книжный!волейбол

***

Тсукишима Кей говорил себе, что ему повезло найти работу здесь. Это было самым близким вариантом к его университету — и с приемлемым соотношением заплаты/запрашиваемых требований с его стороны. Это не требовало высокой квалификации — улыбайся, изображай заинтересованность и продавай как можно больше книг. Владелец книжного, — Дайчи-сан, — производил впечатление надежного и немного строгого руководителя. Управляющий тоже был хорош — Тсукки бы сильно удивился, если бы на свете нашелся хоть один человек, которому не понравился бы Сугавара. Тсукишима усердно повторял себе, что это хороший вариант, даже когда понял, что с ними работают Кагеяма и Хината. Не зря именно Ямагучи носил гордое звание его лучшего друга, а терпеть этих двоих еще и на работе было перебором, даже если они дружили (со скрипом и под грозным взглядом Тадаши он может сказать это) со старшей школы. И все же. Это был хороший вариант. Начинается все, конечно, с них. Что Куроо, что Бокуто после драматичного вступления томным голосом Кея раздуваются, как рыбы фугу от самодовольства. Ну понимаете, такое многозначительное, предполагающее какой-то запредельный уровень крутости и шлейф красоты и звездочек (ей богу, они же не Ойкава) — они. Кей невозмутимо поясняет, что вот сначала заходят их прически и только потом все остальное. Он видит черную свалку первой, непроизвольно задерживает дыхание от ужаса, а потом видит упавшую в отбеливатель швабру и все же пораженно закрывает глаза. Ямагучи заставляет принтер позади работать, поднимает глаза и душит собственный ехидный смешок. Рефлекс, сформированный за неделю работы, заставляет его открыть глаза, когда колокольчик громко звенит — в голове проносится: «А я так надеялся, что они пройдут мимо». Он бегло проходится по двум массивным фигурам у входа — кричаще-красная спортивная форма, кошачья ухмылка, наглые глаза, Совершенная Черная Дыра на голове (ее появление мгновенно схлопывает любые мысли в вашей голове); громкий, слишком громкий смех, ощутимое присутствие парня в комнате, широкая улыбка, бело-черные пики на голове (у него даже брови были отбелены, господи боже), — чтобы кисло заключить, что от этих персон стоит держаться подальше. С аналитикой у него всегда все было замечательно. План сплавить их на Ямагучи появляется мгновенно, и Тсукишима разве говорил, что он хороший? Он хлопает друга по плечу: «Они все твои» и стаскивает прямо из-под носа листок с заказами, которые нужно собрать до завтра, — стоит написать подробнейшие инструкции с иллюстрациями, чтобы креветка и имбецил точно не потеряли их в ворохе других, — а потом удаляется на склад. Последнее, что он замечает — растерянные, умоляющие глаза Тадаши, и как громкий парень тыкает на какой-то стеллаж, уносясь туда на запредельной скорости. Ну и ребенок. От одной мысли о таких клиентах у него развивается фантомная мигрень. Парочка ловит Тсукишиму через десять минут, когда он проходит мимо разделов с антикваром и книгами по уценке. В его руках семь книг для разных заказов, и он честно надеялся, что японский аналог Труляля и Траляля испарился или просто приглючился. Напрасно. — У вас тут книги пыльные, — сообщает это юное дарование с золотистыми глазами, тыкая пальцем в стеллаж; Тсукишима напоминает себе, что у него хорошая выдержка, а Ямагучи не виноват, что они посчитали его плохой жертвой. Он поправляет стопку книг в руках и молча оглядывает полки с антикварными книгами. Теперь они как три идиота пялятся в экзистенциальном кризисе на кучу старой бумаги. Замечательно. — Вы бы их пропылесосили, что ли. — Могу подать вам книгу предложений и жалоб, — медленно произносит он, смазывая взглядом красную олимпийку университета Некомы, наглые глаза и такую же наглую улыбку позади обращающегося к нему парня. Решает в итоге смотреть на второго — в нем наглости чуть поменьше и в глазах больше смешинок. — О, давай, — тут же загорается энтузиазмом он, а Тсукишима немедленно жалеет, что вообще что-то предложил и мечтает прикусить язык, желательно секундой раньше. Он все равно кивает и старается не скорчить рожицу еще сильнее, когда парень в красном тихо ухмыляется его кислой мине. — Приятно иметь с тобой дело, Тсукки, — упомянутый Тсукки видимо дергается от клички и поджимает губы. Черт бы побрал эти бейджики. — Пожалуйста, не называйте меня так. — Как скажешь, Очкарик, — весело гыкает за его спиной Это Чудовище, а Тсукишима внезапно смиряется, что да, Тсукки от незнакомого человека не так уж и плохо. Он вздыхает и взгромождает стопку книг на стол с кассой. — Бо, я пока схожу за дополнительными материалами, хорошо? — Конечно. Наглый кошак отстает от них, заруливая в учебный отдел, пока Тсукишима роется в ящике и ищет эту чертову книгу жалоб и предложений. Вытаскивает ручку, недовольно передает это все и планирует посвятить время оформлению заказанных книг, но Бокуто все еще смотрит на него в ожидании и приподняв брови. — Что? — Стул? Я не смогу писать на весу. Поэтому Тсукишиме приходится отобрать стул у подсобного помещения, в котором они коротают свои перерывы, и усадить парня рядом с собой. Если он скажет, что не чувствует некоторого давления от горы мышц рядом с собой, то он — лжец. Первые пару минут Бокуто сидит тихо. Тсукишима даже обманывается, что все, что его ждет это скрип ручки. Однако… Как