Вы гангстеры? Нет, мы русские

Филипп правда думал, что все будет не так плохо, когда он окажется на новом месте. — Индюк тоже думал. — Мам, ну не начинай. Думал, что освоится как раз к учебному году, так как время до школы у него еще есть. Что еще летом успеет весь город вдоль и поперек обойти и сделает это за какие-то полчаса. Заранее расположился в выданной ему комнате в квартире на пятом этаже и в два счета справился с расстановкой. Собирался уже поскорее сваливать, когда сестра вдруг осознала, что носить-то ей совсем нечего. Филипп понимал, к чему это приведет, и уже правда хотел делать ноги, только вот грозный зов матери его остановил. Поэтому он сейчас и спорил с ней, в надежде улизнуть в последний момент. — И слышать ничего не хочу, сейчас же сходи с сестрой по магазинам, с тебя не убудет. Филипп раздраженно закатил глаза. Да, он правда думал, что на новом месте все будет не так плохо. И еще он думал, что необходимости повсюду сопровождать сестру теперь не будет. Ведь новый город кардинально отличался от его прежнего места жительства одним только размером. — Мало ли что, вдруг она кому понравится? Украдут, и не сыщем. — Да кому она сдалась? Да и что здесь может случиться? Она с одного конца города крикнет, я ее на другом услышу. Называть эту дыру городом у Филиппа язык не поворачивался, но деваться было некуда. Приходилось хотя бы при матери делать вид, что сложившаяся обстановка вполне его устраивает и вовсе не заставляет рвать на себе волосы от непреодолимого желания вернуться обратно в Москву. Мама бросила на него строгий взгляд. — Ты меня слышал, Филипп, возражений не принимаю. — Мам, да я сама справлюсь, — сказала выглянувшая из-за двери голова с точно таким же лицом, как у Филиппа. — Тебя не спрашивали. Оля закатила глаза, но долго бастовать не стала. Все-таки гулять в сопровождении брата было пока не настолько унизительно, как ей казалось. — Ладно, я буду ждать ее на улице. — Только попробуй улизнуть.

🧷🧷🧷

Филипп правда старался делать вид, что ему все нравится, что магазины одежды не такие уж и ужасные, что выбор не такой уж и маленький, что выглядят они стильно и что он всем доволен. Только вот Оля — вовсе нет. — Боже, за что нам все это! — чуть ли не завывала она, — неужели кто-то правда покупает здесь одежду? Это же ужас! Филипп рассмеялся. Торговый центр и правда оказался не таким впечатляющим, как на первый взгляд. Хотя народу здесь было немало. Даже музыка какая-то на фоне играла. — А ты чего хотела? Это тебе не ЦУМ с безграничным выбором. — Боже, Фил, я не выдержу! Неужели мы обречены так жить? Ее нытье начинало потихоньку капать на мозги. Хотелось сбагрить сестру в местечко получше, а самому наконец пойти гулять. Только вот, место получше, чем этот торговый центр, пока было сложно представить. Филипп вздохнул, огляделся кругом, и именно тогда в его голову пришла замечательная идея. — Давай на днях закажем тебе все, что захочешь, по интернету, я оплачу. Оля недоверчиво покосилась на брата. — А сейчас мне что носить? Дома сидеть? Он раздраженно вздохнул. — Понимаешь ли, сестренка, из-за тебя я уже отменил свои занятия, здесь нормального выбора нет, так я еще и предлагаю тебе свою помощь. А ты умудряешься возмущаться? Оля на несколько секунд замолчала. Видно, обдумывала его слова. — А тебя попрошу всего-то осторожно вернуться домой. Прогуляешься заодно, взрослой себя почувствуешь, м? Филипп в ожидании уставился на сестру во все глаза. Сбагрить ее хотелось слишком сильно. Благо долго Оля не противилась — все условия приняла, умудрилась даже в щеку в знак благодарности чмокнуть и радостно затопала в сторону