Вы гангстеры? Нет, мы русские

— Интересно, мы хоть у кого-нибудь на дне рождении оставим именинника целым? — хмыкнул Сережа. — Очень хороший вопрос, — Миша с грустью вздохнул, — ты как, Хан-и? — Да вроде уже полегче. Саня для уверенности постучал по уху еще пару раз, проверяя слух на дееспособность. Мальчики, рассевшиеся вокруг дивана, на котором он находился, обратились во внимание. — Ну как? Еще шумит? — осторожно спросил Миша. Его забота вгоняла Саню в какую-то неловкость, поэтому он натянул на лицо улыбку и постарался отшутиться: — Немного, но пройдет же. — Не факт, — Сережа скептически пожал плечами, — слышал про тиннитус? — Не начинай, Сереж, — вздохнул Ян. — А я че? Христу Спасителю вон спасибо скажите. — Да я же уже сто раз извинился! — Выгнул губу Стас. — В темноте вообще не видно, куда эта хлопушка стреляет! — Ну ты же не настолько слепой, Принц, — сказал Миша. А Чингиз добавил: — Будто только туда и целился. Стас от их шуток совсем приуныл — за Саню успел не по-детски испугаться. — Э, отставить, — тут же вмешался Кирилл, — че разом на одного? Стас извинился, Саня жить будет. — Ага, зато представьте, какая красивая дата была бы на могильной плите. Все подозрительно обернулись на Сережу. — Ну а что? По истечении времени Сане и правда стало лучше. Легкая боль в ухе отступила, а праздничное настроение вернулось с новой силой. Мальчики подоставали спальные матрасы, переоделись каждый в принесенные пижамы и, прихватив со стола побольше еды, обосновались на полу. Ян потушил главный свет, оставив гореть лишь гирлянду и высокую лампу в углу с теплым желтым светом, а Сережа прибавил фонарик. Карманный. Телефоны заведомо отложили в сторону, чтобы лишний раз не отвлекаться. Первым делом мальчики поднесли Сане подарки, не раскрывая тайны, кто и что подарил. Но оно было и не нужно — ответы напрашивались сами собой. Аппетитный охлажденный шоколадный торт от Филиппа; новая пижама, теплые новогодние носки и ароматические свечи от Яна; комиксы и манга от Чингиза; коллекционная машинка от Кирилла; две толстые книги научно-популярной литературы от Сережи; разные сережки для одного уха от Стаса. — А этот? — Саня махнул головой на единственную нераспакованную коробочку и поднял взгляд на последнего из оставшихся друзей. — Мой, — кивнул Миша, — только откроешь его чуть позже, хорошо? Саня согласился, а мальчики сделали вид, что ничего такого не заметили. Перед началом общего празднования решили как следует поесть, при этом не сидя за столом, чтобы придать этой трапезе особое отличие от остальных. Миша положил каждому по два куска пиццы, а Филипп — по куску торта. Стас раздал всем по стакану с колой, Кирилл проследил, чтобы никто раньше времени не ел. Филипп вдруг только сейчас заметил, что, несмотря на все условия, к еде никто подозрительно не притрагивался. Только спустя вечность понял, что на Яна это негласное правило не распространяется. И еще чуть позже то, что все за ним внимательно наблюдают, и лишь убедившись, что младшенький начал есть, сами приступают к позднему ужину. Филипп и сам удивился, почему такую важную вещь заметил только сейчас. — Так мило, — с улыбкой озвучил он, — что начинаете с младшего. Только раньше не замечал. — Потому что это только на праздники распространяется, — хмыкнул Стас. — Ага, проверяем, отравлена еда Лино или нет, — перед тем, как отправить горячий кусок пиццы в рот, сказал Саня. Миша ему в ответ улыбнулся. Когда с первым заходом было покончено, мальчики, объевшись еще и торта (который безустанно нахваливали, заставляя Филиппа смущаться), перешли к закускам. В основном питались пока только чипсами и то через раз, потому что некоторым и предыдущего было достаточно. Списка по проведению вечеринки, к удивлению Филиппа, у Миши не было. Зато был у самого именинника. Только в голове. — Ну что ж, друзья мои сердечные, — он с коварной улыбкой потер ладони друг о друга, — начнем. Сначала игры были безобидными. Саня предложил сыграть во что-нибудь из «Импровизации», как мальчики уже делали на его дне рождении в прошлом году. И понеслась. Они переиграли во