только он начинает стучать по клавиатуре, Бокуто начинает бормотать все, что пишет, вслух. На третьем предложении Тсукишима волей-неволей включается, потому что не может удержаться от нелепости. — Надо расставить книги по размеру и цвету, — тихо проговаривает парень, высовывая от усердия язык при письме. Кей подпирает рукой голову и лениво за ним наблюдает. Он не знает, зачем, потому что у него есть и другая работа, помимо того, чтобы сидеть и слушать совершенно непрактичные предложения. Вместо того, чтобы отвернуться к компьютеру, он рассеянно возражает: — Но тогда собьется поисковая система и никто ничего не сможет найти. — Ну и пусть, Тсукки, — с детской непосредственностью отвечает ему Это Чудовище. Кей цыкает. — Зато красиво. — За «красиво» — это вам в музей, — язвительно отвечает и все же берется за оформление книг, потому что это его работа и за это ему платят. Бокуто ухмыляется и дальше строчит молча. Если Тсукишиму и напрягает объем предложений, который Бокуто готов дать, то он старается не подавать виду. В конце концов, всю эту радость потом просматривать не ему, а Сугаваре-сану. — Вас не нервирует целый день находиться среди книг? — любопытно спрашивает Бокуто еще минут через пять — ручка не скрипела уже минуту. Кошмар Парикмахера бродит между полок с учебной литературой, и, Тсукишима, как работник этого места, не может позвать его и попросить самому присмотреть за большим дитем с тупой прической. Поэтому он вежливо и долго смотрит парню в золотистые глаза в ожидании продолжения. — Меня бы накрыло паранойей, вдруг они спрыгнут с полок и убьют меня? Тсукишиме кажется, что кто-то резко понизил его айкью единиц примерно на сто, чтобы прям однозначное число, потому что все, что он может — тупо моргать, пытаясь обработать вопрос. Так вот, как чувствует себя Кагеяма. Единственный человек, что вызывал в нем примерно похожее чувство ступора и «Ты… серьезно… серьезно только что?..» был Хината. Чтобы быть Хинатой, это нужно постараться. В конце концов, он Тсукишима Кей и у него хорошая выдержка, поэтому он берет себя в руки и на грани с грубостью, но слишком ровным тоном произносит: — Меня нервируете вы. Бокуто только посмеивается и начинает писать снова, что определенно лучше, чем когда он открывает рот. Тсукки вздыхает и возвращается к работе. Спустя десять минут парень с черной дырой подходит к кассе с парочкой тетрадей и учебником по химии. Тсукишиме приходится отвлечься снова и раздраженно пробить ему товары, слушая дурацкий треп на фоне вроде: «Ого, бро, ты пробрался на ту сторону?», «Да, бро, чувствую себя круто, но и предателем тоже» с соответствующей дурацкой пантомимой. Господи, ну и идиоты. — Спасибо за покупку, — и Тсукишима упрямо сжимает зубы, когда по законам жанра ему следовало бы произнести: «Приходите снова». — Да-да, — отмахивается от него Куроо. Потом он почти ложится на стойку, чтобы дотянуться рукой до блокнота, с которым растерянно сидит Бокуто, еще очевидно не закончивший поток мысли, и небрежно чиркает что-то несколькими строчками ниже. Кея замыкает еще на том моменте, когда белая футболка Тецуро задирается и слегка оголяет плоский живот, поэтому он почти пропускает тот момент, когда «бро вытаскивает бро из заточения злого дракона» и отмирает только тогда, когда звенит колокольчик. Он внезапно понимает, что парень с белыми волосами похож на сову, когда размахивает руками и кричит в последний момент: «Я еще вернусь, Тсукки! Я не закончил!». Тсукишима думает: «Не дай бог», и подбирает брошенную книгу, любопытно разглядывая страницы. Кей замечает уже знакомое: Было бы круто расставить книги по цвету и размеру! Ваш продавец сказал, что это глупо и нелогично, и что за красотой нужно идти в музей (это был Тсукки, выпишите ему штраф) (на самом деле не надо, он был милым), но, если честно, то красота привлекает взгляд, а значит и клиентов должно быть больше, так что он не прав в середине исписанного листа. Потом практически без перехода идет предложение о том, что нужно развесить по всему магазину тканевые флажки, потому что это мило — и большой абзац, почему именно это хорошая идея. Чуть более аккуратным почерком написано сразу после: Ты симпатичный, Тсукки. Свободен в эти выходные? +ХХХХХХХХХХ Куроо Тецуро — И что он написал? — любопытно спрашивает Ямагучи, пулей подлетевший, как только эти две угрозы человечеству убрались из поля зрения. — Что я симпатичный, — мрачно отвечает Тсукишима, разглядывая дверь. Тадаши смеется и забирает книгу у него из рук. — А, это второй, — потом ухмылка на его лице становится шире. — Ты в курсе, что в начале он написал абзац, в котором представляется как «Бокуто Котаро», как будто он на интервью, а потом вскользь упоминает, что его лучший друг определенно запал на одного консультанта и нашему магазину срочно нужно ввести купоны на свидания с персоналом? — Ямагучи, я не могу, — стонет он и бьется головой об стол. Ямагучи мерзко хихикает и вручает ему стопку книг, которые нужно вбить в базу данных. Предложения (и жалобы) он уносит с собой, чтобы торжественно вручить Сугаваре-сану; Тсукишима надеется, что эти страницы ритуально сожгут, чтобы он никогда не смог прочесть текст полностью. Так Тсукишима узнает, что парня с ватой вместо волос зовут Бокуто, а Куроо хочет к нему подкатить. Так, собственно, и начинается дорога в Ад.

