Честное капитанское

Когда отель «Гете» заняли Фатуи, Дилюку это очень не понравилось. Когда в город заявилась Предвестница, он занервничал. Когда же в один из дней он увидел прямо на главной площади в центре города Капитано… …Был октябрь, в Мондштадте отмечался Праздник Вина, и со всех краев в него стекались иностранные гости. Дилюк знал, что поставленное им вино будут пить, как мондштадцы, так и гости из Ли Юэ, Сумеру и дальних стран. Даже из Снежной. Он знал это, но поделать ничего не мог. В последние годы дипломатия приобрела главенствующее значение в политике Мондштадта. Дилюк знал, что Ордо Фавониус ведет переговоры с Фатуи, видел, как с иностранными послами переговариваются коренные мондштадцы. Дилюк понимал, что нельзя ненавидеть людей только на основании их принадлежности к стране, но ничего не мог с собой поделать: видя Фатуи, он презрительно поджимал губы и отводил взгляд. Но когда он увидел Капитано, взгляд отвести не получилось. Тот стоял на площади у фонтана в одиночестве, на нем был светлых тонов мундир, на который был наброшен распахнутый плащ. Лицо, по-прежнему, скрывала маска, и Дилюк видел только кончики темных волос, закрывающие шею. Предвестник за годы, что они не встречались, словно стал еще больше. Громада его тела оставляла собой длинную тень. Дилюк сделал шаг вперед и наступил на нее сапогом. — Капитано, — впитавшее в себя всю его ненависть, имя само сорвалось с губ. Предвестник услышал и развернул маску к нему. Несколько мгновений он молча смотрел на него, а потом равнодушно бросил: «Кто ты и что тебе нужно?» Дилюк почувствовал себя оглушенным. Столько времени он жил мыслями о мести, готовился к поединку на равных, мучился воспоминаниями об унижении… А этот Капитано даже не помнит его?! — Мое имя Дилюк Рагнвиндр, — задыхаясь от ярости, заново представился Дилюк. — Мы встречались три года назад в Снежной. Ты нанес мне оскорбление, которое смоет только кровь. Я требую поединка. Капитано поднял руку и потер шею. После этого неловкого жеста он оправил завязки плаща. За маской не было видно выражения его лица, но Дилюк по этой паузе почувствовал нерешительность оппонента, и это придало ему уверенности. Он сразит Капитано, на этот раз — точно сразит. Подойдя к Предвестнику, Дилюк уперся требовательным взглядом в его маску. Подумать только, один глупо проигранный поединок на столько лет поселил в нем мучительный страх. И перед кем? Перед этим беспамятным воякой? Он убьет его — и пусть у Ордена будут дипломатические проблемы: плевать. За прошедшие три года он накопил достаточно сил, решительности и безжалостности, чтобы отплатить за давнее унижение. Он уже не раз убивал до этого. Видимо, кровожадный взгляд Дилюка произвел на Капитано впечатление, потому что он шумно вздохнул и… попытался избежать конфликта. — У меня дела в отеле, — произнес он. — Мне не до тебя. Сказав это, Капитано развернулся и пошел прочь. Дилюк, совершенно потерявший голову от того, что его враг трусливо сбегает — пошел вслед за ним. У дверей отеля Дилюк настиг Капитано и накрыл ладонью его плечо. Стиснул, удерживая. — Не смей отказываться, — игнорируя цепкий взгляд офицера Фатуи на страже входных дверей, властно потребовал Дилюк. — Ты не сможешь избежать поединка. Я требую… что?.. Повелительный жест рукой Дилюк отметил краем сознания, все остальное произошло очень быстро: стражник ловко и быстро распахнул дверь, Капитано развернулся и дернул Дилюка на себя, его напряженная ладонь ребром врезалась ему в шею, а после того, как дверь отеля поспешно захлопнулась за ними, кулак Капитано дополнительно впечатался ему в живот. Вскрикнув, Дилюк согнулся, обхватив живот руками. — Какой же ты настырный, мальчишка-разведчик, — с издевкой произнес Капитано. — И как же легко даешь поймать себя в ловушку. Так и быть, из уважения… к твоему вину, я отложу свои дела и закончу то, на чем мы остановились три года назад. Раз ты так об этом просишь. Выпрямляясь, обманутый Дилюк осознал всю сложность своего положения, и глаза его испуганно расширились. По его глупости, его только что похитили прямо с главной площади его родного города. Спрятали от глаз горожан в здании, играющем роль штаба иностранных дипломатов. Отель наполнен боевыми офицерами, готовыми поддержать своего сержанта. В прошлый раз он не выстоял с Капитано один на