Школьные приключения ОЖП

в машине было тепло, но это тепло сейчас казалось адским пеклом, которое давило и придавливало. звонкая тишина и только ровное чужое дыхание рядом. собственные ладони неприятно потели, так что пришлось натянуть на них спасительные рукава кофты. — учитель, — ира попыталась сгладить ситуацию и попросту разрядить обстановку, которая с каждой секундой все больше и больше наполняло все вокруг неприятным осадком. где-то в голове промелькнула мысль о том, что она не хочет терять доверие казухи, что он стал ей ближе, чем просто репетитор и преподаватель в секс школе, — простите меня. я знаю, что совершила ошибку, мне правда жаль, что пришлось впутывать вас и что такое вообще произошло. казуха все так же смотрел на заснеженную темную дорогу. во взгляде его, как показалось ирине, ничего не сменилось, но, на самом деле, каэдэхара не был зол на девушку, скорее ему была неприятна сама суть того, что ира была с аято. она возможно не хотела, хотя нет, он был уверен, что такая правильная, в некотором смысле, как она — не сможет сделать подобное в общественном месте. преподаватель не хотел признавать факт, что ире могло такое нравиться. с ним она всегда была нежной и доброй, именно такой светлый образ был в его голове. — зимой вечереет намного раньше и быстрее, поэтому ехать сейчас сложнее, нужно оставаться внимательным, — будто невзначай говорит казуха, не отвлекаясь от вождения, — я знаю, что ты не виновата в этом всем, я хорошо знаю камисато и его упрямый характер, поэтому не думай, что я держу обиду на тебя. ирина удивленно посмотрела на его уже расслабленный профиль: белые волосы в хвосте спускались по плечу и переливались, в глазах светились блики придорожных фонарей. — вы не должны оправдывать меня, учитель. я признаю свою ошибку и не хочу отказываться от вины, не жалейте меня в этой ситуации. каэдэхара усмехнулся, уголки губ его приподнялись: — ты всегда с таким усердием напрашиваешься на наказание, будто хочешь увидеть меня именно в таком свете: хочешь увидеть, как я злюсь и ругаюсь, как буду бессердечен к тебе. иру будто заткнули эти слова, в них ни одного оскорбительного слова, ни капли агрессии или осуждения, но все же девушка не решается что либо сказать в ответ и отворачивается к окну, покрытому тонким слоем инея у краев, которые не растаяли от тепла внутри. сзади светят фары машины камисато, виднеется чужая темная напряженная фигура. дверь хлопает за спиной ирины. под ногами приятно для ушей хрустит снег, а все еще теплые щеки обдувает морозный ветер. вот оно такое родное здание секс школы. огромное сооружение, которое, и в правду, стало вторым домом за несколько месяцев, проведенных там. много друзей, много знакомых. ассоциации были только приятные. приятные, как имбирное рождественское печенье, сделанное всей семьей, как аромат от нарядной ели в гостиной, как пушистый плед и марафон фильмов под горячее какао с пенкой. преддверие нового года витало в воздухе вместе со снежинками, ложившимися нежно на волосы. камисато аято, казалось ире, превратился в камень, надев очередную маску. конечно, он — наследник, он — почти что директор, он — пример, которого собирались отчитать, которого поймали на месте и прижучили, как маленького ребенка. когда все покупки были аккуратно сложены в комнату девушки, а уличная одежда снята, каэдэхара произнес: — что ж, хорошего отдыха, ира, надеюсь, таких ситуаций больше не будет. камисато позади лишь кинул разок взгляд на девушку и, отмолчавшись, удалился вместе с учителем. конечно, ирина знала, что они будут говорить об этом, она знала, что казуха может быть строгим, в особенности к аято, которого, как она поняла, он почему-то не жаловал. все это было так быстро и странно, оставалось надеяться, чтобы никто из них не переходил границы дозволеного, хотя бы