Вы гангстеры? Нет, мы русские

На часах уже давно значилось три ночи, а Стас все так же по-прежнему не мог уснуть. Несмотря на то, что встречи Тоха назначал ему не впервые, сейчас было особенно страшно и тревожно. Словно должно было произойти нечто ужасное, о чем Стас мог только догадываться. Однако, несмотря на все негативные мысли, его вдруг впервые утешала мысль о собственной прическе, которую Тоха ведь еще не видел. Хотелось надеяться, что та его хоть сколько-нибудь отпугнет. По крайней мере, в это хотелось верить. Так что, провалявшись без сна еще какое-то время, под утро Стас все же уснул. Когда он проснулся примерно к обеду, обнаружил, что мальчики о чем-то весело переписываются в общем чате, но сам заходить туда не стал. Решил абстрагировать от друзей на сегодня, чтобы еще и им врать не пришлось. Вместо этого весь оставшийся день провел за уроками, намереваясь с помощью учебы хоть немного отвлечься от тревожных мыслей. И, нехотя дождавшись вечера, списался с Тохой перед самой встречей. Узнав адрес очередной съемной хаты, небрежно привел себя в порядок и, под шумок ускользнув из дома, двинулся к назначенному месту. — Вау, — с восторгом сказал Тоха, когда увидел Стаса перед открытой дверью. — И тебе привет, — кисло ответил тот, в два счета оказываясь внутри. Входная дверь за ним закрылась.

🧷🧷🧷

— Пс, Хан! Филипп нагнулся к соседнему столу второго ряда, чтобы как можно тише достучаться до лучшего друга. Саня заметил его не сразу и, убедившись, что строгая учительница по английскому отвлеклась, склонился к тому в ответ. — Стас тебе ничего не писал? — Нет, а что? Филипп задумчиво облизнул губы. — На выходных мы с ним разговаривали, и он вроде не собирался пропускать. — Может, проспал? — До третьего урока? — Слушай, с Принцем всякое бывает. Но мне он ни о чем не говорил. Филипп кивнул на его слова и, не получив никакой полезной информации, вернулся в свое первоначальное положение. С того тревожного и странного момента, как прервался их видеозвонок, мальчики так и не разговаривали. Даже на следующие выходные Стас Филиппу лично не писал и не звонил, лишь отписавшись в общий чат о том, что на этой неделе в гараж прийти не сможет. Филипп решил, что у того опять что-то стряслось с отцом, и по обыкновению не стал лезть не в свое дело. Все надеялся увидеть близкого сердцу друга в школе, но и тут его ждало разочарование: Стас все не появлялся и даже о самочувствии своем так и не отозвался. Что могло послужить тому причиной, оставалось только гадать. Вот Филипп и размышлял обо всем этом, задумчиво подпирая челюсть рукой и поглядывая в окно кабинета английского. После школы все сразу разошлись домой, поскольку на гараж сегодня сил ни у кого не было. Филипп старался добросовестно выполнять уроки и не улетать мыслями в другие проблемы, но по итогу не сумел и уже вечером написал Стасу. Спросил, как тот себя чувствует, все ли хорошо, а в ответ получил лишь сухое: «Занят.» От такого холода Филиппа резко оттолкнуло, и больше он Стасу в тот вечер не писал. На следующий день он вновь не явился в школу. И на другой тоже. Филипп все терялся в догадках и писал Стасу еще несколько раз, но тот отвечал все в таком же духе. И это не на шутку расстраивало. Но куда больше бесило еще и то, что парни этому такого большого значения не придавали. — Как вы можете оставаться такими спокойными? — на пути к школьной раздевалке спрашивал он по окончании занятий. Мальчики устало переглянулись между собой. — Чел, пойми, он у нас вот такой, — первым сказал Чингиз, — может не появляться какое-то время и отвечать очень сухо. А потом прийти в школу как ни в чем не бывало и вновь улыбаться всем и каждому. Принц так устроен. Прими это и все. — Но ведь он может столкнуться с серьезными проблемами, о которых мы даже знать не будем! — не унимался Филипп. Саня подошел к нему со спины и закинул руку на плечо. — Фил, поверь, Стас умеет просить помощь, когда нуждается в ней. Но зачастую предпочитает справляться со своими проблемами сам. Мы уже как-то раз пытались влезть первыми, и ничего хорошего из этого не вышло, — Миша на его слова в знак согласия кивнул, — так что если хочешь ему помочь, мой совет: дай ему самому во всем разобраться.