все, что только можно было: Ян и Сережа, находящие в наушниках, изо всех сил учились читать по губам Стаса, пока остальные мальчики со смехом наблюдали за разворачивающейся на глазах сценкой; Кирилл с Мишей объяснялись перед Саней почему «время уже три часа дня, а вы не на работе» не без помощи жестикулирующего Чингиза на заднем плане; Филипп с Яном изо всех сил старались говорить словами на буквы «п» и «л», в рамках сценки подкатывая к Стасу; Саня с Мишей ловко отыгрывали женатую парочку, параллельно переключаясь между жанрами, локациями и характерами персонажей по мановению вбросов Кирилла; Чингиз ловко изображал полицейского, принимающего в отделе Лиевых с Хановым в качестве пострадавшего, свидетеля и подозреваемого, говорящих на одну букву. Все это веселье длилось не больше полутора часа, прежде чем мальчики устали и решили перейти к менее энергозатратным играм. Филипп чувствовал приятную усталость и никогда прежде не думал, что игры из любимого шоу могут принести такое большое удовольствие на личном опыте, если ты при этом находишься в нужной компании. — Что ж, предлагаю в «Я никогда не…» — Да ну, Сань, мы уже все друг о друге знаем, — отмахнулся Ян, когда мальчики вновь расселись на полу по спальным местам в окружении закусок, — давайте во что-нибудь еще. — Хорошо, — именинник даже упираться не стал, — у кого какие идеи? — Вы меня сожрете, — предупредил Чингиз. — Или ты нас, так что пизди. Против слов Кирилла было не пойти, поэтому тот на выдохе выдал: — Правда или действие? Мальчики переглянулись между собой и, несмотря на всю абсурдность происходящего, согласились. Никто не возражал, поэтому руководить процессом стал Саня. В их случае начинающий задавал вопрос любому, кому хотел, а тот, ответив, в свою очередь задавал вопрос любому другому игроку. И так по кругу. — Хм, — Саня с хитрым видом принялся оглядывать ребят по очереди, словно выбирая свою несчастную жертву. Все знали, что именно его вопросов стоит бояться больше всего. И тут взгляд карих глаз неожиданно остановился на новеньком. Однако произнес Саня совсем другое, — Лино, — мальчики от такой подставы захихикали. — Правда. Саня расплылся в кошачьей улыбке. — Ты ведь больше всех тут командовал, пока меня не было? Скажи, для меня старался? Филипп уже было подумал, что вопрос свой Саня потратил впустую, потому как данный факт секретом ни для кого не являлся и выступал скорее в качестве очередной шутки, однако тут же передумал, заметив явное смущение Миши. — Да-да, — нехотя отмахнулся он и, игнорируя блеск в глазах Сани, поскорей продолжил игру, — Чингиз. — Действие. По глазам Миши Филипп прочел: «Ох, зря ты это сказал». — На тусе в честь нового года признаешься Насте, что она тебе нравится. Мальчики вмиг подхватили зарождающийся гул. Щеки Чингиза вспыхнули. — Нет у тебя сердца, Лино! Филипп по наитию решил, что речь идет именно о той высокой красивой девочке, к которой Чингиз под шумок умотал во время его первого стендапа Стаса. В каких они отношениях, сказать было сложно. Но то, что Чингиз от нее без ума, было видно невооруженным глазом. — А что ты хотел? Нам с тобой уже по восемнадцать, играем по-крупному. Попытай уже счастье, в конце-то концов. Выпускной класс, ты можешь ее больше никогда не увидеть. А девочка она очень хорошая. Мальчики единогласно кивнули. После его слов Филипп как-то неожиданно для себя приуныл и, более того, краем глаза вдруг заметил похожую эмоцию на лице Стаса. — Да ладно тебе, — тут же принялся поддерживать его Кирилл, — в лучшем случае сможете потанцевать на школьном балу. — Ага, в том-то и дело, что в лучшем. Ты ее вообще видел? У нее модельный рост. Не будет она со мной танцевать. — Не попробуешь — не узнаешь, — загадочно добавил Миша, — и потом, действие не обсуждается. Давайте дальше. По Чингизу было видно, что ему еще хотелось немного поспорить, но он сдержался. Вместо этого поднял уже более веселый взгляд на Филиппа. Кажется, заранее придумал вопрос. — Фил? У него аж дыхание от неожиданности сперло, настолько боялся провокационного вопроса, от которого не сможет