один. На этот раз у него целый боевой отряд поддержки. — Взять его, — на этот раз Капитано даже снизошел до устного приказа. Завязалась грязная потасовка. В ограниченном пространстве холла не удалось как следует развернуться с двуручником, но Дилюк все же успел жестоко ранить двоих стражников, прежде чем ему глаза застлала каменная крошка, выпущенная из посоха гео мага. Потерявший способность видеть, Дилюк с силой рубанул мечом наугад в сторону Капитано — и промазал. В следующую секунду меч сильным рывком выдернули из его рук. Оставшись безоружным, Дилюк поддался соблазну затереть слезящиеся глаза. Ему дали эту возможность — и заломили руки за спину, едва он прозрел. Задергавшись, Дилюк попытался высвободиться, но не преуспел — его руки, как и когда-то давно, сковали наручниками. Молча переждавший расправу над ним, не вмешивающийся в действия подчиненных, Капитано подошел и стиснул его плечо. — За мной, — приказал он. Дилюк расставил ноги, плотнее упираясь в пол, демонстрируя, что не сдвинется с места. Капитано хмыкнул. — Упрямый мальчишка, — с плеча переместив руку на его волосы, Капитано вцепился в них и двинулся вперед по коридору, безжалостно таща Дилюка за собой. Не позволяя себе сбиться на стон боли, ведомый хваткой за волосы Дилюк был вынужден пойти следом. Никто из Фатуи, с которыми он сражался, не наградил его ни словом. Молча, Капитано протащил его по коридору, поднялся с ним наверх по лестнице и втолкнул в одну из комнат, предварительно ее отперев. Взгляду Дилюка предстал номер с гладко заправленной кроватью, зеркальным шкафом, круглым столиком, на котором на кипе бумаг, спасая их от ветра, лежал пистолет, и украшенным синими занавесками распахнутым окном, из которого была видна стена Ордо Фавониус. На миг Дилюку показалась соблазнительной мысль сбежать через окно — даже со скованными руками, не сумев раскрыть планер, он не пострадает от падения всего лишь со второго этажа. Предугадывая мысли пленника, Капитано закрыл окно и задернул занавеску. Дверь в комнату он запер сразу после того, как втолкнул Дилюка в помещение. Стоя посередине номера отеля со скованными наручниками руками, Дилюк никак не мог уяснить происходящее. У него просто не укладывалось в голове, что Фатуи смеют похищать его средь бела дня в стенах родного города. Что он сейчас наедине с Капитано, который пообещал закончить начатое три года назад. Он даже не сразился с ним один на один, как мечтал — Капитано предпочел переложить все на подчиненных. Это было так подло, так нечестно… Но, в конце концов, он имеет дело с Фатуи. Подойдя к столу, Капитано взял с него пистолет, и сердце Дилюка сделало в груди сумасшедший кульбит. Вооруженный пистолетом, Капитано пошел по направлению к Дилюку. Рагнвиндр попятился, отступая, и замер, когда уперся в стену. Предвестник взвел курок и упер дуло Дилюку в пах. — Нет! — Дилюк дернулся, чувствуя, как в его член упирается металлическое дуло. — Не смей! Не надо! Капитано повозил дулом, переместил его Дилюку на яйца и надавил, сплющивая скрытые за брюками тестикулы. Капитано молчал, и Дилюк с отчаянием осознал, что Предвестник, действительно, это сделает. И ему все равно на дипломатические последствия. Он просто выстрелит, разнесет пулей в клочья его яйца, разорвет их, смешает сперму с кровью, сорвет с его губ отчаянный крик… Задрожав от страха, Дилюк тихо безнадежно захныкал. Все произошло так быстро, так несправедливо. Он увидел Капитано на площади, был заманен в отель и сейчас стоит у стены с упертым в яйца дулом пистолета… Капитано переместил дуло еще раз, сплюснул яйца Дилюка теперь с другой стороны. Рагнвиндр издал нервный всхлип. — Пожалуйста, не надо. Прошу, не надо, — от сковывающего его ужаса голос его осип и превратился в хриплый шепот. Капитано с щелчком спустил курок, и Дилюк испуганно закричал, предвкушая агонию и чувствуя, как подгибаются от страха колени. И, осев на пол, услышал из-за маски Предвестника приглушенный смех. Пистолет заряжен не был. Хватая ртом воздух, Дилюк опустил взгляд на свой скрытый брюками пах. Провокация Капитано возымела действие: он был испуган настолько, что не мог издать ни звука. Больше сопротивляться у него не было ни моральных, ни физических сил. Запустив пальцы ему в волосы, Капитано потянул, заставляя Дилюка принять вертикальное положение. — Раздвигай