суд

— …О, солнцеподобный аль-Ахмар, владыка сердец. Смиренно плача, умоляем — не позабудь О детях своих в сиянии небесных коло- к-колец… — голос предательски дрогнул. — О, великий аль-Ахмар, владыка наших сердец, Будь отцом нам и суди наши души праведно… — ты не должен запинаться во время молитвы, Сайно. — жрец небольно стучит свертком пергамента по голове Сайно. — если бы ты был на службе, любое божество давно бы прокляло тебя. но оно уже это сделало.       брови невольно спускаются к переносице. ребенок не смеет поднять взгляд на старшего. особенно когда они упоминают о его проклятье. каждый раз будто ведро холодной воды на голову выливают. — я Вас понял, учитель. — ничего ты не понял. — он лишь вздыхает. — иначе таких ошибок давно бы не было. уйди с глаз моих долой.       Сайно молча покидает жреца и устремляется к лестничному пролету, который вел на нулевой этаж храма. там располагалась общая ложа служителей храма и его маленькая коморка. специально для него выделили. потому что «злые силы особенно активны по ночам, поэтому твое присутствие опасно». он ведь был проклят, пускай и сам особо не понимает, что это значит. жрецы наставляли, что проклятие — это заклинание, направленное на принесение зла своей жертве. они же говорили, что прокляло его божество за неправильный образ жизни. Сайно этого тоже не понимал. сколько себя помнил — он всегда так жил. всегда был в этом храме, слушался учений и молился каждое утро и вечер, а по воскресеньям проходил службу, как и все служители храма. неужели божество обозлилось за то, что он запинается во время молитвы? как эта маленькая детская оплошность смогла затмить все то, что он делал до этого? Сайно не понимал этого.       проходя мимо общей ложи, он слышит тихое бормотание молитв Алому Королю. пройдя чуть дальше, Сайно слышит, как его окликают. — хей, дите. — это один из жрецов. — держи. — в его руках два пергамента и маленькая коробочка. — в пергаментах догматы и песнопения ко дню возвращения Алого Короля. в коробке — главный артефакт этого события. пока можешь не учить это все, но обязательно ознакомься. через месяц все свершится, и у тебя песнопения должны от зубов отскакивать. — все необходимое попадает в руки Сайно. — ты меня понял? — да, учитель. — Сайно еле-еле складывает все так, чтобы не выпало из рук. — вот и хорошо. все, иди.       Сайно отворачивается и неспешным шагом направляется в свою ложу. наконец, достигнув места назначения, он аккуратно кладет все артефакты на кровать. коморка его была до жути тесной, и это не преувеличение: кровать упирается в две стены к ней пододвинут каменный стол и все. все личные вещи находились под кроватью. учитывая, что Сайно — крайне маленький ребенок, он вполне комфортно себя здесь чувствует. всяко лучше, чем спать в общей комнате со всеми служителями. хотя, признать честно, по ночам тут неуютно. темно, прохладно, тихо. рядом еще дверь в катакомбы — совсем страху наводит. иногда Сайно кажется, будто что-то там слышит. один раз он рассказал об этом жрецам. они даже приоткрыли дверь, чтобы проверить, но ничего не нашли. посчитали, что это его галлюцинации и оставили как есть. но это не галлюцинации! он уверен, что шум настоящий! только вот проверить Сайно не мог — дверь слишком тяжелая для его слабых детских рук. да и страшно, если честно. да и не проверял бы он, если уж на чистоту.       глядя на свиток в руках, он хмурится. это были очередные песнопения, но звучали они, мягко говоря, странно. Сайно не помнит ни один подобный текст раньше. «В древних днях, в битве священной, Бога Солнца, аль-Ахмара, величавого, Смерти бога смело вызвал он, Силой своей и мечом пламенным. Сияющий лучами яркими, Аль-Ахмар встал на поле сражения, Смерть, хладнокровная и безжалостная, Встретила его с тьмой и угрозой. Мечи столкнулись, искры летели, Боги сражались в битве страстной, Солнце светило, смерть пыталась поглотить, Величие и смерть соперничали страстно. Но аль-Ахмар, бог Солнца несгибаемый, Сиял ярче, силой своей побеждал, Смерть повергнута, побеждена, Аль-Ахмар возвысился, победу отметив. Так звучит легенда о боге Солнца, Аль-Ахмаре, сильном и славном, Бессмертном воине, И веками люди воспевали его доблесть. Пусть в сердцах вечно горит огонь его света, Аль-Ахмар, бог Солнца, вечно победителем остается.»       Сайно слышал легенды о том, как величавый Алый Король победил саму Смерть, обрел бессмертие, а потом пожертвовал им ради спасения своего народа. его последователи до сих пор верят, что их повелитель не мертв — он ждет их. ждет, когда его подданные вернут его в мир живых. но ему всегда казалось, что эта битва никогда не считалась чем-то почитаемым. в некоторых текстах это было трагедией не только для Смерти, но и для самого Алого Короля. Сайно впервые видит, чтобы в песнопениях эту легенду восхваляли как подвиг.       так или иначе, он понял намек жрецов. его время на исходе. скоро он должен разбудить древнего бога.