дома. Филипп облегченно выдохнул. Теперь в его распоряжении был целый вечер и провести его можно было в полном одиночестве. Ну, можно было бы, если бы не одно но. Высокое и довольно странное для такого города Но. — Молодой человек, я вам в который раз повторяю: мужского отдела в нашем магазине нет. Вам придется пройти в следующий. Филипп быстро проморгался, пытаясь как можно лучше всмотреться в фигуру человека, разговаривающего таким резким тоном. Он все еще оставался в магазинчике, в который его затащила сестра. На удивление, людей здесь было довольно много. В основном все женщины, помимо него самого и того странного парня у кассы. — Девушка, а я еще раз вам повторяю, что одежда не делится на мужскую и женскую. Если фигура позволяет, я хоть в ваше платье влезу. Немыслимо. Филипп поверить не мог, что слышит подобное и находится при этом не в Москве. Да чего уж говорить, даже для столицы подобные заявления порой бывали диковаты, что до провинции. Вглядевшись получше, он все-таки смог получше разобрать, кому именно принадлежат эти слова: неприметной девушке, работающей продавцом, и высокому молодому человеку рядом с ней, который слишком явно отстаивал свое право находиться в этом месте по собственному желанию, а не потому, что, как Филипп, например, ждал сестру или подругу. — Что вы несете, вы ведь мужчина! Поглядите, помимо вас здесь одни только женщины. Пока зеваки, слушавшие все перепалку от начала до конца, не стали оборачиваться в поисках подтверждения ее слов, Филипп успел сообразить, что сейчас как раз то самое время, когда ему пора делать ноги. Он осторожно пригнулся меж длинных вешалок и, прошествовав до выхода гуськом, выскользнул в самый последний момент. От накалившейся в магазинчике атмосферы стало по-настоящему неприятно. Он уже успел и позабыть о том, как порой бывает неудобно спорить с продавцом-консультантом. Ведь в Москве подобное, на удивление, происходило довольно редко. — Я сейчас своего парня позову! — Зовите кого угодно! У вас нигде не написано, что мужчинам здесь закупаться запрещено! Филипп все еще различал отголоски их спора, что лишь больше подначивало его поскорей удалиться от этого места как можно дальше. И все-таки дослушать вместе с тем хотелось тоже, потому он и двигался в довольно странной позе, идя чуть ли не задом наперед. Оттого, наверное, и влип в ситуацию похуже: врезался в проходящего мимо парня. — Тебя что, перед собой смотреть не учили? Филипп уже намеревался приносить свои извинения, ведь паренек, стоявший перед ним, выглядел как-то слишком грозно. Он уже не был столь изысканным в выборе одежды, как первый повстречавшийся. Волосы были небрежно уложены, будто взъерошены кем-то другим, выражение лица грозным и даже каким-то чересчур резким. На одежду и вовсе смотреть не хотелось: типичный пацан с последнего падика в черном спортивном костюме на повседневку. И все-таки судить о людях по внешнему виду Филипп не привык. Чувствовал угрызения совести за внутреннее желание приписать человеку какой-нибудь конкретный характер, основываясь лишь на чужом выборе одежды. Вот и тут не стал преждевременно записывать паренька в хулиганье. Пусть Филипп и прикинул, что по виду они, скорее всего, одного возраста, страха перед неизбежным от этого не убавилось. Папа предупреждал, что в таких местах докопаться могут до всего и повод вовсе не нужен. А Филипп сейчас лично и вполне великодушно его подарил. Взглядом ненароком скользнул по рукам этого парня, заметил, какие они крепкие, особенно в сравнении с его собственными. А нарываться на неприятности в первый день пребывания в маленьком городе ой как не хотелось, но