увернуться. — Правда. Чингиз выждал драматичную паузу и, истратив приличное количество нервных клеток Филиппа, выдал совершенно неожиданное: — Почему ты в телеге «Вискас»? Филиппу показалось, что он плохо расслышал вопрос, и спросил: — Чего? Саня с Мишей уже принялись звонко смеяться, а Стас с видом утомленного принца закатил глаза: — «Феликс», долбоеб. После его реплики смеялись уже все. Даже ничего не понимающий Филипп теперь выдохнул и присоединился к общему настроению. Дышать стало заметно проще. — Долгая история. Меня так моя одноклассница называла. — Даже интересно стало послушать, — промурлыкал Миша, поудобнее устраиваясь на Санином правом плече. — Ой, ладно. Только вы ржать же будете. — Конечно. — Хмыкнул Сережа. — Рассказывай! Филипп вздохнул, но выполнять все же принялся: — Я кормил кота на улице именно «Феликсом». Она это увидела, и пошло-поехало. Ну я и взял на заметку. Сначала в шутку, а теперь уже и звучит неплохо. Саня с Мишей как-то игриво переглянулись, и именинник спросил: — А мы можем к тебе так обращаться, Феликс? Филипп весь скривился от этой шуточки. Образ неприятной одноклассницы вмиг нарисовался в голове. — Нет. — Ну и озорник, — Миша подмигнул Сане. Тот кивнул и тут же подхватил: — Стоило лишь увидеть новую вкуснятину, и он уже придумал, как ее заполучить. Остальные мальчики рассмеялись в голос. Теперь даже Стас сбавил обороты и свою деланную заносчивость, присоединяясь ко всеобщему веселью. — Ой, все, — Филипп театрально надул губы. Только сейчас поймал себя на мысли, что постепенно начинает перенимать повадки Стаса. — Ладно, давайте дальше, — от предвкушения захлопал в ладоши Ян, — Фил, теперь ты задаешь. — Хорошо. Ян, правда или действие? Он сделал вид, что задумался, но почти сразу выдал: — Действие! Так они и провели следующий час. Спать, на удивление, никому не хотелось, даже наоборот. Филипп вдруг стал замечать, что, чем позднее время, тем раскрепощеннее себя ведут мальчишки. Даже Стас со временем окончательно расслабился и улегся головой на колени Филиппа. От такой близости неосознанно кружило голову, но он старался на этой мысли не зацикливаться. Однако, когда время на часах отбило ровно три ночи, первый зевок все же вырвался изо рта Яна. От глаз Кирилла это не укрылось. — Спать хочешь? Он спросил об этом так ласково и нежно, что Филипп чуть вслух не озвучил свои мысли. Эта забота в отношении самого старшего к самому младшему уже не раз трогала его сердце. Ян, кстати говоря, упираться совсем не стал. Вместо этого кивнул с поджатыми губами и, подражая Стасу, незаметно для других улегся на колени Кирилла. Тот бережно укрыл его одеялом. Еще через какое-то время спать захотелось Чингизу, поэтому было принято решение постепенно закругляться. Еду Миша с Филиппом отнесли на кухню, а из источников света гореть оставили лишь желтые огни на настенной гирлянде. От этой трепетной уединенной атмосферы Филиппу стало неописуемо хорошо. Ян не проснулся даже тогда, когда Кирилл осторожно положил его на предназначенный для младшенького матрас между собой и Чингизом. Сережа улегся по другую сторону от лидера — рядом с Мишей и следующим за ним Саней. Те в свою очередь находились между Сережей и Стасом. Круг замыкал Филипп, улегшийся с левой стороны от сопящего Чингиза. — Только посмотри на них, — прилетело шепотом от Стаса, стоило только голове коснуться подушки. Филипп слегка привстал, придерживая голову рукой, и поглядел на лежащую неподалеку друг к другу лицом всеми любимую парочку. Миша с Саней лежали с закрытыми глазами и вновь делили одну пару наушников на двоих. Слегка прислушавшись, Филипп даже сумел разгадать, что за песня у них звучит: Сергей Лазарев — «Так красиво». — Что, завидуешь? — стараясь игнорировать приятное чувство трепета в груди, усмехнулся он. Стас выпятил нижнюю губу и кивнул. Вроде как шутил, а вроде и… — Немного. Филипп хотел что-то ответить, но не смог. Потому что обомлел. От неожиданного поцелуя в щеку, прилетевшего прямо от Прекрасного Принца. — Хотя зачем, у меня же есть ты, — Стас неловко рассмеялся и отвернулся к противоположной стороне, — а