***

      звенят колокола, зал обрамлен золотом. все служители храма собрались у алтаря. на нем стоял гроб средних размеров, откуда слышен треск пламени. на них были красно-белые балахоны. дети пели о славе божества, женщины про себя молились, стоя на коленях перед фресками Алого Короля. пятеро жрецов стоят у пьедесталов, держа в руках по артефакту из преданий. Сайно стоит перед огнем, его руки дрожали. — это ради общего блага. — шепчет самый лояльный из жрецов, в попытке успокоить ребенка. очевидно, у него не выходит. — братья и сестры! — верховный жрец выходит вперед. — сегодня настал тот день, когда на землю снизойдет царь Дешрет! сегодня день, когда истинный правитель Сумеру вернется и вернет то, что принадлежит нам по праву!       зал разрывается в аплодисментах. Сайно нервно сжимает черный плащ. — чтобы вернуть своего Короля, я, Верховный Жрец Са-Усир младший, взмолю к царю Дешрету и забравшей его богине Смерти. — он поворачивается к алтарю. — Инепут! Владычица Мертвых, Богиня судьбы и Правосудия! Королева Звездного Неба и Мать Загробного Царства! — жрец высоко поднимает меч. — этим мечом наш Король сразил твоего супруга. мы, его подданные, слезно просим твоего прощения. Звезды нам свидетели — его возвращение были написаны Небом!       жрец кладет меч в горящий гроб, и огонь запылал ярче. зал охнул, но стоило огню опуститься, как пошел шепот: «ритуал работает», «неужели Король вернется». Сайно смотрит наверх и застывает в ужасе. на зал, полный людей, смотрит стая шакалов, с горящими желтыми глазами. каждый их шаг сопровождался клубками черного дыма. — капсула Знаний, последняя в своем роде, созданная рукой Алого Короля. — Са-Усир младший берет из рук жреца артефакт, обрамленный золотыми нитями. — с ее помощью наш Король спас нас от гибели. она — свидетельство его милосердия и любви к своему народу! так пусть и наша любовь вернет к нам его!       еще один артефакт погряз в алом огне. шакалы гуляют по каменным балкам, с интересом рассматривая процесс. — букет падисаров, выращенный на земле Пушпаватики. — в пламя полетел яркий букет цветов. — символ старой дружбы и горя утраты. доказательство мирного время до Войны Архонтов.       Сайно слышит свист ветра. его руки все еще дрожат. маска шакала немного съехала с макушки. шакалы все также пристально смотрят на них. — Дендро Глаз Бога. элемент Жизни, расцвета и мудрости. символ той, кто предал твое доверие и захватил твои земли. этот Глаз принадлежал одному из последователей Руккхадеваты и смог дожить до нашего времени, так и не найдя нового владельца.       в стенах храма проносится женский смех, но кажется, будто никто кроме Сайно его не услышал. — и наконец, нашим долгом было вернуть то, что принадлежит по праву другому богу. — Са-Усир берет в руки большой тусклый посох. — посох Алых Песков. оружие самой Смерти. Великая Владычица Инепут, прими наш дар и верни нам нашего Короля!       но вместо того, чтобы предать посох огню, как другие артефакты, жрец кладет его в руки Сайно. — иди, дите, — его голос все такой же громкий. — иди и исполни свое предназначение. только тогда ты будешь прощен.       Са-Усир обманчиво ласково поправляет шапку Сайно и подталкивает к алтарю. мальчик на деревянных ногах медленно идет, бормоча песнопение, которое он учил ранее. стоя у пылающего огня, Сайно по истине страшно. — давай. — говорит ему шепотом жрец. скажи это.       чужой женский голос заставляет дыхание сбиться. кто это? почему никто, кроме него, не реагирует на него? сделай это. — учитель, — он неуверенно бормочет. — я слышу кого-то.       он видит, как глаза жреца горят в восторге. — с тобой говорит царь Дешрет! Сайно, он принимает тебя! — его подталкивают к огню. — тебе нужно исполнить свой долг. скажи это, Сайно.       он глубоко вдыхает и поднимается к алтарю. темный плащ плетется следом по ступенькам. за спиной слышно, как служители низко поют аль-Ахмару. языки пламени трещат перед его лицом, обдают жаром кожу, и Сайно не может отделаться от чувства неправильности. он смотрит в гроб, обнимает данный ему посох и всхлипывает. Сайно представляет всю ту боль, что сейчас испытает, и ему очень страшно. его готовили к этому дню много лет, с самого его рождения, и сейчас он не может решиться на финальный шаг. не может исполнить свою судьбу. потом, мальчик чувствует руки на своих плечах. его резко поднимают, и Сайно кричит. сквозь шум толпы он слышит низкое рычание. — это ради общего блага. — низко гудит Са-Усир младший и резко кидает его в пламя.

