутался в одну из огромных толстовок. Она пахла сладким фруктовым чаем и явно принадлежала не ему. Яку прикрыл глаза и провалился в сон. Звуки ударяющихся о подоконник капель усиливались и сливались в приятный гул.

***

— ЯКУ, ЧЕРТ ТЕБЯ ДЕРИ, ОТКРОЙ! Резкий голос был слишком узнаваем, и Яку спросонья даже подумал сделать вид, будто его нет дома. Прошло не сильно много времени, около сорока минут, и дождь не успел закончиться. Сморщившись от недовольного крика за дверью, парень проверил телефон и, проведя взглядом по семи пропущенным от «Лохматый черт», решительно пошел к двери. И правда был голос Куроо, но что-то в нем было не то, и это вызывало опасения. — Чего тебе? — Яку задал вопрос в открытую дверь, подняв голову. — Если ты… Мориске не договорил и громко сглотнул, встретившись взглядом с Куроо. Узкие зрачки и к черту сбитое дыхание. Одежда потемнела от воды, волосы впервые за долгое время лежали, тоже от влаги. Не похоже на Куроо, чтоб он, да забыл зонт. — Почему трубку не брал?! Я звонил раз десять! Пришлось бросить дела и ехать сюда! — черноволосый размахивал руками, в одной из которых был телефон. — Ну уж извини за то, что решил поспать. А еще, судя по всему, ты сюда бежал, а не ехал. И вообще, что же такое произошло, что наш такой вечно занятой друг нашел время зайти? — Яку облокотился на дверной косяк, стараясь не показывать то, как он насторожился. Голос у Куроо подрагивал, это странно и даже жутко. — Хватит паясничать, Яку! Напряжение в воздухе росло. — А ты лучше бы прекратил вламываться без предупреждения! Я не знаю, что произошло, но догадываюсь, что это не так важно, а ты все равно ведешь себя будт- — ЛЕВ ПОГИБ, ТЫ ПОНИМАЕШЬ?! — Да-да, шути больше, выкладывай, что случилось. — Мориске! — прорычал Куроо, войдя все же в квартиру и крепко схватив того за плечи, так, что костяшки захрустели. — Думаешь, я стал бы шутить на такую тему?! Тонкие пальцы Яку крепко сжали ткань толстовки. Глаза, лицо, эмоции Тетсуро — он был серьезен. Он не шутил.