теперь спи. Легко было сказать. Всю сонливость, если она и была, Стас, вопреки своим желаниям, сбил. К четырем часам ночи по крыше гаража стал барабанить дождь, но делал он это совершенно не навязчиво, а скорее методично и успокаивающе. Филиппу к тому моменту все-таки захотелось спать, и он, наконец наведя порядок в голове, все-таки попытался уснуть. Но проснулся, как казалось, почти сразу же (на деле через полчаса) от странных звуков в стороне. — Ну че там? — Не шуми так, разбудишь остальных! — Главное этих не спугни. Да, уснуть-то Филипп попытался, вот только не вышло. Неуемные голоса на фоне все никак не хотели утихать, хоть на деле повышены и не были. Кто-то из парней очевидно не спал, но кто именно — понять было трудно. Говорили они вроде как шепотом, но ситуацию это никак не спасало — Филипп все равно поднялся. Огляделся вокруг, заметил, что теперь даже гирлянда не светит, и лишь с помощью тусклого лунного света разобрал, что на месте нет аж четверых. Но вот кого именно... — Господи, это что, правда происходит? На этот раз сомнений не было — последняя реплика очевидно принадлежала Стасу. Его манера речи Филиппу уже на подкорку мозга въелась, так что сомневаться не приходилось. Любопытство сбило всю сонливость. Филипп встал со своего спального места и, решив не натягивать в темноте носки, босиком пошел на звук. Тот вел его аккурат к подсобке, что находилась на приличном расстоянии от общего спального места. Звучащий на фоне храп Чингиза слегка успокаивал и позволял периодически шуметь, подстраиваясь под нужный ритм. Добравшись до двери, Филипп наконец смог различить два силуэта, толпившихся у нее. То были Сережа и Стас. Насчет последнего, выходит, все-таки не ошибся. Филиппа они заметили не сразу, потому что увлеченно глазели на щель между косяком и дверью, из-под которой исходил слабый свет. Стас с трудом не взвизгнул: — Боже, зачем так подкрадываться! — Что вы тут забыли? — с легкой хрипотцой спросил Филипп. — Тихо вы! — Сережа даже от наблюдения своего не отвлекся. Филипп вообще не был уверен, что его можно чем-то напугать или удивить, — кажется, все сейчас и случится! Стас тут же позабыл о Филиппе и его внезапном появлении, вновь обращаясь в слух. Филипп вдруг только сейчас стал различать голоса по ту сторону стены. Голоса людей, что даже не подозревали о присутствии наблюдающих. — Честно сказать, я немного волнуюсь, но вот. — Миша? — прошептал Филипп самому себе. Да, это определенно был он. — О, правда? — Саня тихонько и как-то нервно посмеялся. Да, именно он. И звучал не как обычно, а так, словно… волновался? Филипп вдруг стал разделять общее любопытство и без лишних слов и угрызений совести устроился поближе к мальчикам, полностью обращаясь в слух. Миша и Саня сидели по ту сторону подсобки на теплом белом ковре, которого Филипп раньше там не замечал. Да и сама обстановка была какой-то другой. В вечно захламленной подсобке сейчас царил совсем не присущий ей порядок. И это наводило на кое-какие мысли. Филипп вдруг понял, что именно Сережа делал в подсобке — создавал нужную атмосферу для предстоящего разговора по просьбе Миши. И единственным, кто заметил ее после, был Стас. Оттого именно они и были сейчас здесь — выждали нужный момент и пришли утолить свое любопытство. Другие парни о назревающем событии даже понятия не имели. И Филипп не имел бы его вместе с ними, если бы не проснулся в нужный момент. — Знаешь, — произнес Миша с придыханием, — я ведь и понятия не имею, куда деваться в случае провала. Они сидели друг напротив друга полубоком к двери, а их лица и эмоции можно было различить благодаря мягкому свету карманного фонарика, который остался у Сани. И то, что витало между ними… Филипп не знал, как это «что-то» назвать, но оно показалось ему таким родным и приятным, что невольно и самому захотелось сделать нечто подобное: остаться с кем-то важным наедине. В ответ на слова Миши Саня улыбнулся: — Не волнуйся, я тебя подхвачу. — Господи, — Стас в умилении накрыл рот рукой. Филипп улыбнулся и вновь перевел взгляд на щель. — Мой подарок, — Миша положил