***

      Сайно слабо помнит тот момент, когда кожу обдало пламя. он не помнит ту невыносимую боль, истошный крик и запах горелого мяса. зато помнит, как закрылась крышка гроба, и тусклый посох в руках засиял прежде, чем его сознание погасло. не бойся.       снова этот голос. я сделаю все сама.       и вой. пронзительный звериный вой, запах крови и грома. Сайно не видел, но мог слышать через темноту сознания чужие вопли. он слышал их голоса. — грешник! — шакал рычит. — как ты посмел назвать себя ЕГО именем?!       Сайно узнает в жалобном плаче Са-Усира младшего, но не того, кто посмел пригрозить ему. мальчик решил не вникать в происходящее, и спустя столько лет наконец расслабиться в утешающих объятиях тьмы, под дикие вопли чего-то далекого.

***

      пробуждение было болезненным: голова шла кругом, все воспоминание были как в тумане, а во рту мерзкий привкус крови. не своей крови. в руках покоился блестящий посох Алых Песков. теперь его жилки сияли золотым светом. Сайно встает, жмурясь от тяжести в голове, но стоит ему туманному зрению поймать чье-то тело, как разум тут же проясняется. — учитель… — он тянет руку к лежачему, дергает за плечо, и тело с мерзким хлюпаньем падает на спину. у него не было половины лица.       Сайно в ужасе отползает. туман рассеялся, он вспомнил, как проходила церемония воскрешения Короля. как жрец бросил его в пламя, как все торжествовали. он вспомнил ту боль и съежился. сейчас на его теле не было ни царапинки, ни других доказательств того, что все это было. единственное, что говорило о реальности прошедших событий: куча тел по всему храму, залитая кровью плитка и испачканные фрески. сердце бешено забилось в груди. все служители были мертвы… все. женщины, дети, жрецы… все, кого Сайно знал когда-то. — нет… нет, нет, — глаза заполнил чистый ужас. — царь Дешрет… — Сайно.       мальчик дергается и оборачивается. позади него на корточках сидела женщина, с длинным светлым хвостом, ушами и пронзительными красными глазами. — царь Де- — он не договаривает, когда та поднимает ладонь. — нет. меня зовут Инепут. я пришла за тобой.       архонт встает, а Сайну пробрал ужас. богиня Смерти пришла за ним. она забрала всех служителей, а теперь и его!.. — не бойся, — она ласково берет его руки в свои, но он их не чувствовал. — я лишь хочу помочь.       взгляд архонта падает на посох рядом. в ее алых глазах Сайно не мог прочитать ни одной эмоции. — возьми его. — Инепут кивает в сторону оружия, с которого капала кровь.       Сайно тяжело сглатывает. он пытался не смотреть на трупы вокруг, но мерзкий ком в горле не отпускает. дрожащими пальцами Сайно поднимает оружие, некогда принадлежащее мертвому божеству, и протягивает Инепут. — нет. он твой. — архонт слабо улыбается. — теперь твой. ты должен с его помощью защищать Кинополь. — Кинополь? что это? — ты… не знаешь? точно. — что-то изменилось в ее взгляде, и Сайно это не нравилось. — пойдем. я покажу тебе жемчужину Моего Царства.       божество встает, сцепляет руки за спиной в замок и идет к выходу. ее пушистый хвост развивается из стороны в сторону, а в солнечных лучах бледная кожа сияла. она выглядела неправильно, ненастоящей. но, наверно, боги сами определяют, что правильно, а что нет?       Сайно плетется за ней. переступая через тела некогда своих опекунов, он стиснув зубы пытается не дышать трупным зловонием. они были мертвы. все, все до единого. ужас бегал под кожей, холодный и колючий, он не давал ребенку покоя. за последние пару минут произошло слишком много для маленького ума. было слишком страшно, а присутствие богини Мертвых не утешало. неужели он все же умер, и это был его персональный ад? за то проклятие, с которым он родился? — это не проклятье, — Сайно дергается от неожиданности. — это благословение.       архонт читала его мысли! вот она еще и усмехнулась! смеётся над ним!       снаружи бушевала буря. Сайно щурится, не решаясь вступить в песчаное бедствие. Инепут, казалось бы, все равно на погоду — она упорно идет вперед. лишь потом оборачивается, дергая ушами. — почему ты стоишь?       Сайно не отвечает. ему страшно идти в бурю. он читал в книгах, как невнимательные путешественники в них погибают. — Сайно, нам нужно идти. — голос божества был теплый. — нам нельзя тут быть. дойдем до Кинополя, и там…       уши Инепут вздрагивают. она замолкает и резко разворачивается куда-то за песчаные пики. Сайно не видит ее лицо, но по напряженному хвосту понимает, что идет что-то неприятное. он пытается вглядеться туда, куда смотрела архонт, и наконец видит маленький зеленый огонек. — быстрее, чем я думала. — Инепут подходит к Сайно. — ничего не бойся, я всегда буду рядом. никогда себе не сопротивляйся.       мальчик не успел спросить что-либо еще, прежде чем Инепут растворилась в песках. Сайно сильнее сжимает посох в руках и нервно оглядывается по сторонам. что ему теперь делать?! зеленый огонек стремительно приближался, а позади — храм с горой трупов. почему Инепут так не вовремя его бросила? чего она испугалась?       как только огонек приблизился, Сайно смог узнать в нем маленькую птицу — синицу. она живо трепещет и зависает над мальчиком. зеленый свет обрамлял ее тельце, будто вторая кожа. синица не вызывала к себе страха, а наоборот казалось, что она не хочет ему зла. садится на плечо, тихо стрекочет, и его тело обдает тепло и спокойствие. долгое напряжение наконец спало, мышцы сладко заныли, и он вздохнул полной грудью. птица не улетала с его плеча, и Сайно делает первый шаг в бурю.