и прослыть трусом Филипп тоже не желал. Вот и решил поначалу разрулить все вполне вежливо. Только вот словам о сожалении и вырваться не позволили. Практически сразу к грозному пареньку в черной майке подскочил другой — более милый и приятный на вид. Даже одет попроще: джинсы с футболкой и ничего лишнего. — Сань, ты че, ебу дал? Вообще не время сейчас! Ладно, он казался Филиппу милым, пока не заговорил. Неужели они все здесь такие хабалистые? Хотелось бы верить в обратное. — Стасу там сейчас таких лещей поднадают, опять перед отцом его выгораживать придется! — Если бы он не лез ко всем со своими пидорскими замашками, мы бы и жили спокойно. Ай! Филипп и сам дернулся от того, как неожиданно второй дал первому подзатыльник. — Сколько тебе говорил так не выражаться? При Стасе даже не смей! — Понял, понял. Идем скорее, сам говоришь, что времени нет, а меня пинаешь. Идем, Миш! Филипп и опомниться не успел, как мальчики уже благополучно скрылись где-то позади. Только обернувшись вдруг понял, что влетели они в тот самый магазинчик, из которого сам он вышел пару секунд назад. И в котором был только один представитель мужского пола. Любопытство овладело Филиппом с головы до пят. Ему уже давно не было так интересно, чем закончатся разборки каких-то гопников. А уж разборок, в которых эти самые гопники впрягаются за манерного мальчика с либеральными взглядами, он не заставал никогда. Потому и не заметил, как ноги сами повели его в противоположную сторону, а дыхание участилось от закипающего адреналина. Филипп притаился у самого входа. Затерялся среди небольшой толпы, что образовалась из покупателей, и смело наблюдал за всем из засады. Мальчики, один из которых был похож на белку, а второй — на кошку, двигались к кассе совершенно уверенно, никак не обращая внимания на людей вокруг. Только когда они подошли к виновнику происходящего, Филипп вдруг заметил, насколько же сильно парень у кассы выше них. И от того ситуация стала еще более комичной. — Стас! — парень с женской рубашкой в руках обернулся на зов. Филипп глазам своим не поверил: его лицо было совершенно идеальным. Он бы поспорить мог, что внешности прекрасней еще в жизни не видел. Губы привлекали внимание больше всего, хоть остальные черты лица ничуть им не уступали. Да и в целом парень этот выглядел совсем не так, как его друзья, больше походя на коренного туриста, коим себя считал Филипп. Волосы его были явно осветленными, так Филипп решил из-за отросших темных корней, виднеющихся из-под собранного хвостика на затылке. Да и одежда, как выяснилось, менталитету совсем не соответствовала. Чего стоили одни только облегающие фигуру штаны. Про приталенную водолазку он даже мысленно молчал. Стас оглядел подошедших быстрым взглядом. — Что случилось? — более спокойно спросил второй парень, как выяснилось, Миша. Стас закатил глаза, рукой указывая на девушку рядом. — Эта мадам не хочет продавать мне рубашку — единственную нормальную вещь в этом магазине, между прочим. Девушка даже внешне помрачнела от таких наглых заявлений. — Да как ты можешь! — даже с уважительного обращения перешла, — рубашка женская, в конце-то концов! Еще и цвет розовый! Такое только педики и носят! Стас ей уступать никак не собирался. Сам весь покраснел, разозлился жутко и уже собирался было ответить, как вдруг рот ему закрыл Миша. Видать, предвещал дальнейший ответ своего товарища. Видать, подобное случалось не впервые. — Простите нашего друга, он слегка нервный в последнее время. Улыбка у него на губах растянулась действительно кошачья, а голос стал таким сладким, что Филипп чуть не поперхнулся. Настолько неожиданно