🧷🧷🧷

Вечером, когда Филипп вернулся домой, он устало повалился на кровать и принялся буравить потолок взглядом. Слова парней слегка утешали его, и все же тревожность касательно Стаса с концами не унималась. Филиппу все не давал покоя их последний звонок, после которого Стас, казалось бы, и переменился. Что бы мальчики там ни говорили о его характере, такое поведение казалось чем-то совершенно иным. Будто и не в отце в этот раз было дело. Думая об этом, Филипп все же продолжал написывать Стасу и, несмотря на его не самые радушные ответы, интересоваться его здоровьем.

🧷🧷🧷

Так продолжалось еще с неделю. Филипп с каждым днем чувствовал себя все менее счастливым и все более подавленным. Совместные посиделки с парнями в гараже уже не радовали так, как раньше, а от переписок со Стасом разило гнетущим отчуждением. Оставаться таким же полным сил больше не получалось, и мальчики это заметили. Пытались помочь, присесть на уши и убедить в том, что такое поведение для Стаса вполне нормально и он порой отстранялся и на более серьезный период. Но Филиппу, столкнувшемуся с подобным в первый раз, все равно было трудно их понять. Потому он и ходил сам не свой. Учеба слегка подкосилась, а сон стал тревожным. Филипп понимал, как сильно теперь его моральное состояние зависит от Стаса, и не был готов так резко прекращать с ним общение. В очередной раз придя в школу с опозданием, он уже терялся в догадках, сколько еще ему придется так жить, пока вдруг не увидел кое-что новое. То, что вдруг совершенно неожиданно вновь вернуло его к жизни. Он увидел Стаса посреди пустого школьного коридора, медленно бредущего в сторону нужного кабинета. Филипп словно даже физически ощутил прилив сил, так резко наполнивших его. Жить вдруг вновь захотелось, да так хорошо, чтобы ни о чем потом не жалеть. Ну а как иначе. Его смысл жизни пришел сегодня в школу. — Стас! — чуть ли не смеясь от радости, ринулся в его сторону Филипп. Стас, разумеется, его услышал, но не обернулся. Вместо этого как-то странно вздрогнул и замер. Филипп, однако, этой реакции не заметил, с разбега обнимая Стаса со спины. — Я так скучал, боже! Неужели ты пришел! Я так рад, Стас! Филипп не стесняясь говорил все то, что чувствовал, и как ребенок наслаждался минутами собственной искренней радости. Однако это чувство эйфории продлилось недолго. Оно закончилось сразу после того, как Филипп уловил обезоруживающее бездействие со стороны Стаса в ответ на его искренние эмоции. — Стас? — уже отлипнув от него и слегка сбавив обороты, тихо спросил Филипп, — все хорошо? В ответ лишь молчание. — Эй, посмотри на меня. Филипп мягко прикоснулся к его плечу и, совсем немного надавив, развернул Стаса к себе. На лице его было полное равнодушие, что тут же ошеломило Филиппа. Он-то рассчитывал, что, раз Стас вернулся в школу, все вдруг нормализовалось. Но нет. Оказалось, что вовсе нет. Его взгляд был полон пустоты. Филиппу неприятно сдавило сердце. От мыслей о причине такого выражения лица становилось не по себе. — Стас… — Идем. На урок опоздаем, — вместо приветствия сухо бросил тот, вырываясь из хватки и следуя дальше по коридору. Филипп еще никогда не чувствовал себя хуже.