перед ним массивную цветастую коробку, — я побоялся давать тебе его открыть перед всеми, потому что для их глаз это не предназначено. Филипп вдруг впервые за все наблюдение почувствовал угрызения совести, однако дальнейшие действия их тут же перебороли. Становилось все волнительнее и интереснее, так что оторваться возможности не представлялось. Саня понимающе кивнул и принялся совсем уж трепетно распаковывать подарок. Движениями, себе совсем не свойственными. Но это и трогало больше всего. Здесь, наедине друг с другом, они были какими-то другими. Все еще самими собой, но более чувственными и открытыми. Поначалу подарки вылезали вполне обычные — не личные. Новая пара наушников, диск с плейлистом, песни которого имели значение лишь для них двоих, и теплый нежно-голубой вязаный свитер. Новая порция улыбок тронула губы Сани, и он, поднеся третий подарок к лицу, осторожно вдохнул приятный аромат лаванды. — Он такой чудесный! Ты сам связал? Миша немного виновато почесал голову. — Да, но, признаться, мама помогала. Прилично так помогала. Саня в ответ лишь усмехнулся: — Которая из? — Мама Саша. — Обожаю ее. — У вас просто много общего. Имена, например. О, и беличьи лица тоже. — Эй! — Ты не понял. — Миша покачал головой. — Я люблю это! Все мальчики замерли. И Саня во главе с ними. — Ваши лица — мои любимые. Саня вмиг растаял, и даже напускная обида прошла. — А знаешь, что у нас еще с ней общего? Тот выжидающе замолчал. — Мы оба любим тебя. Миша улыбнулся такой улыбкой, которую Филипп еще никогда не видел. Будто весь мир ему вдруг подчинился. — Что ж, давай дальше. Саня кивнул. Полез на самую глубь и вынул оттуда то, чего уж точно никак не ожидал. — Наши фотографии? — Угу, — Миша чуть ли не мурчал, — все те, что мы делали за время нашей дружбы. Я отнес их в печать. Саня перебирал каждую с такой нежностью, словно мог уничтожить их одним прикосновением. На каждой были только они с Мишей и постоянно улыбались: в кафе-мороженом летом, на катамаране у озера во время общей поездки классов, в домике на дереве, который сделали из говна и палок в тринадцать лет. И еще много где. В самых разных местах, успевших навсегда отложиться в памяти. — Я даже не знаю, что сказать, — Саня с трудом оторвал стопочку от лица и поглядел в глаза напротив с мягким вздохом. Миша покачал головой: — И не нужно. Там еще кое-что есть. Саня неверяще вскинул брови, но рукой уже полез искать на дне еще одну стопочку. Как оказалось, писем и… валентинок? Миша заметно занервничал. — Сейчас их не читай, — тут же предупредил, — я объясню, что это. Саня выжидательно посмотрел ему в глаза. Миша шумно сглотнул, но все же сумел взять себя в руки и начать: — Это все — мои неудачные попытки рассказать о том, что я чувствовал на протяжении всего времени, что знал тебя, — он выдохнул, давая себе возможность успокоиться, — каждый раз мне казалось, что я уже достаточно смелый для такого шага. Но я каждый раз трусил и шел на попятную. Сейчас мне уже восемнадцать. Мы учимся последний год в школе, и когда уже говорить о своих чувствах, если не сейчас? Саня, казалось, по-прежнему в происходящее поверить не мог. Но против подобного расклада уж точно не был. — Я знаю тебя так давно, боже. И понятия не имею, как жил бы без тебя. Ты мне очень дорог, Хан-и. Дороже, чем кто-либо, и… мне так сложно быть смелым сейчас, так что… пожалуйста, восприми меня всерьез, ладно? Миша посмотрел на него с мольбой в глазах, и Саня тут же кивнул. — Я люблю тебя. Не как друга или брата. И не как папу Кирилла, — они усмехнулись, — люблю тебя по-особенному. С тринадцати лет люблю. И с каждым годом лишь больше в своих чувствах убеждаюсь. Саня порывался что-то сказать, но Миша не дал. Пресек тут же: — Ты понятия не имеешь, как я боюсь. Давить на тебя никак не хочу, но, повторюсь, я понятия не имею, куда деваться в случае провала. Он вдруг смутился и прервал зрительный контакт. Взглядом уткнулся в мягкий ковер под ними, словно пытался спрятаться где-то внутри него. Но Саня изменил ход игры. И сделал то, отчего сердце Миши упало, — приподнял его лицо за