было слышать от недавнего матершинника нечто подобное. Девушка слегка сбавила обороты, но сильно церемониться не стала. — Скажите своему дружку, что за такое и получить можно. Чтобы больше я его здесь не видела. Стас кое-как сдерживал себя под гнетом ладони Миши и изо всех сил старался не бунтовать от таких реплик. — Конечно, мы сейчас же уйдем, — забирая у Стаса второй рукой несчастную рубашку, явно не стоившую всех этих разбирательств, Миша до последнего улыбался девушке, боясь ненароком всполошить ту еще больше. Казалось бы, все движется к концу. Даже Стас буянить перестал и под грозным взглядом Миши смирился с проигрышем. Девушка победно улыбнулась, Филипп и сам расслабился, мысленно радуясь, что все обошлось. Да и сами парни уже собирались уходить, когда в спину им вдруг вырвалось мерзкое: — В этом городе таким, как ваш друг, делать нечего. Таких здесь опускают еще раньше, чем они сами по желанию подставляются. Ее реплики, безусловно, и до этого были чересчур резкими, неуважительными и, как считал Филипп, крайне спорными. Он подобного отношения к меньшинствам не приемлил, но вместе с тем прекрасно понимал, что таких людей, с детства убежденных обществом в другой точке зрения, уже ничем не исправить. А потому и спорить с ними не брался. И все же выслушивать такое тоже не следовало. Так считал Стас, опирался до последнего, но под конец все же смирился и уже собирался уйти. Так к чему бросаться ядом уже в спину, когда ситуация сама собой разрешилась? Филиппу этот поступок показался слишком мерзким. И, как выяснилось, к сожалению, не только ему. Саня остановился как вкопанный. Стас с Мишей тоже были в ауте, но, казалось, вовсе не в таком сильном, как самый грозный из них. По реакции толпы было видно, что никто подобного не ожидал. — Что вы, блять, сказали? Саня развернулся к ней лицом. Все находящиеся здесь замерли. Девушка мерзко улыбнулась. — Что слышали. Такому, как он, здесь не место. А вы, должно быть, и не знаете, кто он, раз так впрягаетесь. Поздравляю, мальчики, вы носитесь с пидором. Стас весь аж съежился. От былой уверенности и следа не осталось. Филиппу даже на какой-то момент показалось, что он устыдился собственного выбора и самого решения прийти сюда. Разбирательства ему больше не нравились, а слова, сказанные девушкой, причиняли ощутимую боль. Миша тоже почувствовал это и подбадривающе сжал его плечо. Саня зло оскалился. Его терпению пришел конец, с ответом он больше церемониться не собирался. — Да ты кто такая вообще, чтобы говорить подобное? Девушка хоть и насторожилась от его тона, виду не подала. — Вам пора. — Ну уж нет, — он усмехнулся, — ты будешь мне указывать, как мне с собственным другом общаться? Не много ли на себя берешь? Стас с тревогой посмотрел на Мишу. Филипп решил, что таким образом он предупреждает о дальнейших действиях, которыми их общий друг сейчас может испортить чуть было не наладившуюся мирную атмосферу. Но даже Миша сейчас прерывать его не хотел. Хоть это и было бы разумно, позволять кому-то так выражаться в сторону их друга ему тоже не хотелось. Потому и Саню он остановил не сразу. — Его дело, что покупать, а что — нет. Твоего ебаного мнения никто не спрашивал. Люди в ужасе зашептались. Миша сообразил, что пора вмешаться. — Братан, полегче, — он преградил ему путь к продавщице рукой и шепнул еле слышно, — девушка все-таки. — Да похуй мне! — взревел Саня, даже Стас дернулся от его крика. Видать, завелся не на шутку, — кто она, блять, такая, чтобы моего друга пидором называть?! Ситуация стала принимать опасные обороты. Миша понимал это лучше всех, но и успокоить вскипевшего друга было не