***

Бокуто действительно возвращается через несколько дней. Он попадает на смену Кагеямы и Хинаты, и по их словам приходит один, без прицепа. Что, впрочем, не мешает ему найти общий язык с Хинатой — на это Кагеяма жаловался Тсукишиме целых двадцать минут по телефону, утверждая, что он натравил своих худших друзей на своих лучших друзей, чтобы испортить им жизнь. Бокуто проводит в магазине сорок минут, продолжая расписывать жалкую, несчастную книгу, на этот раз на пару с Хинатой. Тсукишима не знает, что хуже — то, что Бокуто портит его репутацию, рассказывая всем, какой он хороший и что они друзья или то, что Хината в очевидном от Бокуто восторге. Скорее второе, потому что это автоматически означает, что Хината и Бокуто теперь «бро», а кодекс бро завещает скидывать расписание смен Тсукишимы, если «бро» попросит, — во благо любви, и Хината, главное, не спорит.

***

Так эти двое начинают свои варварские налеты на магазин. Куроо быстро становится знаменитостью в их магазине. Теперь он приветливо здоровается с угорающим с ситуации Сугаварой (к его чести, в самом начале он аккуратно подошел к Тсукишиме уточнить, действительно ли этот маньячный парень не доставляет ему неудобств; «Да, не доставляет», — ответил Тсукишима, и это его прокол), треплет Хинату по макушке каждый раз, как проходит мимо, машет рукой Кенме в углу. Иногда он пересекается с Дайчи-саном, который каждый раз шутливо грозится, что вызовет полицию, если увидит его снова и предупреждает, что он Тсукишиму когда-нибудь доведет. Неудивительно, потому что Куроо говорит: «У вас есть книги-раскладушки по секс образованию?» и паскудно ухмыляется, а Тсукишима молится Богу и просит прощения за все грехи. Ямагучи смеется в ладонь в соседнем отделе. Хината говорит, что так Тсукишиме и надо, а потом еще полчаса потирает затылок и плачется Сугаваре. Не Кагеяме, потому что они хоть и выступали против Кея единым фронтом два на одного, — ну понимаете, чтобы уравновесить ситуацию, Тсукишимины сто девяносто против Кагеямы и креветочных двадцати, — а Тобио на сочувствие был не заточен. Особенно для Хинаты. (Ямагучи может подтвердить, что Кагеяма мерзко похихикал, когда Хинате влетело за ценное мнение.) Через несколько дней Тсукишима с постным лицом наблюдает за Бокуто и Куроо, ошивающимися в отделе с рукоделием — в руках Бокуто книга про вязание, и он громким, патетичным шепотом спрашивает у Куроо, можно ли вязать из собственных волос. Кею хочется сказать: «Пожалейте свои волосы, бога ради», но потом Куроо отвечает таким же шепотом: «Не знаю, бро» и оглядывается на высокого длинноволосого парня с бородкой в отделе с поэзией. Тсукишиме не нравится его взгляд, взгляд Бокуто ему не нравится тем более, — Асахи-сан был постоянным покупателем, и Кею совершенно не нужно было, чтобы до него домогались эти демоны хаоса. Поэтому следующие пять минут Тсукишима занят тем, что отваживает этих придурков приставать к другим клиентам. Очень великодушно с его стороны, между прочим. Куроо заходит снова через неделю и говорит: «А вы порнографию в отделе фотографии держите?». «А не пойти бы вам на-», умирает еще в зачатке, когда яростный взгляд Тсукишимы натыкается на ангельское, исполненое дружелюбия (и грядущих пропиздонов, если он скажет то, что скажет) лицо Сугавары, и в процессе трансформируется в пассивно-агрессивное: «Нет.» Куроо, пакость такая, скалит зубы в своей идиотской кошачьей ухмылке (Кей в жизни не видел таких привлекательных и одновременно бесячих людей) и тянет: «Жа-аль». И потом: «Я бы посмотрел». И еще через секунду: «А ты мне больше ничем помочь не можешь, да?». Тсукишима чувствует, как глаз дергается, а терпение, и так не шибко крепкое, противно скрипит. Но держится. Поэтому он цедит с ядовито-сладкой улыбкой, от которой сводит лицо: «Совсем ничем. Всего хорошего» и самоудаляется подальше. Куроо только открывает дверь магазина, колокольчик звенит, а Тсукишима оперативно выталкивает Ямагучи за прилавок и уходит на перерыв. Если бы он курил — сейчас ему понадобилась бы вся пачка. Вместо этого он надевает наушники, включает что-то поагрессивнее и погромче и усердно медитирует на убийство Куроо-сана пятнадцать минут. Того пробирает холодными мурашками на пятой, и он спешно удаляется из книжного. Ямагучи позабавленно разглядывает его ежащиеся плечи.

***

— Привет, Очкарик! — дружелюбно приветствует его Бокуто, заваливаясь в магазин. Тсукишима только вздыхает и в очередной раз благодарит Сугавару-сана за то, что стенды с книгами не стоят у самого входа. — Здравствуйте, Бокуто-сан, — преувеличенно вежливо цедит с ядреной улыбкой; он удивлен, что Бокуто от этого только скалится шире, а не корчится в муках от боли. — У вас тут есть книги с гороскопами? — Тсукишима кивает и взмахивает рукой в правую сторону с сухим: «Отдел эзотерики — там». Бокуто кивает, поправляет лямку сумки и топает в указанном направлении. — Спасибо. Мне надо глянуть свой, а то такое чувство, что скоро со мной случится что-то скверное. — Я с тобой случусь, — бубнит Тсукишима ему вслед, достаточно тихо, чтобы Бокуто не обернулся. — Буду твоей карой небесной. Придушу тебя в кровати твоей же подушкой.