подбородок, вынуждая вновь смотреть в самые глаза (в самую душу). — Не волнуйся, я тебя подхвачу. Он с мягкой улыбкой точно так же, как и Миша, повторил свои слова. — Хан-и, — на выдохе томно прошептал он. — Я люблю тебя, Лино, — он говорил об этом так уверенно, что на фоне трепетного Миши казался невероятно мужественным, — ровно в той же степени. Ты мне не менее важен, и я точно так же хочу быть рядом. Хочу никогда тебя не отпускать. И после этих слов осторожно приблизился к лицу напротив. Филипп глазам своим не верил, но оторвать их от разворачивающейся картины просто не сумел. — Могу? — спросил Саня уже у самого финиша, желая быть уверенным в обоюдности их желаний. — Еще как. И Саня поцеловал его. Взял и поцеловал в самом деле! Мальчики по ту сторону стояли, затаив дыхание. Именно такого расклада, несмотря на все предвкушение, не ожидал ни один из них. Поцелуй, ко всеобщей радости, не был долгим, не был страстным или тягучим. Он был первым, и это о многом говорило. Мальчики постарались передать в нем всю суть собственных чувств, поэтому лишь нежно коснулись друг друга в знак подтверждения сказанных ранее слов. Когда их губы разъединились, Саня спросил: — Это ведь то, о чем я думаю? — его рука отпустила Мишино лицо, ведь в подобном жесте больше не было надобности — тот сам в его глаза смотрел и своих отвести не мог. — Именно. Смелости ему было не занимать, и Саня, содрогнувшись от предвкушения, выдохнул: — Господи… — Александр Ханов, — Миша осторожно взял его за руку, — ты будешь моим парнем? Расклада лучше представить было невозможно. Сердце Филиппа уже вовсю переполняло чувство счастья за близких друзей, так неожиданно осознавших, что являются столь важными друг для друга. Именно в эту секунду захотелось сделать что-нибудь особенное. И именно в эту секунду Стас, не менее ошеломленный данными обстоятельствами, вдруг потерял равновесие и, к ужасу друзей, с присущим грохотом полетел прямо на Филиппа. Понять, что же за потрясение в таком случае испытывает Стас, если сам он в предельном ахуе, Филипп и правда не смог бы при всем желании. Но, признаться, эта мысль сейчас не так явно занимала его голову, как другая — они по-крупному спалились. Причем не только перед новоявленной парой. Спящая часть их группы завозилась вдалеке, а Сережа был вне себя от ярости. — Блять! Какого хуя, Принц! Тот ответил ему незамедлительно, даже не предприняв мало-мальской попытки подняться и слезть с лежащего под ним Филиппа. Боли от ушибов, кстати, не чувствовалось, хотя те очевидно были. Видать, общий ахуй так подействовал и сработал как анестезия в данной операции «Ы». — А че сразу на меня орать! С локтями своими договорись сначала! — Я тебя не трогал! Сам на ровном месте свалился! — Что у вас здесь происходит? — напуганные скорее самим шумом, нежели фактом присутствия под дверью мальчиков, спросили Миша с Саней, только что вышедшие из подсобки. «У-у, ну и пиздец назревает», — промелькнуло в голове у Филиппа. Миша некоторое время переводил взгляд с одного участника происшествия на другого и лишь после нескольких секунд раздумий по-настоящему взревел. Догадался, что они тут позабыли. — Вы че, черти, в край охуели?! Страшно стало всем. Филипп со Стасом даже пошевелиться не могли, зато Сережа вот молодец — не растерялся и тут же принялся каждому по очереди руку пожимать. Да с такой широкой улыбкой, которую Филипп у него на лице даже в голове не представил бы. — Поздравляю! Любви, счастья, всех благ и долгих лет совместной жизни! Мы очень рады за вас, правда, парни? — под конец он поглядел на Стаса с Филиппом. Те, как болванчики, кивнули. Это на некоторое время сбило новоявленную пару с толку. — Эй, все в порядке? Вы чего не спите? Еще и шум такой устроили. Все разом перевели взгляды на проснувшихся спящих, точно так же явившихся на громкий шум. Сережа и тут попытался выступить миротворцем: — Да вот шуры-муры намечаются. Кирилл перевел недоуменный взгляд на все так же валяющихся на полу в обнимку Филиппа со Стасом. Последний сразу его взгляд распознал и поспешил объяснить: — Не у нас. Три пары глаз перешли