так-то просто. — Я хочу, чтобы она извинилась, — твердо заявил Саня. — Вот еще! — девушка была явно напугана, но позиций по-прежнему не сдавала, — в жизни так не унижусь. — Ты уже унизилась, когда сказала всю эту хуйню! — Прекрати ты! — шикнул ему на ухо Миша. — Хватит меня туркать! Она перешла границу, пусть извиняется! Мальчики смотрели друг на друга испепеляющими взглядами. Каждый хотел донести до другого свою правоту и уж точно не думал о том, как небезопасно сейчас находиться в этом месте. — Э, ребят, — Стас позвал их еле слышно. Первым увидал угрозу. — Малышка, ты звала? Филипп поднял взгляд. Из подсобки вышел строгого вида мужчина. Девушка в очередной раз растянула губы в мерзенькой улыбке. Мальчики оторвались друг от друга, когда тоже заметили его. — Твою мать… Саня прошипел еле слышно, но так отчетливо, что даже Филипп из своего уголка его услышал. — На счет три, пацаны, — Миша окинул их обоих быстрым взглядом и встал в позицию «внимание». Стас спохватился быстрее всех. Парень продавщицы воззрился на него в первую очередь, одним лишь взглядом намереваясь убить. Однако приблизиться-таки не успел. — Три! Стас завопил громче всех. Схватил парней за руки и со скоростью света рванул в сторону выхода. — Стойте! Хвольсон, сука! Филипп и сам поежился от громкого рыка мужчины. Видать, адекватность явно не являлась его преимуществом. Да еще и парней этих он видел не в первый раз. Картинка в голове совсем не складывалась. Филипп понял, что зря отвлекся на нее только спустя пару секунд. После резкого столкновения. — Смотри, куда прешь! Не видишь, погоня?! — Стас вопил во всеуслышание и, кажется, совсем не боялся разбрасываться драгоценным временем, коего у них с друзьями и так было в нехватке. — Беги за ними, уйдут ведь! Девушка подгоняла своего хахаля как могла, совсем не беря во внимание возможные последствия. Слишком сильно хотела сейчас проучить гнусных мальчишек, испортивших ей день. Благо через толпу ее парню еще предстояло пробраться. — Извините… Филипп нелепо моргал, уставившись перед собой. Вблизи лицо Стаса оказалось еще красивее. Даже скорчившееся от удара и с приложенной ко лбу ладонью. — О, ты же тот парень, который в людей врезаться любит, — несмотря на напряженную атмосферу, голос Сани звучал волне дружелюбно. Филипп даже решил бы, что он хочет познакомиться поближе, если бы не общее настроение и ноющий лоб. — Вы чего встряли? Бегом! — вой Миши сработал как спусковой крючок. Разъяренный мужчина надвигался все стремительнее и уже был готов схватить кого-нибудь из них за шкирку, когда мальчики в дружном темпе вальса наконец выбрались из небольшой толпы, преодолевая расстояние до выхода из магазина в торговый центр. Оказавшись на свободе, все четверо ринулись в сторону главной двери, совершенно не понимая, в какой момент решили прихватить еще и малознакомого мальчика в придачу. Филипп тоже не понял, на кой черт рванул с ними, только потом сообразил, что оставаться там было бы крайне непредусмотрительно. Желание выжить в этот раз сработало гораздо быстрее мозгов. Мало ли тот парень и на него бы накинулся, кто знает. Вот и Филипп знать не хотел. Потому и мчал наравне с парнями на всех парах, с явным облегчением оказываясь во дворе здания. Только вот финишной эту точку никто из ребят не считал. Их понесло дальше: по дворам, улицам, переулкам и, наконец, парку. Только там мальчики смогли остановиться и хоть немного расслабиться — погони больше не было. — Стас, мать твою, — сквозь хриплое дыхание бормотал Саня. Он первым шлепнулся на ближайщую лавочку вместе с Мишей и устало раскинул руки по обе стороны от себя, — еще раз ты