***

Ямагучи говорил себе, что ему повезло с работой. Ему нравился коллектив. Управляющий Сугавара был просто замечательным, работать с Тсукишимой — весело, а работа с Кагеямой или Хинатой (или наблюдение за цапающимися Тсукки и Кагеямой) отправляло его в сладкие объятия ностальгии, когда они еще учились в школе. Ему часто ставили смены с Тсукки, что было просто восхитительно. Не было ничего лучше, чем работать с лучшим другом. В последствии Ямагучи немного доработал эту мысль — не было ничего лучше, чем работать с лучшим другом, которого достает прилипчивый клиент. Иногда, конечно, случались промашки. Например, сейчас Тсукишима внезапно резко слег с болезнью, — первые несколько секунд Ямагучи искренне полагал, что Тсукки просто пытается взять передышку и взять тайм-аут от этой дурацкой игры в кошки-мышки с Куроо, но друг был слишком ответственным, чтобы так просто пропускать работу. В такие моменты Тадаши осознавал, как же он привык к хорошему — работать с Тсукки действительно было весело. Ямагучи скучающе сидит за кассой, вяло царапая домашнее задание, когда звенит колокольчик. Он поднимает глаза, на лицо автоматически налезает улыбка, которая секундой позже превращается скорее в гримасу. Это еще что? В дверном проходе стоит доставщик, очевидно, пиццы — судя по высоченной стопке коробок в его руке, перевязанной веревкой. Парень оглядывает магазин, Ямагучи оглядывает его — крашенные волосы, бритый затылок, харизматичное лицо. — Здравствуйте, вы пятнадцать пицц заказывали? Ямагучи кашляет, выразительно оглядывает пустой магазин — там где-то в углу с мангой зависает еще один крашенный паренек, который больше двух слов обычно не говорит и которого в принципе не видно. Хината с ним отлично ладит, но Хинату Ямагучи отослал на склад разбирать новые поступления, потому что, чтобы Тсукки не говорил, а терпение у него не ангельское (с ангелами это к Суге, а с терпением скорее к Дайчи) и даже он не может выдерживать Хинату всю смену. Особенно, когда в магазине так пустынно. — Вряд ли, — говорит в итоге. Парень смешливо улыбается, подходит ближе. Стопка пицц привлекательно пахнет, а до конца смены еще несколько часов. — То есть вы не… — он мельком заглядывает в бумажку с заказом. — Не Куроо Тецуро? — глаза Ямагучи загораются узнаванием, кривая сконфуженная улыбка трансформируется в лисью ухмылку, и он отрицательно качает головой. Доставщик снова кивает и спрашивает снова: — И не Тсукишима Кей? В комментарии указано, что доставка для него. — Нет, — сквозь смех выдавливает Тадаши, нашаривая на столе телефон. Тсукки будет в ярости. — Но он здесь работает, сегодня выходной. — О, — брови доставщика взлетают наверх, губы складываются в ровную о. Ямагучи сглатывает. — Тогда мы могли бы поесть вместе. Вряд ли ты сможешь осилить всю стопку в одиночку, — обаятельная улыбка воцаряется на чужом лице. Ямагучи ощущает в себе непреодолимое желание улыбнуться в ответ. — Это мой последний заказ, и он уже оплачен. Ямагучи хороший, но он также студент, и он не отказывается от бесплатной еды — и ему совершенно не жаль Куроо, который потратил деньги впустую и даже не достал Кея. Поэтому он кивает и спешно выбегает из-за прилавка, чтобы помочь. У них в подсобке есть пластиковые тарелки и стаканчики, поэтому он выносит несколько, потом забирает стул, — стул, который медленно становится частично посетительским, учитывая, как много не-персонала на нем побывало за последние месяцы, — и ставит за стойкой, приглашая доставщика сесть рядом. Потом, потому что Ямагучи все же хороший, он забирает две коробки из стопки и просит парня, Терушиму подождать его буквально секунду. — Эм, Сугавара-сан? — он тихо стучит в кабинет управляющего, а затем заходит. У Сугавары очень удивленный вид, но какой-то привыкший, как будто пицца на рабочем месте — норма. Наверное, когда работаешь в таком месте, постепенно все становится нормой. — Там… эм… В общем, считайте, что Куроо-сан решил проявить любезность и угостить нас всех ужином, — и Тадаши осторожно улыбается, протягивая вкусно пахнущую, еще теплую пиццу. — Вот же чудак, — смеется Сугавара и принимает коробку у него из рук. Потом он молчит мгновение, прищуривается и проницательно спрашивает: — А насколько большую любезность он решил проявить? — Он очень щедрый, — говорит Тадаши спокойно, хотя смешки все же прорываются наружу; Сугавара обреченно опускает голову и устало потирает глаза. — Ладно. Не сильно отлынивайте там. — Конечно, Сугавара-сан, — Тадаши быстро кланяется и сбегает обратно в зал. Терушима поднимает брови и мило улыбается, словно щенок, ожидающий хозяина. Тадаши немного неловко, что он заставляет его ждать, но все равно просит еще минутку, скрываясь между стеллажами. — Кенма? — он тихо зовет постоянного покупателя и ждет, пока парень обернется. — Держи. Хината сейчас на складе, позови его и скажи, что он может устроить перерыв. Поешьте вместе, я пока в зале останусь. — Хорошо, — шелестит Кенма в ответ. Его кошачьи глаза благодарно поблескивают, прежде чем он уходит. — Спасибо. Первые минуты проходят в тишине, потому что что Тадаши, что Юджи ощущают себя оголодавшими зверями, они все же студенты. Когда несколько кусочков пепперони исчезают, в Ямагучи наконец-то просыпается социальная тревожность, и он начинает судорожно придумывать тему для разговора. Это оказывается… на удивление проще, чем обычно, потому что Терушима оказывается приятным собеседником. Забавным и немного легкомысленным, что отлично помогает Тадаши расслабиться в середине смены. Он с легкостью втягивается в историю о том, почему именно он должен был доставить такое вопиющие количество пицц, — потому что Куроо в последнее время решил зациклиться на том, что Кей мало ест, — в такой полупустой магазин. Ямагучи серьезно никогда не устанет рассказывать эту историю. В какой-то момент он упоминает дурацкое предложение Бокуто про купоны на свидания с персоналом, и вместо того, чтобы посмеяться, Терушима лукаво улыбается и говорит: — Я бы воспользовался, — Ямагучи страшно краснеет и начинает заикаться. — У вас очень милые сотрудники. — Не говори так, — вскрикивает Тадаши, чуть пихая Терушиму в плечо. Парень в ответ ему смеется и по-детски показывает язык. Тогда Ямагучи и замечает это. Пирсинг у Терушимы есть не только в ушах, но и на языке. Черт побери. Глаза Ямагучи непроизвольно загораются, когда он неловко спрашивает — Терушима радостно делится, что сделал прокол еще в школе, что если правильно ухаживать, то все в порядке, что даже поделится контактами салона. В какой-то момент их живой разговор прерывает Хината, волчком врывающийся и требующий еще одну пиццу, потому что он, казалось, не ел вечность. Глядя на то, как он убегает, Ямагучи почти забывает крикнуть, чтобы он поделился с Кенмой. Терушима хихикает с того, какой у Ямагучи активный партнер на смене, и тот тоскливо вздыхает, говоря что его настоящий сменщик нагло его кинул и на самом деле является куда более спокойным, чем Хината. За следующий час Ямагучи обслуживает только двух школьниц, которые постоянно косятся на сидящего за прилавком Терушиму, который косит под фикус в красивом горшке. Разве что фикусы не подмигивают. Девочки после этого испаряются с удивительной скоростью, а Ямагучи удается сжевать еще половину пиццы. — Ой, у меня последний автобус скоро отходит, — взволнованно восклицает Терушима, когда случайно взглядывает на телефон. Ямагучи ойкает, откладывает тарелки и, помогая Терушиме собраться, испытывает сожаление — с ним хотелось поговорить подольше и дарить друг другу улыбки в пустом книжном и дальше. Оставшиеся коробки они решают разделить поровну — половину Хинате (и Кагеяме, раз уж они живут вместе), половину Ямагучи, потому что они все тут бедные студенты и есть что-то нужно. Он отходит убрать остывшие упаковки в подсобку, а когда возвращается, то разочарованно вздыхает, глядя на пустой стул. Впрочем, разочарование длится не долго. На жирной коробке от пиццы нацарапан номер Терушимы Юджи с пирсингом в языке, ручкой Ямагучи. Тадаши забивает номер в телефонную книгу и почему-то забывает рассказать об этом Тсукишиме.