ноги, — приказал он. — И держи позицию. Дилюку не оставалось ничего, кроме как исполнить требование. Предвестник отошел от него на два шага. Первые удары по беззащитно подставляемым яичкам Дилюк стоически стерпел молча. Потом с его губ стали срываться вскрики. Избивающий его Капитано ничего не говорил — только бил все сильнее, так что вскоре вскрики Дилюка превратились в рыдания. Несмотря на испытываемую боль, Дилюк не закрывался от удара. Он словно застыл, окаменел и перестал ощущать свое тело. Единственным местом, обладающим чувствительностью, остались его яйца. В той позиции, какую его заставил принять Капитано, с расставленными ногами, он сносил жестокие пинки Предвестника — Капитано не знал жалости, избивая его обувью. Дилюк не мог видеть себя, поэтому мог только предполагать, в каком состоянии его яйца. Они точно были раскрасневшимися от ударов. И они точно распухли. Пытка все не прекращалась. Дилюк чувствовал, как скрытые материей штанов его тестикулы подпрыгивают от ударов сапогом, как вжимаются во внутреннюю сторону бедра, сплющиваются. Раньше на каждом ударе его прошивала боль, теперь же он чувствовал нескончаемую агонию. Капитано все увеличивал силу удара, и Дилюк подумал, что не сможет понять, какой удар станет критичным. Все слилось в сплошную пелену боли. Возможно, Капитано уже разбил ему яйца, и он сейчас чувствует последствия этого. Опустив взгляд и увидев на брюках мокрое кровавое пятно, Дилюк испытал ужас. Капитано ударами сапога прорвал кожу или же сами яйца?.. Нет, он бы потерял сознание, если бы… На особенно сильном ударе Дилюка прошила такая волна боли, что он определил, что это его предел. Возможно, только что был нанесен тот самый роковой удар. Перед глазами запрыгали темные пятна, и Дилюк понял, что вот-вот потеряет сознание. Капитано ударил снова — очень сильно, Дилюк ощутил беспомощность, и это чувство стало последней каплей — тонко взвыв, Дилюк рухнул на колени, сгибаясь. Капитано с такой силой его ударил. У него уже все разбито в кровь. Он не вынесет больше ни одного такого удара. Он больше не может терпеть. — Слабак, — презрительно фыркнул Капитано. — Вставай. Дилюк жалобно заскулил, понимая, что пощады от Капитано не дождется. — Нет. Нет! Я не хочу. Мне так больно! Хватит! Предвестник снова потянул его за волосы, и с губ Дилюка сорвалось рыдание. — Пожалуйста, не туда, — в хватке Капитано Дилюк задрожал, а потом захныкал, как девчонка. — Не бей меня туда больше. Только не туда. Я не хочу. Не могу больше. Капитано накрутил волосы Дилюка на пальцы, заставил запрокинуть голову. Откуда Капитано достал кинжал, Дилюк увидеть не успел. Приставив лезвие к шее Рагнвиндра, Предвестник добился молчания застывшего Дилюка. Дилюка сотрясала дрожь. Он ощущал, как что-то липкое течет по ногам. — Убедил, — произнес Капитано. Отведя кинжал от шеи Дилюка, он переместил его на его брюки. Ткнул в ширинку, упер кончиком в яйца. — Так и быть. Больше бить не буду, — Капитано надавил, прорезая ткань брюк, вонзил лезвие в распухшие яйца. — Будет не по чему. На грани потери сознания, Дилюк ощутил, как Капитано вспорол на нем брюки и, вытащив из белья, взял в руку распухшие окровавленные яйца. — Не над… — дрожащими губами взмолился Дилюк. — Пожалуйста, не над-а-А-А-А-А!!! Сильно натянув кожу мошонки, стискивая ее в руке, Капитано вонзил кинжал Дилюку в яйца, прорезал кожу промеж них, развернул лезвие, протыкая выступившее содержимое… И на этом Дилюк потерял сознание от шока и боли. …Закончить жалким положением Дилюка, как я его жалею, а ему от этого становится только хуже. (Касаться травмированных яиц, хныканье, слезы) …Слишком жестоко …На потом * Дилюк перелистнул страницу так яростно, что вырвал ее из блокнота. Запланированное «потом» не настало — дальше были только выписки счетов, коротко озаглавленные «Орден» и почти философское «Где взять вина?» с обведенной в кружок пометкой на следующей строчке «Дилюк». Сжимая исписанную до боли знакомым изящным почерком страницу в руках, поставщик вина сделал несколько размеренных глубоких вдохов, пытаясь успокоиться. Но это не помогало. Все, что он сейчас прочел… все это чернушное, беспощадное… обидное непотребство!.. Дилюк стиснул блокнот в руке и пошел искать Кэйю. Тот обнаружился в оборудованном под книжный зал кабинете на втором этаже: сидел за столом