***

Все начиналось с ничего, ничем и закончилось. Мир в ту секунду не остановился, а звуки за окном не исчезли. Не было долгих прощаний и слезливых извинений, не было криков и истерики. Только холод и осознание реальности, сжирающие изнутри как паразит. Куроо сел на диванный подлокотник, сцепив руки в замок, рассказывал подробности произошедшего. Яку слышал, но не слушал, он перестал слушать с того момента, как увидел глубокую неприязнь в глазах Тетсуро после последней сказанной им фразы. Путешествие Яку и Льва начиналось медленно и размеренно, протекало оно так же, но закончилось резко и внезапно. — Что самое последнее ты ему сказал? Удар в самое болезненное место. Мориске смотрел в оконное стекло, в отражении было видно, как Куроо задрал голову, все сидя на подлокотнике. Сдерживает слезы? Или пытается унять дрожь в голосе? Если бы у Мориске был выбор последней сказанной им фразы, он не сказал бы «Прощай», он ненавидел прощаться. Он сказал бы «Спасибо». «Спасибо за все» — Я сказал, что хотел бы не знать его. Слабый выдох и смешок за спиной казались такими громкими. — Чудно, что ты признался, — никто не хотел говорить что-то еще. Это не считалось массовой трагедией и в новостях не показывалось, само дело быстро замяли. В итоге, жертва стала просто одной из сотен цифр в статистике ДТП мегаполиса Токио, не больше. Но были те, кто скорбел, о каждой жертве кто-то скорбит. Куроо слышал, как Кенма после новости о смерти кохая всхлипывал в ванной. При встрече, Фукунага и Инуока открыто плакали, а ведь они даже не были со Львом сильно близки, Ямамото долго проклинал все на чем свет стоит, ведя монолог о том, как жизнь несправедлива. Но больнее всего Тетсуро было, когда он принял решение навестить сестру погибшего друга, с которой Лев его и познакомил еще давно. Алиса — ее состояния было достаточно, чтобы даже сильному духом Куроо захотелось сбежать, закрыв глаза. Ни на одной из встреч Яку не присутствовал, он просто верил всему тому, что ему рассказывал Тетсуро, приходивший еще три раза. Так прошла неделя, каждый день был как смутный полузабытый сон. — Может тебе стоит вернуть вещи родственникам? Я могу передать- — Не стоит. Я сам отдам. — Как скажешь. «Я сам отдам» — проносилось в голове снова и снова, пока Яку приближался к дому, в котором жила Алиса. Может стоило согласиться с Куроо и позволить ему отдать вещи? Взаимоотношения с девушкой у Мориске, мягко говоря, были не очень. Для нее Левочка был буквально всем, младшего она любила больше, чем кого-либо в этом мире. Она знала обо всем: и о странных отношениях Льва и Яку, и о всех травмах брата, о каждом шраме и об их виновнике. Но сейчас на это было совершенно плевать. С каждым шагом уверенность таяла, а нажимать на звонок вовсе не хотелось. Нужно ли это только ради того, чтоб отдать одежду? Но Яку точно понимал, что не хочет оставлять ее у себя, он не сможет это сделать. Кнопка звонка была нажата. Те десять секунд, что парень стоял на пороге, были одними из самых пугающих в его жизни, а скрип открывающейся двери громче любого пистолетного выстрела или раската грома. Ничего не сказав, белокурая девушка открыла дверь и, посмотрев на Яку сверху вниз, ушла вглубь квартиры, из которой пахло медом и малиновым чаем. Других этот запах расслаблял бы, вызывал чувство гостеприимства, но парню запах фруктово-ягодного чая стал печальным напоминанием, не приносящим никакой радости. Мельком Мориске увидел то, что никогда не замечал — глаза Алисы были точно такими же как у брата, ярко-изумрудными, глубокими, с длинными светлыми ресницами. И такие же как у Яку, полные печали и одновременно пустые. Глаза человека, потерявшего нечто важное. Мориске сделал шаг за порог, но не успел сказать что-либо до того, как услышал удар и почувствовал ноющую боль на покрасневшей щеке. Пощечина была ожидаемой, парень лишь потупил глаза и отвернулся. Алиса была сильна, хотя и выглядела хрупкой, как хрусталь. Лев был таким же. Она молчала, тут не нужны были слова. Слезы, ручейками потекшие по бледным щекам, сказали все за нее. Яку сам не знал, о чем думал и что двигало им в тот момент, но, поставив пакет на пол, он сел на колени, склонив голову, все в такой же тиши, нарушаемой только всхлипами девушки. Резкий сквозняк прошелся по телу, растрепал русые волосы. Плач стал тише, и послышались отдаляющиеся шаги босых ног. Приподняв голову, Яку затаил дыхание, боясь моргнуть, боясь прогнать увиденную иллюзию. В конце коридора стояла высокая стройная белокурая фигура, держа в руках белого кота с перебинтованной лапой, на фоне развевались полупрозрачные шторы, делая силуэт темным, почти как тень. В голове всплыло воспоминание. Яркий свет за дверьми зала и первое появление Льва на тренировке старшей школы, до боли знакомое выражение лица, целеустремленность и амбиции в изумрудных глазах, такая раздражающе широкая улыбка и пушистый комок в руках. «Хайба Лев прибыл!» Впервые за очень долгое время из глаз Яку потекли слезы, и остановить он их не мог, хотя всеми силами пытался. Кот, мяукнув, неуклюже выпрыгнул из рук и, прихрамывая, подошел к сидящему, рассматривая его своими желтыми бездонными глазами.