***

Хината вываливается из подсобки только в середине спора, понимая, что несколько затянул свой перерыв, потерявшись во времени. Поправляя бейджик и футболку, он слышит странный до крайности диалог: — Вы готовы? — серьезно спрашивает Ойкава. Хинате становится жаль, что он оставил Кагеяму в зале так надолго одного, потому что с людьми он ладил не очень, а с Ойкавой — еще хуже. Хината любопытно склоняет голову к плечу, выныривая из-за двери. — К чему? — Тобио, однако, держал лицо кирпичом и честно старался оставаться спокойным. — К инопланетному вторжению, — Ивайзуми за спиной вздыхает, Кагеяма совершает непростительное — насмешливо фыркает. Хината знает, что он не специально и просто не смог сдержаться, если судить по тому раненому выражению лица, что застывает секундой позже. Ойкава одновременно с этим трагично задыхается. Собственно, когда Хината успевает подбежать к ним и уставиться круглыми глазами на Ивайзуми, как на единственного ответственного взрослого, кроме Суги-сана, все катится в бездну. — ОРАТЬ МОЖНО, ТОЛЬКО ЕСЛИ КТО-ТО ГОРИТ, — басит Кагеяма, просверливая своим мрачным взглядом дырку во лбу Ойкавы. Ойкавы, который мгновенно откликается с невероятно серьезным лицом: — А если магазин грабит куница? — Ивайзуми снова глубоко вздыхает с видом человека, который устал. Тсукишима вздохнул бы громче и раздраженнее. — Ну не знаю… она вооружена? — с недоуменным выражением на лице аккуратно спрашивает Тобио. Хинату тянет похихикать и сказать, что они обсуждают абсурдные вещи и им стоит быть правда потише, но: — У вас нет книжки по рукоделию о том, как сделать ружье? — внезапно спрашивает Ивайзуми, чуть склоняясь к нему. Тон его вроде бы не особо эмоциональный, но от посыла у Хинаты мурашки пробегают по коже. Он сглатывает и, обещая посмотреть, убегает обратно в подсобку. И возможно попросить Сугавару спровадить этих покупателей. Он сильно сомневается, что Ивайзуме-сану правда нужна вооруженная куница, чтобы наорать на Ойкаву-сана, но тем не менее.

***

Тсукишима считал немного несправедливым тот факт, что стоило Куроо однажды зайти в их гребанный книжный магазин, как дурацкие красные кофты университета Некомы стали постоянно мелькать перед глазами. Тсукишима даже не обращал внимания на то, что Кенма тоже учится там, но, тем не менее, все указывало на его принадлежности к той компании. Дурацкие волосы — есть (хотя отросшие корни были ему к лицу), красные спортивки — есть, умение бесить Тсукишиму — есть. — Зачем ты притворяешься, будто не справишься лучше меня, если тебя спросят об ассортименте? — устало спрашивает Кей, разглядывая спокойное лицо Кенмы. — У тебя чертова карточка постоянного покупателя, Кенма, — он пожимает угловатыми плечами, и Тсукишима сдается. — Что тебе подсказать? — Мне сегодня не нравится планета. Посоветуй книгу, где действия происходят далеко отсюда. — Иди к Хинате, — просит Тсукишима и утыкается лбом в стол. Кенма на самом деле хороший и правда нравится Тсукишиме — особо не дергает, приходит несколько раз в неделю, заставляет Хинату быть тихим, у него хороший вкус в манге. Просто он тоже — кошак. И иногда ему нужно потыкать Кея лапой в лицо.