с них на Саню с Мишей — других вариантов просто не было. Чингиз в ахуе вытаращился на них: — Да ну нахуй! — Да. — Вдруг неожиданно для всех ответил Саня. После он с уверенностью посмотрел на Мишу и тот кивнул. Не признаться мальчикам они бы просто не смогли, поэтому решили ускорить процесс. Саня с гордостью поднял руку своего возлюбленного и, сжав ее в собственной, объявил: — Мы встречаемся с этой минуты, потому что любим друг друга. Образовавшееся после его слов недолгое молчание поначалу немного напугало Филиппа. Он вдруг подумал, какой могла бы быть реакция парней, ведь пока видел, что его лояльность разделяли лишь Сережа со Стасом. Но Филипп упускал из виду одну очень важную вещь: несмотря на все стереотипы и угрожающий вид вкупе с менталитетом, эта группа парней никогда ничем подобным не характеризовалась. Ведь именно поэтому их заебывали другие банды и бантаны в том числе. Потому что этим ребятам до чувств других не было никакого дела. А вот до чувств своих близких — еще как. За время его пребывания с ними уже давно стоило бы это понять. Оглушающие крики раздались разом и совершенно неожиданно. Кирилл с Чингизом воодушевленно завыли, а Ян, улюлюкая им в унисон, искренне радостно захлопал в ладоши. — Так отмечать нужно! Неужто вы решились? — обнимая каждого по очереди, сказал Кирилл. От такого теплого, хоть и неожиданного приема, мальчики вмиг расслабились и даже про подслушивающих больше не вспоминали. Вдруг смутились лидера и неопределенно закивали. Филиппа до глубины души тронула его реакция. Чингиз на радостях побежал за припрятанным на такой случай пивом, а Сережа кинулся за ним. Ян тоже каждого из них по очереди обнял, а, посмотрев на Стаса с Филиппом, искренне рассмеялся. — Ты вообще долго на мне лежать собрался? — вдруг вспомнив о себе и нелегкой стройной ноше сверху, спросил Филипп. Стас и вовсе из мира, казалось, выпал, так что и среагировал не сразу. А когда понял, что в таком положении они пробыли довольно длительное время, ко всеобщему удивлению, смутился и покраснел. Резко встал с придавленной тушки и, наспех помогая другу подняться, молча скрылся из виду вслед за парнями. — Надо же. Чувство стыда в нем еще не погибло, — глядя ему вслед, хмыкнул Кирилл. Филипп был уверен, что и в нем сейчас расцветало какое-то новое чувство. Но обозвать его никак не мог.

🎂 🎂 🎂

Всю оставшуюся ночь до рассвета мальчики обсуждали новоиспеченный союз, романтичное взаимодействие которого наблюдали с самого начала их знакомства. Только вот понятия не имели, когда каждый из них самостоятельно придет к тому, что дело тут далеко не в дружбе. То, что связь их особая, было видно невооруженным глазом. Именно поэтому каждый здесь был искренне рад за ребят от всей души. О непринятии не было и речи. Проснулись все к пяти часам вечера, и ни один не помнил, как именно они вчера уснули. Несмотря на отлично справленный праздник, чувствовали себя не лучшим образом. Пить хотелось нещадно, благо заботливый лидер всем уже воды заранее принес. Всем, кроме Яна, он вчера выпил совсем немного. — Да уж, день рождения Сани будто проебали, — держась за больную голову, пробурчал Чингиз. — Ага, зато ночь рождения на славу справили, — хихикнул сам именинник. Стас подхватил: — Мне такое приснилось, ребят! — Он повернулся к ним с Мишей. — Как будто вы двое… а, ой. И мгновенно рассмеялся с собственной шутки под каменные лица остальных. Никому из них сейчас было не до веселья. — Шутки лучше для стендапа пиши, Принц. Не заготовленные не очень. После насмешливой реплики в Саню тут же прилетела подушка с матраса Стаса. О проспанном дне по итогу решили не заморачиваться. Все-таки они именно для того и завалились сюда на несколько дней — чтобы провести их как хочется и ни о чем не жалеть. До самой ночи мальчики вновь веселились до упаду. Музыку включить додумались почему-то только сейчас. — Давайте Лободу! — настаивал Ян. — Гагарину? — Сережа. — Да ну вас, мальчики, — фыркнул Стас, — для таких танцев нужно ставить конкретных исполнителей! Уговорить Стаса выключить Бузову в ту ночь ребята так и не смогли.