на рожон полезешь… — Ну нихуя себе! А что мне было делать? Позволить себя унижать? — выпрямившись во весь рост, возмутился Стас. — Ты сам знаешь! Зачем так явно за тряпку выступал? — Тебя это не касается! — Ну нихуя себе! — теперь очередь возмущаться дошла и до Сани, — а ниче, что все моменты, когда я твою жопу прикрываю, меня касаются, нет? Нам теперь от бантанов, знаешь, как влетит? — Да откуда ж я знал, что этот хмырь ее парень? Он девушек своих каждую неделю меняет. — А ты априори со всеми девушками вежливым будь, чтоб уж наверняка! — Парни, успокойтесь, — наконец отдышавшись, встал между ними Миша, — то, что Тоха — ее мужик, никто из нас не знал. Но то, что мы влипли, — бесспорно. Саня закатил глаза. — Еще бы, ждите повесточку на стадион, бля. — Не волнуйся, может, Кирилл все порешает, — вставил Миша. — Да стыдно мне уже на Кирилла все валить, сами влипаем каждый раз, а ему отдуваться. — Так не впрягайся за меня в следующий раз, сам справлюсь! — Стас гневно скрестил руки на груди. — Хы, справишься, рассказывай. — Ах ты! — Заткнитесь! Оба! Миша вскинул руки, намереваясь прервать бессмысленные перепалки, и наконец обратил внимание на незнакомого паренька, что словно намеренно влип вместе с ними в одни и те же неприятности. — Ты кто будешь? Филипп, кажется, только сейчас осознал себя отдельным человеком. До этого из-за напряженной атмосферы и последующих разбирательств между этими двумя он сумел как-то подсознательно абстрагироваться от происходящего и примерить на себя второсортную роль простого наблюдающего, что ненароком застал совершенно выдающиеся события. В своей приличной Москве он на подобное редко натыкался. — Язык проглотил? — Саня резво привел его в чувство. — Да… то есть, нет. Филипп сам себе захотел дать затрещину. Мысли в голове совсем перемешались, не давая свободно изъясняться. А напрягать таких серьезных парней ему сейчас уж точно не хотелось. — Я — Филипп. Можно просто Фил. Мне семнадцать. Он заметно нервно выдохнул. От взора остальных это не укрылось. — А ты хули за нами увязался, а, Фил? — Саня с подозрением прищурил глаза. Только сейчас Филипп вдруг задумался о том, что, вообще-то, спасенным он себя мог считать не до конца. Сбежать от опасного с виду мужчины у него хоть и вышло, но в том, что самих парней остерегаться стоило бы — он вовсе не подумал. Вот и сейчас вновь напрягся, замечая, что остался с ними в практически пустом парке один на один. Миша первым заметил его напряжение. Встал с лавочки и подошел чуть ближе, с улыбкой опуская руку на плечо. — Расслабься, мы таких пацанчиков, как ты, не трогаем. Но все-таки… нахер ты за нами увязался? Филипп уже собирался вновь что-то ответить, когда его перебил третий участник недавней заварушки. — Господи, че вы к пацану прицепились? Сами вообще со стороны ситуацию видели? Он, помимо меня, единственным парнем в магазине был. Конечно он за нами рванул, когда этот хмырь пригрозил. Я бы так же поступил. Значит, Стас-таки заметил его присутствие и с самого начала понимал, что тот за ними следит. Что делать с этой информацией, Филипп пока не знал, и все-таки от этого факта было явно не по себе. — Ладно, — кивнул Миша. — А ты не местный, что ли? Раньше я тебя здесь не видел. — Я из столицы. С семьей переехали. Парни переглянулись между собой и с улыбками засвистели. — Из Москвы, значит. — И что же столичный мальчик забыл в нашем захолустье? — усмехнулся Саня. — Долгая история, — отмахнулся Филипп. Обсуждать проблемы своей семьи с первыми встречными ему пока не хотелось. — Ладно, у каждого свои тайны, — Миша подбадривающе подмигнул ему, — что сейчас делать собираешься?