***

Когда к ним заходит парень с зелеными волосами и слишком, слишком доброжелательным выражением лица, Кея сначала передергивает. Следуя тенденции, сейчас не должно произойти ничего хорошего, но Тсукишима приятно удивляется, когда покупатель мягко произносит, с очень мстительной улыбкой: — Мне нужна совершенно отвратная книжка в подарок. Я кое-кого ненавижу. Тсукки разок-другой промаргивается, думая, что ослышался, а затем расплывается примерно в такой же мерзкой ухмылочке. — Как ваше имя, не подскажите? — Дайшо Сугуру, — шелестящий тон Дайшо и его узкий разрез глаз с хитринкой напоминают Кею змею. Обычно ему такие люди не очень нравятся, хоть он и знает, как себя с такими вести, но сейчас запрос Дайшо приходится ему по душе. Очень вовремя. — Итак, Дайшо, я уверен, у нас найдутся альбомы с мерзкими фотографиями под соусом арт-объектов в секции искусства, пройдемте, — его движения непроизвольно начинают напоминать собой учтивость дворецкого в том, как он склоняет голову в сторону нужного отдела и как почти подталкивает Дайшо ладонью под поясницу. Он сам бы хотел всучить эту книгу Куроо, если бы мог, но увы. Кагеяма смотрит на него со страхом остаток смены, а Сугавара-сан, который замечает, что он продал это исчадие Ада, смешливо (и, надо признать, сильно, аж дух вышибает) хлопает по спине и гордо хвалит. Так-то, Тупояма. Вот кто тут настоящий король.

***

Когда на глаза попадается красная олимпийка, Тсукишима малодушно хочет завернуть обратно в раздел исторических романов и остаться там навсегда. Он не готов больше встречаться лицом к лицу с представителями этого университета в эту неделю — одно существование людей, который носят такой дурацкий цвет на каждую тренировку делает ему больно, что уж говорить о том, что они все были до ужаса беспардонны. Можно было остановиться на «до ужаса», и это было очень хорошо описывало ситуацию. В конце концов, он напоминает себе, что он взрослый и разумный человек, что он на работе и что прятаться за Ямагучи с ростом сто девяносто — не то, что делает разумный человек. Поэтому он продолжает свой путь, вручает девушке искомую книгу, совершенно не обращает внимания на тяжелый взгляд между лопаток, и пробивает ей покупку. У Кея создается впечатление, что Яку сюда пришел чисто на него поглядеть, потому что за пятнадцать минут тот ничего не сделал, кроме того, чтобы угрожающе сверлить в нем дырку глазами между полок, но потом Мориске медленно и неотвратимо начинает приближаться к нему. Тсукишима напрягается, но стоит на месте, потому что он консультант и его работа — рекомендовать книги. — Что я могу вам порекомендовать? — с вежливой улыбкой, которая на его лице в сочетании с настороженными взглядом смотрелась скорее жутко, чем приветливо, спросил он. Парень только хмурится сильнее, сжимает руки в карманах кофты и открывает рот, чтобы спросить, как: — Яку-сан, тут отдел такой «Литературная критика», — как только голос звучит от одного из стеллажей, еще одно красное пятно мелькает между книгами, Тсукишима возводит глаза к небу буквально на секундочку, чтобы потом вежливо вернуть взгляд к подозрительно обернувшемуся Яку. То есть, к подозрительному затылку «Яку-сана». — тут жалобы одних книг на другие? — Лев… — вздыхает Яку-сан. Тсукишиме хочется плюнуть: «Ты тупой или да?», но он на работе, парень под два метра ростом не похож на Хинату, (только если уровнем развития, видимо), а на работе принято поддерживать рабочий этикет и быть вежливыми с покупателями. Дух Сугавары-сана хлопает от его выдержки. Яку-сан оборачивается к Тсукишиме и лицо его мрачнее, чем раньше, а он даже не знал, что так можно. — Можно мне книгу потяжелее? Увесистую какую-нибудь, — угрожающе интересуется он. Тсукишима не может совладать со слабой ухмылкой. Хоть один нормальный, хотя судя по всему и тут не без патологий — особо агрессивный, Кей так и напишет на карточке постоянного клиента, если Яку-сан решит ее оформить. (Сугавара-сан и тем более Дайчи-сан сказали бы, что ему должно хотеться всучить Яку эту карточку, но в таком случае это означает, что маленький агрессивный объект с (радио)активным прицепом будет появляться здесь регулярно, и даже если это будет проблема Тсукишимы всего в половине случаев — нет, он не хочет.) — Вам муху прихлопнуть? — Скорее тигра оглушить, — мрачно говорит, оглядываясь через плечо. В Некоме учатся одни ненормальные.

***

— У вас есть любимая книга Беллы Свон? Ну, из «Сумерек»? — Кагеяма беззвучно моргает, повторяет заученную: «Подождите минутку», которую Сугавара-сан советовал для таких ситуаций, и идет прямиком к Хинате. Тот обнаруживается в секции манги рядом с Кенмой. — Хината, — оборачиваются они оба, но Кагеяма и не против. Может, так даже лучше. — Ты знаешь, что такое «Сумерки»? Глаза Кенмы комично расширяются.

***

— У вас есть книги про динозавров? — спрашивает Куроо. Тсукишима подозрительно скашивает взгляд на Ямагучи на том конце зала, который неловко предлагает книги светловолосой покупательнице, смущенной, кажется, не меньше. Для здоровья и благополучия того же Ямагучи, он надеется, что это просто глупое совпадение и его друг не перешел на сторону зла. Для его же блага. — Вон там, — он отводит Куроо в нужный отдел и указывает на полку, которую прошерстил еще в первую неделю работы здесь. Динозавры — для таких задротов, как Кей и, видимо, Куроо. — Тут про всех динозавров какие только бывают? — парень присаживается на корточки и начинает перебирает книги. Тсукишима медленно, скрывая легкий шлейф раздражения от факта существования Тецуро рядом (даже если в этот визит все проходит на удивление пристойно — и ни одной тупой шутки, это прогресс), отвечает: — Это вполне исчерпывающая подборка, да, — и мягко вытаскивает с полки самую полную и подробную энциклопедию, подавая ее Куроо. Их пальцы мягко соприкасаются, и Тсукишима старается не обращать на это внимание. Хотя, может, все же… у Куроо есть зачатки вкуса, может, стоит дать ему шанс? — А глава про драконов тут есть? Тсукишима забирает свои слова назад.