ради того, чтобы сохранить свои образы в лицах учеников и других. — ну рассказывай, что у вас там произошло, камисато, я внимательно тебя слушаю. времени у нас много, так что можешь со всего и по порядку, — каэдэхара занял свое место у стола, скрещивая руки, принимая защитную позу, будто предугадывая раздражение парня напротив. — а что говорить то? будто вы сами не догадались или вам ирина ничего не рассказала, — аято усмехнулся, не воспринимая казуху всерьез. каэдэхара на это показушно поднял брови, будто удивляясь: — я может и догадался, не руби с корня, но послушать хочу все от тебя. лично. камисато стянул свои губы в тонкую полоску, в полумраке его глаза казались двумя черными безднами. — я всего лишь веселился со своей девушкой в выходной, да и она наверняка не была против того, как я касался ее там, в примерочной. а знаете, ира, на самом деле, любит, когда грубо, когда больно и несдержанно. извините, учитель каэдэхара, вам наверное не понять меня. — не дерзи мне, ребенок. ты хоть и власть здесь имеешь, но на меня твое громкое имя точно не подействует. хочешь позориться — позорься, иру в это втягивать не нужно, — казуха поражался наглости парня напротив все больше и больше, разве он не должен был хотя бы на тысячную благодарен за спасение. чужая высокая фигура скрылась за дверью, оставаясь незамеченной. не удивительно, ведь мужчины в кабинете были заняты делами по-важнее. дилюк точно знал, как выиграть в этой негласной войне. он считал скрытность своим козырем, будто был серым кардиналом, имеющим людей, как рычаги давления, а чужие эмоции, как невероятно сильное средство для шантажа. и пока камисато, и каэдэхара не догадывались о том, что их на поле боя совсем не двое, он мог свободно действовать, ничего не сковывало ему руки. ирина была для него, как на ладони. а та авантюра в его кабинете в начале года все еще не давала ему покоя, он жалел, что допустил ошибку и отдал девушку аято. дилюк точно знал, страх — чувство, которые заставляет любого идти на многое, дабы сохранить хоть кромки здравого разума, оттянуть казнь и погрузиться с головой в мираж спокойствия. кто, если не запуганный человек, сможет сделать все, что ему скажут? рагнвиндр ни о чем мечтать больше и не хотел, как заставить иру захлебываться в слезах, заставить молить о пощаде, сломить и сломать ее. но еще больше ему хотелось, чтобы она сама просила его об этом, чтобы сдалась добровольно. это было бы пиком. мужчина прислушался. — не будьте дураком, учитель. или вы не знаете? мы встречаемся с ней почти что с начала года, я ее забрал себе, она моя. — а мне казалось, что она не такая, как остальные твои игрушки, ты же вроде сам так говорил девочкам с девятого. не порть хотя бы ей жизнь, наиграешься и выбросишь же. — думаю, потом вы ей поможете с огромным удовольствием. не стоит сейчас отрицать свои мысли, я тоже не слепой, вижу ваше возбуждение. и я так уж и быть с вами поделюсь, только будете ли вы рады тому, что от нее останется, если останется вообще. учитель преодолел расстояние между ними за пару широких шагов. громкий звук раздался по кабинету. отпечаток ладони остался алым пятном на чужой щеке, прямо там, где была родинка. звонко, быстро и четко — такой был удар казухи, вот его истинное лицо: разгневанное, с дикими от злости глазами, со сбитым дыхание и взъерошенными волосами. — не смей так говорить про нее, она не заслуживает этого, никто из тех, с кем ты играл не заслуживали такого. а теперь уходи и не думай еще хоть раз появиться у меня на глазах! взгляд аято исподлобья был лисьим и ужасно разгоряченным, губы были в длинной ухмылке, меж острых зубов его, будто сочился яд: — как скажете, учитель каэдэхара. рагнвиндр скрылся в глубине темного коридора, будучи уверенным, что обхитрит этих двоих, как малых детей. их было даже как-то жаль.