🎂 🎂 🎂

Утром следующего дня, вновь покушав и приведя себя в более менее божеский вид, парни всей компанией устроили марафон фильмов. Поначалу все было неплохо — они смотрели «Побег из Шоушенка», «Леон» (Стас даже всплакнуть на плече у Сережи успел), какой-то малоизвестный ромком и, наконец, когда дело близилось к ночи, Саня не смог удержаться и предложил свой любимый. — Твой день рождения закончился вчера, не думай, что у тебя все еще есть привилегия в выборе, — тут же приструнил его Сережа, явно не согласный с таким заявлением. — Пф, ну и пожалуйста, — Саня отвернулся к стенке, всем видом выражая свое недовольство. Миша смерил Сережу убийственным взглядом. — Ладно, — закатив глаза, нехотя согласился тот. Стрелка на часах показывала одиннадцать вечера, а мальчики, стараясь не показывать всей своей усталости, все так же лежали на полу и дружно глазели в ноутбук Чингиза. Обернувшись в одеяла и обложившись подушками, они слушали то, как виртуозно Саня с Мишей пародируют реплики любимых главных героев картины в голос с ними: — Сколько тебе лет? — Семнадцать. — И давно тебе семнадцать? Саня выждал паузу: — Уже да. После утомительного просмотра первой части великой франшизы и плотного ужина все, наконец, стали заниматься своими делами. Чингиз переписывался с Настей кем-то, Стас с Сережей и Яном смотрели старые клипы зарубежных исполнителей, Кирилл читал, Филипп играл, а Миша с Саней вновь ненадолго засели в подсобке, но уже спустя час вышли к парням. И оба до одури счастливые. Кирилл вдруг оторвался от «Мастера и Маргариты» с потрепанным переплетом и сказал, обращаясь к одному из них: — Слушай, а ведь и правда практичный ты парень, Миш. Все мальчики тут же вскинули головы, глядя на них. Миша непонимающе улыбнулся: — Это еще почему? — Ну ты ведь спецом в этот день признался, — все выжидательно следили за лидером, — чтобы за два праздника одним подарком отдуваться. Эту шутку, в отличие от Стасовской, приняли с улыбками на лицах, вновь возвращаясь каждый к своим делам. Миша решил, что хочет испечь шоколадные кексы из того, что вчера осталось после Филиппа с его тортом, а Саня присоединился к новенькому, намереваясь вместе с ним порубиться в одну из многочисленных игр на телефонах. И спустя некоторое время неожиданно спросил: — Фил, а у тебя кстати когда ДР? Чтобы мы заранее знали. Стас незаметно обратился в слух. Остальные открыто на них уставились в ожидании ответа. — Оу, — Филипп на мгновение застыл, а потом с совершенно ошарашенным видом как-то странно улыбнулся. Поглядел на настенные часы, что показывали одиннадцать пятьдесят пять и ответил всем и сразу, — э, сегодня. Молчание, образовавшееся сразу после его реплики, незамедлительно прервал Чингиз: — Еще один шутник к вам. Стас, забирай. — Да погоди ты, — махнул на него Саня, — ты серьезно, что ли? Филипп твердо кивнул. Мальчики теперь уже точно поверили. Даже самые подготовленные. — Да ну нахуй! — Чингиз все не уставал впечатляться на этих выходных. Хотя казалось бы, куда больше. А нет. Филипп вон постарался добить. — Серьезно, что ли? — Кирилл вновь отложил книгу, — а чего не сказал-то? — Вот-вот, могли бы «Сумерки» избежать, — вздохнул Сережа. Его эти глубокомысленные диалоги все еще не отпускали. — Да я клянусь забыл, пацаны, — ничуть не привирая, сказал Филипп. Стас пока ни слова не проронил. Ровно так же, как и остальные молчащие мальчики, потерял дар речи. Такое совпадение было просто немыслимым. — Выходит, твой день рождения прямо за моим? — Выходит, что так, — Филипп неуверенно улыбнулся Сане и пожал плечами. Случайно прослушал шутку, которую Чингиз пошутил персонально Стасу. Да так тихо, чтобы лишь он один услышал: — Принц, у тебя теперь есть шанс быть таким же практичным парнем, как и Лино. Дерзай. Саня, пребывающий в еще большем ахуе от своего друга-соулмейта и судьбы, что их свела, все не отставал: — Погоди, так тебе восемнадцать исполняется? Филипп покачал головой: — Неа, семнадцать. Просто вам так сказал, потому что до дня рождения меньше месяца оставалось. Тогда я еще об этом помнил, — Филипп сам с себя посмеялся. — Фух, я уж думал ты и меня, и Принца старше. — Э! Я не понял, а вы че сидите? — из кухни выбежал Миша с одним шоколадным кексом в руках и горящей свечкой на нем, — время видели? Ян, быстро туши свет, все встали в круг, живо! Мальчики ошеломленно повскакивали со своих мест, вмиг беря Филиппа в круг. Тот от их внимания под руководством Миши аж во все зубы заулыбался. Свет погас, свечка, поднесенная прямо к лицу Филиппа, освещала в темноте его веснушки. Мальчики вновь повторно пережили поздравление. На Мишино «Три!» закричали: — С Днем рождения! Филипп засмеялся. С благодарной нежной улыбкой поглядел на каждого из них и в темноте перевел взгляд на одну единственную свечу на маленьком кексе в руках Миши, который сейчас казался ему самым важным подарком в мире. Под всеобщие аплодисменты задул оставшуюся от упаковки Сани свечку прямо в последнюю минуту своего дня рождения. Ведь когда та потухла, часы уже пробивали двенадцать ночи. Наступило шестнадцатое сентября.