***

Когда Тсукишима устраивался в книжный «Карасуно», милое лицо Дайчи обещало ему спокойную и стабильную работу. Типа без пришествий. Потом, словно штормом, его омыло существованием Бокуто и Куроо и все пошло по наклонной. Поэтому ему не стоило бы удивляться, когда низкий парень медленно заходит в книжный, озираясь и пытаясь закутаться в свой спортивный костюм. Парень подходит к кассе, и Тсукишима регистрирует у него красные синяки, как от недосыпа и… выбеленную прядку волос? Почему его стали окружать люди с тягой к убийству своих причесок? — У вас есть… э-э… — возникает пауза и парень оглядывается через плечо. — Кладовка? — В смысле склад? — А, ну да, склад, — Тсукишиме даже становится интересно, что такого происходит на улице, что требует такого внимания. — Да, — еще одно нервное движение. — Да, есть… — не поймите неправильно, но Тсукишима — студент и если в его организме меньше кофе, чем он привык, то его вычислительная мощность снижается в несколько раз. Разговор, понятное дело, вызывает у него некоторые вопросы, но в силу недостатка кофеина, он не вполне способен понять, какие именно. — Я хотел бы, — затем покупатель глубоко вздыхает, улыбается и подмигивает одним глазом, прежде чем продолжить. — купить кое-что, — Тсукишима тупо моргает, когда ему подмигивают еще раз. — со склада. — Простите? — переспрашивает Тсукишима, взъерошиваясь и потирая глаза за очками. Кажется, сегодня стоило взять выходной. Он вздыхает и смотрит на паренька. «Челка у него дурацкая», — рассеянно думает Кей. — Вы, наверное, ошибаетесь. Вы, наверное, приняли нас за кого-то другого. — Ой. Правда? — Да. Вам лучше уйти. Парень мнется еще несколько секунд, скользя взглядом по Тсукишиме и по пространству позади, прежде чем кивает и выбегает из книжного. Кей вздыхает и возвращается к тому, чтобы вяло клацать по клавишам компьютера. Через пять минут колокольчик снова звякает и.. все тот же парень спешит к стойке. И Тсукишиме. Щеки у него почему-то слегка красные, а глаза лихорадочно блестят. Он опускается руками на стойку и почти угрожающе нависает над Кеем. Если бы в нем было чуть больше кофе, он бы даже подумал, что это первый раз, когда кто-то такой маленький нависает конкретно над ним. — Для полной ясности: я спрашивал про наркотики и вы сказали, что это не то место, так? — яростный шепот-крик вырывается из его рта, а Тсукишима думает, что ослышался. — Так, — обреченно вздыхает Кей, думая, что ему лично тоже не хватает своего наркотика, чтобы пережить этот день. Ни за что в жизни он бы не подумал, что этот низкий парень мог бы быть наркоманом; ни за что бы в жизни он не подумал, что к нему обратятся за закладкой, но вот она жизнь. А началось все с ебучего Куроо Тецуро. — Хорошо, спасибо. И сейчас Тсукишима ждет, что парень уйдет и он сможет полежать на своем любимом столе лицом — Кей все чаще обращается к этому хобби в последнее время, — но парень не уходит. Возникает очень красноречивая пауза. — Ты не посоветуешь… — Нет, — в голове у Тсукишимы тут же появляется наставительный образ Сугавары-сана, который повествует нравоучительным тоном о вежливости к покупателям и о том, как ему должно быть стыдно за ту резкость, с которой он обрубил этот нелепый вопрос. Но Сугавары-сана тут сейчас нет, Дайчи-сана, слава богу, тем более. — Ладно-ладно… спасибо. — Пожалуйста, — «Я вежливый, » — с нажимом думает Тсукишима, — «Видите, Сугавара-сан, я вежливый» — Ну, до свидания. — До свидания. — Очень милый книжный, — неловко говорит парень. «Господи, » — думает Тсукишима, — «я что, живу в ситкоме?» — Спасибо, — уперто отвечает он, начиная хмуриться. И парень тут же испаряется.

***

Спустя несколько часов Тсукишима натыкается на виновато искрящийся взгляд между полок со сладостями, — ему нужно было опустить голову сантиметров на тридцать, — карие глаза и тупая выбеленная прядка почти вызывают у него дежавю. В продуктовом магазинчике около квартиры Кея. Серьезно? Он только вздыхает, и Нишиноя (это он узнает в ближайшие пять минут безостановочного трепа; хоть кто-нибудь в его жизни будет затыкаться самостоятельно, кроме Кенмы, который полжизни провел в режиме мьют, и Ямагучи, который тонко чувствует моменты?) принимает это за согласие слушать. — Слушай, извини за то, что было днем, мне очень жаль, это было так ужасно и неловко, я просто проспорил своему другу, понимаешь, что смогу притвориться наркоманом и не спалиться, — он на секунду опускает взгляд, чтобы продолжить, как будто передышка ему нужна была только чтобы набрать побольше воздуха. — Танака всегда придумывает самые идиотские задания, не знаю, чем я думал, когда решил согласиться, но так оно обычно и бывает, — еще пауза, за которую Кей успевает только моргнуть и подумать, что этот Нишиноя и Танака определенно составили бы хорошую компанию Хинате. — Тебе не сильно влетело от Суги? — Нет, он вообще не в курсе, — заторможенно и без должного яда бормочет он. Совершенно не хочется знать, откуда у Сугавары-сана такие знакомые. — Рад, что поучаствовал в твоем унижении, — вяло говорит Тсукишима и кладет в корзинку клубничный торт. Он заслужил, это была тяжелая неделя.