***

— ты. — не рад? меня не было лишь мгновение. — взгляд Инепут не меняется уже много лет с их первой встречи. все такой же обманчиво ласковый, светлый. она так легко может манипулировать чужим мнением лишь одним своим видом, но Сайно знает ее достаточно давно. под мягкими ушами, красивыми глазами и доброй улыбкой скрывается кровожадный архонт. — они оскверняют мою землю. ты все правильно делаешь.       неправильно. он знает, что его поступок — тяжелейший грех. манипуляция безумного божества, чьему могуществу противостоять не может. она — причина всех его бед. она — его погибель. — сначала я, теперь тот мальчишка. — Сайно старается держать тон голоса ровным. — что тебе сделал Тигнари? зачем ты привела его сюда? — кого?       Сайно запнулся. это очередная игра Инепут? та, в которой он никогда не выходил победителем? Сайно никогда не мог ни прочитать эмоции архонта, ни понять, врет она или говорит правду. — Тигнари, преподаватель Амурты, лесной страж Авидья. — не понимаю, о чем ты говоришь.       Сайно стискивает зубы. он уверен, что Тигнари ему в своих рассказах не врал. он это чувствовал. интуиция его никогда не подводила, кроме тех случаев, когда он лицом к лицу сталкивался с Инепут. в последнее время она с ним почти постоянно. почти все время Сайно пребывает вне реального мира, утопая в собственном, гниющем сознании. — оставь его в покое. он не заслуживает твоего гнева. — он замечает, как глаза Инепут сузилось в предвкушении его следующих слов. — здесь есть я. меня должно быть достаточно. — тебя… хах, ты, — улыбка архонта пропадает. она наклоняется к уху и переходит на шепот. — ты однажды меня уже бросил. больше такого не повторится.       холодное дыхание обдало мочку уха, но Сайно не поддается провокации. он знает, что она до сих пор обижена на его уход в леса Сумеру.       архонт отстраняется, и взгляд ее больше не кажется светлым и теплым. стеклянный, мертвый — так она выглядит, когда чем-то сильно огорчена или недовольна. в такой момент Сайно чувствует себя так, будто разговаривает с мертвецом. только он уверен, что Инепут живее всех живых. ибо мертвые — это мертвые. даже дух божества не способен на то, на что способна она. — иди.

***

      просыпаться после такого было всего болезненно. внутренности сводило до острой боли, а тело пронизывал хриплый кашель. перевернувшись на живот, Сайно оперся на локти и сплюнул вязкую кровь. голова нещадно болела, желая поскорей закрыть глаза и окунуться в сон. но путь в сонное царство ему закрыт — там его ждут лишь гнилые поля своего больного сознания и безумное божество. Сайно никогда никому не жаловался на собственную участь, а помощи просил лишь раз. даже тогда это закончилось катастрофой. после этого он четко для себя решил, что по этому пути суждено пройти только ему. только вот… этот парень, Тигнари. тот совсем не входил в его планы. Инепут решила все за них двоих. потому ему нужно разобраться в ситуации и, по возможности, спасти Тигнари от древнего бога.