***
Жизнь тяжёлая штука. Будние дни состоят из одного и того же, зачастую окрашивая себя новыми красками только при новых драках, вызванными такими же новыми конфликтами. Может так было суждено быть, родиться ради того что бы кого-то калечить, унижать, мешать кому-то спокойной жить. Догадаться не трудно, что если не придать усилий исправить все что было, попытаться все сделать лучше, хотя бы ради своего будущего, то увы, жить дальше смысла нет. Кто бы говорил, что может быть такого ужасного у детей? У них нет никаких проблем, всего лишь требуют внимания и слишком много выебываются. С таким мнением помощи дождаться особенно трудно, от этого и становиться тяжелее, от груза который сваливается все больше и чаще. Говорят, чтобы воплотить мечты в реальность, нужно много работать, менять себя и добиваться. К сожалению, того самого стимула у меня отнюдь нет, поэтому и стараться что-то поменять в жизни не особо хочется. Остаётся ждать того самого дня, последнего, либо для моей жизни, либо чуда, которое возможно спасет меня из бездны неудач.***
Дождь, плавно поменявшись на ливень, барабанил по крыше дома, будто пытаясь сказать мне что-то важное по азбуке морзе. Например то, что живя в частном доме стоит закрывать окна, особенно на ночь. Это и последовало тому, что сейчас я, сидя на диване, борюсь с болью в голове от резких шумов по всему дому. Как-будто после удара по затылку, мой слух стал в разы острее, и каждый шорох, скрип половиц отзывался эхом, что уж говорить о белом шуме от глючещего телевизора из-за начинающий оборот грозы. Кто смог посметь так нагло пробраться в мой дом, вырубить меня и сбежать? Хочу посмотреть в это лицо, которое скоро разобьётся об ближайший угол, если оно не сбежало как последний трус. Может и мои руки уже онемели от сильно давящих веревок и не могут адекватно рефлексировать, ничего не сможет помешать мне выбить чью-то дурь и тараканов из больной головы. До ушей донеслось еле слышное топанье из кухни. Сердце затрепетало от напряженной атмосферы веющей в пространстве. Раздражающее биение распространялось от груди до висков, проходя пересохшее горло и образуя мерзкий ком. Последняя половица у спинки кровати проскрипела, давая знак того, что тот нарушитель спокойствия стоит за мной, дыша в затылок. Кто бы это ни был, я уже готова увидеть его, посмотреть прямо в глаза, даже несмотря на потоки эмоций и картинок в голове, что может случиться со мной из-за моей же оплошности. Лязг железа звоном раздался по правому уху, после чего горла коснулось острое лезвие ножа. Раздался прокуренный мужской голос. — Сюда едет полиция, — последовала пауза, в которой я позволила зглотнуть слюну. — ты скажешь им, что все хорошо, ты ничего не видела, никого не слышала, ничего не знаешь… — ситуация сюр. — …С чего тут взяться полиции? — Я даю тебе пять секунд на ответ. — Ладно, поняла. — Дабы не злить проникшего в дом и не получить по щам, придётся выполнять его приказы. — Что ты поняла? — Ничего не видела, не слышала. — Умница. После того как нож отстранился от горла, я сразу почувствовала, что могу дышать. Надоедливые веревки распались, освобождая руки, и не теряя момента замахнувшись я, хлёстко развернувшись, всекла не мечась в глаз преступнику. — Сучка! — ужасно расстрепаные черные волосы парня упали тому на лицо, а он сам, выронив достаточно опасное оружие из рук, схватился за покалеченный глаз. Перепрыгнув спинку дивана, я быстро и ловко перехватила с пола нож, отходя к стене, в сторону прихожей. Парень начал смеяться. — Да ты чекнутая шкура. — Преступник понемногу стал выпрямляться, показывая все свои минимум 180 в высоту. — Полоумная. — Переменная ручку ножа в руках, я только сейчас почувствовала липкую, холодную субстанцию. От кончиков пальцев и по всему телу начали бегать мурашки. Лишь бы то, о чем я думаю, не было реальностью. — Мозгов у тебя нет, мало того форточку не закрыла, ещё и со мной потягаться решила, пхах… — слегка дрожа от переполняемой злости и азарта, посмеялся парень. — Почему сюда должна приехать полиция? — Не пропуская мимо взгляда любое движение этого психа, я мертвой хваткой держала нож, пытаясь игнорировать хлюпающую жидкость меж пальцев. — Будет зачем, как только я тебя прикончу. — Говори. — То тускневший, то вновь обритающий небывалую яркость телевизор, издавал все больше и больше помех, напрочь теряя сигнал. Те самые помехи освещали еле видное лицо психа, облепленное сырыми волосами после дождя. — Отдай нож, по хорошему. — Ишь какой, ещё и в моем доме права качает, ишак двинутый. — Какая опасная, прям толстый лори. — парень присел на спинку дивана, убирая руки в карман изляпаной в грязи и крови толстовки. — Хватит этой бессмысленной болтовни! Почему сюда едет полиция и откуда ты это знаешь? — Психованный откинул голову, смахивая с лица надоедливые пряди. Лучше бы я не видела эту мясорубку на его отбеленном личике, а ещё лучше, если бы закрыла эту чертову форточку… ~