***

Когда через несколько месяцев непрерывного закошмаривания Тсукишимы Куроо заходит в их магазин с Бокуто на подхвате, Кей чувствует неладное. Предчувствие опасно пошевелилось у него в животе еще в тот момент, когда получасом ранее в книжный зарулил Яку — тот даже не пытался прикрыться тем, что ему нужно чтение, как в первый раз. Он просто пришел и сел на посетительский стул рядом с кассой и уставился на Тсукишиму тяжелым взглядом до мурашек. Ямагучи попытался разочек к нему подкатить: «Вам нужна помощь?», но даже без словесного обозначения можно было понять, что нет, Яку не нужна помощь. Яку очень очевидно выжидал. Еще очевиднее это стало, когда Кенма на минуту выглянул из своего любимого отдела и приветственно кивнул Мориске; одинаковые неприятные ухмылки скользнули по их губам, и Тсукишима решил отвернуться. Ему не нравилось, что Яку выжидал, и Тсукишима вполне справедливо начал опасаться того, что ждал Яку. Так что, когда к магазину решительным шагом с решительным лицом приближается Куроо (с Бокуто, который очень активно что-то наговаривал ему на ухо), Тсукишима непроизвольно делает шаг назад в направлении подсобки и быстро сканирует книжный на предмет персон, которые увидят грядущее унижение. (И умерщвление) Тсукишима жалеет, что Ямагучи вот прям щас понадобилась помощь Сугавары-сана в консультации. Что б его. — Я собираюсь сделать кое-что страшное, — говорит Куроо, оказываясь в магазине. Сугавара отвлекается от разговора и поднимает брови с позабавленным выражением лица. Яку на стуле оживляется, а Кенма выходит из-за своих стеллажей с телефоном наготове. Ямагучи бормочет: «Прямо боевая готовность какая-то» и все равно улыбается. Тсукишима старается не думать о бедных посетителях, которые застали этот цирк. Повисает тишина, когда Куроо замирает, как идиот, около дверей и ничего не делает. У Тсукишимы начинает сводить мышцы от напряжения, поэтому он закатывает глаза в лучших традициях Тони Старка и вперивается выжидательным взглядом в нервную фигуру Тецуро, как бы говоря: «Ну и? Давай уже, мне работать нужно». Бокуто восторженно шепчет: «Давай, бро, ты справишься», и Кею это решительно не нравится. И Куроо, ну. Делает свое страшное дело. Куроо проходит весь зал, приближаясь к Тсукишиме и не сводя с него взгляда, как будто если сделает это, то либо передумает и сбежит, либо Тсукишима сделает это за него. Куроо прижимается своими губами к его, — Тсукишима злорадно отмечает, что ему пришлось вытянуть шею, — как будто ему за это заплатят, и подозрительный, никогда не затихающий, разум Кея сразу же начинает думать в этом направлении. Хотя бы для того, чтобы не останавливаться на том факте, что Куроо его целует, потому что иначе он заглохнет на веки вечные. До Тсукишимы доносится устало-агрессивное: «Ну наконец-то блять, разродился» Яку-сана, светящиеся глаза Бокуто выглядят как софиты, Ямагучи изо всех сил сдерживается, чтобы не уронить книгу и не заорать, рот Сугавары-сана забавно открывается, как будто он разрывается между: «Какого хрена ты творишь с моим подопечным?» и «Матерь божья, я щас умру от смеха» — так иногда бывает, когда злобная половина борется с ангельской. И поэтому Кей не думает, что он проспорил. Куроо был раздражающим и наглым, но он не был жестоким, и (только никому не говорите, что Тсукки так сказал) он был хорошим. Поэтому и только поэтому Тсукишима снисходительно позволяет целовать себя, шире открывает рот, когда Куроо мягко лижет губы языком. Пальцы у него заело на корешке книги, сжимаются до побеления и не дают зарыться в черные волосы Куроо, но вот у него таких проблем нет — Кей (все еще снисходительно) делает шаг ближе, когда Тецуро прижимает сильными руками за талию. Он делает ответное движение языком вовсе не потому, что ему это нравится, и вовсе не потому что последние две недели он сдерживал желание притянуть Куроо к себе за ворот футболки и сделать то же самое. Хотя бы для того, чтобы заткнуть его болтливый рот. Когда поцелуй заканчивается и Куроо мягко отстраняется, как будто не совсем хочет это делать, словно в сонной дымке, Кей открывает глаза, не понимая когда закрыл их. В глазах Тецуро — восторженные звезды, ухмылка на его лице безумно счастливая и удивительно мягкая. Он все еще держит теплые ладони на боках Тсукишимы, который облизывает губы. Безмолвно. Улыбка Куроо подрагивает. Тсукишима не говорит: «Ты не можешь просто прийти сюда и поцеловать меня так, будто ты мечтал сделать это всю жизнь и наконец-то дорвался, на глазах у Ямагучи, своей кошачьей свиты и, прости господи, Сугавары-сана». Как и: «Я собирался сделать это первым, и это должно было быть настолько фееричным, что ты бы потерял дар речи на десять минут и тупо открывал рот, как рыба на берегу, чтобы я наконец-то получил компенсацию за все эти месяцы публичного унижения». Даже: «А раньше, мать твою, нельзя было? Обязательно нужно было испытывать мое терпение и тратить мои нервы?», он спокойно проглатывает. Его гордость благодарна. Терпение Тсукишимы скрипит и все-таки разваливается. «Наконец-то, » — с облегчением думает он. — Я увольняюсь, — говорит Тсукишима и медленно отцепляет именной бейджик с рубашки и кидает себе за спину. Пластик стучит по столу. Куроо по-овечьи улыбается угрожающему взгляду Суги и все еще держит Тсукишиму в своих руках.

***

Тсукишима хороший лжец — он продолжает работать в книжном «Карасуно», он идет на свидание с Куроо, и на следующее, хотя клятвенно обещал сбежать сразу после первого, и даже на третье он идет тоже — даже если строит обреченную мордаху. Потому что Куроо обещал ему клубничный торт и никогда больше не пускать Бокуто в магазин в его рабочие часы. У Куроо все-таки есть эта наглая кошачья ухмылка, а Тсукишима все же к ней немного слаб.