над книгой и тарабанил пальцами по столешнице в ритм прогуливающемуся по истории сознанию. Дилюк подошел к нему и швырнул на стол перед ним блокнот. Кэйа бросил на него взгляд, на мгновение поджал губы, а потом изобразил на лице невинную улыбку. — Дилюк… откуда это у тебя? — Неважно! — прошипел Дилюк. — Куда больше важно другое: какого черта, Кэйа?! Это ведь ты написал, не отпирайся! Это твой почерк! Твой блокнот! То, что там написано… это… ты!!! Кэйа давно не видел Дилюка таким разъяренным, казалось, еще немного, и он запылает в прямом смысле, вспыхнет, как пожарище. Альберих понял, что выкрутиться будет не так просто. Загнув край страницы — в любое другое время Дилюк бы сделал ему замечание, но сейчас ему было не до того — Кэйа захлопнул книгу и притянул блокнот к себе. — Ах, вот что… История про про тебя и Капитано… одна из самых старых. Я уж и забыл… Мгм… Дилюк, ну ты же не обиделся на эту невинную шалость, правда?.. — Есть и другие? — Что?.. — Я спросил: «Есть и другие?» — яростно переспросил Дилюк. — Что значит, «одна из»? Альберих тяжело вздохнул. — Я хочу видеть все. Все твои грязные истории. Покажи мне. — Дилюк… это просто… фантазии. Тебе не стоило это читать. Честно говоря, я планировал, что мои записи никогда к тебе не попадут… — Кэйа встал из-за стола и подошел к напряженно застывшему Дилюку. — Я писал это, когда мы… были в ссоре. Это скрашивало мое тогдашнее одиночество… — То есть ты дрочил на фантазии о моей кастрации? Я правильно понимаю?! — Гм… ну, в общем… если говорить прямо, то… да, — Кэйа виновато улыбнулся. — Ты правильно понимаешь. Прости меня… Дилюк молчал, и Кэйа продолжил. — Эту я написал, когда ты меня чем-то обидел. Я уже не помню подробности, но я очень на тебя злился тогда. Это единственная в своем роде история. В основном, в моих, гм, любительских сочинениях мы просто занимаемся сексом. Серьезно, я очень сожалею, что ты прочел именно это. Атмосфера слегка смягчилась. Кэйа повторил «Прости, Люк», и Дилюка прорвало. — Это абсолютно не похоже на меня! — сообщил Дилюк. — Я бы не стал умолять! И я уж точно не хнычу, как девчонка! Ты полностью переврал мой характер! Капитано прописан плохо! — Да-да, — стоически принял критику Кэйа. — …Написано совершенно отвратительно! Ты абсолютно не умеешь писать! Это с точки зрения художественности худшее, что я когда-либо читал!!! — Меня это развлекало, — улыбнулся Альберих. — Вечерами, когда ты был недосягаем на своей винокурне, а я в одиночестве мондштадской квартиры думал о тебе… Дилюк издал тихий рык. — Хватит, — потребовал он. — Твоя тоска по мне не оправдание этой грязи. Я тоже… скучал, но не позволял себе подобное! — Позволь, — весело шепнул Кэйа. — Вдруг понравится. Могу подкинуть несколько грязных фантазий… Губы Дилюка дрогнули, но выругаться он не успел: Кэйа приблизился и, положив руки Дилюку на плечи, принялся его целовать, заканчивая нежданную, но вместе с тем совершенно заслуженную им ссору. Рагнвиндр дернулся было, но все-таки обмяк в объятиях Альбериха, и спустя несколько мгновений все же ответил на поцелуй. — Покажи мне все свои истории, — когда Кэйа отпустил его губы, потребовал Дилюк. — Хорошо, — вздохнул Кэйа. — Если ты так этого хочешь. Но обещай быть снисходительным. А то от твоей жестокой критики я почувствовал страстное вдохновение переписать историю про тебя и Капитано… сделать ее… ну, знаешь, повыразительнее. — Только попробуй, — под бархатистый смех Альбериха выдохнул Дилюк. — Как ты вообще посмел писать про то, как меня пытает Фатуи. Фатуи! — Прости меня, — поспешно оборвал снова начавшего разгораться Дилюка Кэйа. — Прошу, прости меня. Я люблю тебя. Дилюк издал глубокий вдох и, подняв руку, помассировал висок. — Сколько же с тобой нужно выдержки, — в пустоту пожаловался он. — Я еще подумаю, спускать ли тебе это литературное издевательство. Сперва покажи остальные истории. — Не забудь запереть дверь, когда будешь их читать, — мурлыкнул Кэйа, направляясь к выходу из книжного кабинета. — На случай, если хоть одна из моих историй тебе все же придется по душе… Дилюк прикусил губу. И окончательно передумал признаваться, что сцены с ним и Кэйей ему, в целом, даже понравились. Не дождется, порнограф-самоучка. Садист доморощенный. Несносный, дерзкий, извращенный… любимый. …Из оставшихся историй Кэйи Дилюку понравились все.