***

у иры же с самого утра не задался день: сначала зубная паста закончилась, потом палетка любимых ею теней упала и разбилась вдребезги, в конце концов, пошла ебучая стрелка на колготках. девушка начала потихоньку закипать, что уж тут говорить, эмоциональности ей не занимать. добила ее только отмена занятия с казухой, к которому она готовила огромное домашнее задание, да даже и не в этом дело. неужели, он все-таки обиделся, почему он не хочет видеть ее, может это аято вчера что-то наговорил? каэдэхара еще никогда не отменял их занятия, он ставил подготовку к экзаменам превыше всего, поэтому перенос урока с его стороны казался странным. конечно, девушке хотелось разобраться во всем, поговорить честно и открыто, не скрывая ничего. она предполагала, что учитель был мягок с ней, поэтому многое не говорил, чтобы банально не спугнуть и не показаться невежей. но все же ей хотелось узнать, что на самом деле стоит за его нежностью, почему именно она, а не кто-то другой заставил его вести себя так робко и сторожно. ира не считала себя фарфоровой куклой. кстати говоря, возвращаясь к праздникам. через полторы недели должен был состояться рождественский бал, куда пришли бы все ученики и знатно нажрались, упускать такое — грех, поскольку это одна из немногих ночей, когда в секс школе снимается запрет на алкоголь и комендантский час. к слову, там так же выбирают короля и корлеву школы. анонимное голосование, на которое влияет в большей степени репутация. но ирине такое было не особо важно, ведь все привилегии, которые получали победили, она могла заполучить с легкостью и без этого. ее парень — глава школы, о чем тут говорить? и пусть соревнования были очень азартной темой для девушки, она решила не привлекать к своей персоне еще больше ненужного внимания. оставалось надеяться, чтобы кто-то намерено не предложил ее кандидатуру. ох, если бы только ирина знала, что верить в этой школе не стоит никому. даже себе самому. — ира! ира, погоди же! — хрупкая девушка неслась по ступеням вниз, перепрыгивая и уворачиваясь от незнакомых ей людей, идущих навстречу. — аяка? что такое? у тебя разве не подготовка актового зала сейчас должна быть? — ирина встретила младшую сестру камисато у начала лестницы, оглядывая миниатюрную девушку в голубом платье с ног до головы. — ну вот поэтому я и здесь. не знаю, кого еще могу попросить об этом, как не тебя. кэйя с тартальей конечно молодцы, не спорю, но их сила мне и сейчас очень-очень нужна. — так о чем ты? — да там дело есть, ничего сложного, — аяка спешно продолжила, — нужно сходить в самое дальнее восточное крыло и забрать коробку гирлянд. я не уверена точно, где она лежит, но ты поищи, хорошо? как найдёшь — заглянешь к нам. ладно, мне уже нужно бежать, а то без меня там никак! аяка нежно улыбнулась ей и, смешно помахивая ладонью на прощание, удалилась по делам. на бедняжке висели все дела по организации бала, поэтому она металась, как белка в колесе по всей секс школе. что ж, у ирины было свободное время, она не спешила никуда, занятия с казухой не было, да и домашки перед праздниками не задавали много. так что, оставив учебники в комнате, девушка пошла по пустым лестницам и коридорам в восточную часть здания. «гирлянды-гирлянды, коробка с гирляндами. где, блять, они вообще? какого фига кому-то в голову пришло отнести их сюда и куда-то запихать?». — что-то ищешь? чужой голос развеял гробовую тишину темного коридора, заставляя иру подпрыгнуть от неожиданности. колкие иголки пробежали по ее позвоночнику. девушка обернулась, ударясь носом прямо в чужую крепкую грудь. — мистер дилюк? учитель приподнял уголки своих губ на совершенно детскую реакцию ирины: — да-да, это я. так что ты ищешь здесь? в восточном крыле никогда людей нет. — аяка попросила меня принести гирлянды для вечеринки в новый год. вы, кстати, не знаете, где они? дилюк обвел помещение взглядом: — боюсь, что понятия не имею. подходит словно хищник, как лев с плотной рыжей гривой лапами тяжелыми переступает, скалой возвышается над хрупкой девушкой. она — его добыча, она — его главная цель. а он смотрит хитро, глаза темнеют, радужка будто кровью наливается. еще момент и дилюк бы острыми клыками бы щелкнул вокруг чужой хрупкой шеи, вместо этого он всем своим видом угрозу представляет и шепчет, почти что на ухо, угрожающе: — я знаю все твои секреты. а у иры от неожиданности глаза откругляются, кто мог знать, что учитель ее зажмет в ближайшем уголке школьном, может она и не была против тогда в классе, но и тогда он был мягче. сейчас от мужчины исходила опасная аура. и это правда пугало. — о чем вы? извините, я не понимаю. голос тонкий и предательски дрожит. это не похоже на бдсм, это не по согласию, это откровенное насилие.