🧷🧷🧷

На алгебре Стас отсел на последнюю парту и совершенно игнорировал их с Мишей существование. Филипп поначалу хотел опуститься рядом, но после понял, что сегодня явно не тот день. — Не переживай, — видя его состояние, прошептал Миша, — такое с ним тоже бывало, но со временем его отпустит. Филипп ничего не ответил, лишь смиренно кивнув. Ему казалось, что любое слово сейчас способно довести его до слез, потому он и молчал. Мысленно решил довериться Мише и постараться не приставать к Стасу до тех пор, пока его состояние не стабилизируется. Но этого не происходило. Ни в этот день, ни в другой. Прошла еще одна неделя, а Стас был все таким же отрешенным. В гараж приходить совсем перестал, избегал парней в школе и категорически отказывался идти гулять. Их общий чат в телеграмме покрылся паутиной и жуткой тишью. Все это постепенно сводило Филиппа с ума. Он думал, что с приходом Стаса должно было бы стать чуть легче, но от его отношения становилось лишь хуже. Он закрылся, это было бы глупо отрицать. Произошло что-то ужасное, Филипп даже не сомневался, но уверить в этом парней не мог. — Я с ним уже говорил, — закидываясь в гараже очередной баночкой пива, бросил Кирилл. Он вновь стал пить. — А толку? — закатил глаза Филипп, — все равно с его «я в порядке» мы никуда не двигаемся. — Эй, не ты один переживаешь, — вдруг подал голос Сережа. — Нам всем его не хватает, — кивнул Ян. Филипп подскочил с дивана. — Да по вам, честно говоря, и не скажешь! — Фил, — попросил Саня. — Нет уж, давайте начистоту! Вы прекрасно видите, что с ним происходит, но по-прежнему бездействуете и не даете действовать мне! Разве это честно? Филипп и сам не заметил, как тон его голоса повысился. — Ты думаешь, ты один тут такой? — встал ему навстречу Сережа, — один тут переживаешь за него и рвешься в бой? Наше соблюдение его личных границ называешь бездействием? Да что ты вообще можешь о нем знать? — Сереж, — одернул его Чингиз. — Нет уж, давайте начистоту, раз уж начали, — остановив его рукой, вновь повернулся к Филиппу Сережа, — сколько ты его знаешь? Месяц? Два? Я со Стасом с детского сада, и если ты правда думаешь, что можешь волноваться о нем хоть чуточку больше меня, то ты сильно ошибаешься. Филипп не стал выслушивать его до конца. Сережа был прав, однако злости Филиппа от этого не убавлялось. Он все так же не понимал, какого черта все мальчики бездействуют, скидывая на него вину за нежелание наблюдать за всеми этими «проявлениями характера». Хотелось наконец во всем самому разобраться и больше не впутывать парней. Его взаимоотношения со Стасом — его дело, не их. И если они предпочитают ждать чуда, Филипп будет действовать. — Фил, погоди, — бросил ему вдогонку Миша, но дверь за ним уже закрылась.

🧷🧷🧷

На следующий день Филипп проснулся за несколько часов до учебы. Но в школу он не собирался. Одевшись как можно скорее и пропустив завтрак, он направился к дому Стаса, намереваясь покончить со всеми недомолвками. Он выяснит все сегодня же. Ровно в тот момент, когда подловит Стаса у выхода из собственного дома. Другого шанса может и не быть. Несмотря на всю ту решительность, что подтолкнула Филиппа действовать, по дороге ко двору Стаса он все равно немного да переживал. Все равно сомневался в правильности своего поступка, но одновременно с этим понимал, что ждать больше не может. Чувствовал, что поступить так будет куда правильнее, чем так, как поступают парни. Остановившись у нужного подъезда примерно в восемь часов утра, Филипп принялся выжидательно поглядывать на парадные двери, чтобы случайно не упустить Стаса из виду. Да еще и стоял так, чтобы из окон квартиры его не было видно. Ноябрь уже постепенно подкрадывался, и на улицах стало ощутимо холоднее. И все же Филипп, вот уже десять минут выжидая друга у его подъезда, подумывал о том, что сейчас далеко не холодный ветер является причиной его крупной дрожи. Он простоял в таком состоянии еще какое-то время, пока вдруг раздавшиеся в подъезде шаги не привлекли к себе его внимание. И то правда был Стас. Он вышел из дома как в ни в чем не бывало. Со все той же несчастной обреченностью, что в последнее время поселилась у него на лице. Сердце Филиппа вновь неприятно сдавило, и он решил больше не ждать ни минуты. — Стас! — он сделал несколько шагов по направлению к нему и, стоило Стасу лишь пересечь порог собственного двора, поравнялся с ним, — нам нужно поговорить! По его виду было ясно, что он подобного не ожидал. И Филипп бы порадовался этому искреннему удивлению, если бы только оно не было смешано со взглядом полным ужаса. Однако Стас почти в то же мгновение взял себя в руки и, отвернувшись от Филиппа, зашагал прочь. — Эй! — тот перешел на бег, — зачем ты так со мной? Давай поговорим! Это не дело! Филипп нагнал его почти сразу же, преграждая дорогу. Стас остановился, посмотрел на него с присущим его взгляду в последнее время равнодушием. Вдруг открыл рот и собирался, казалось, было что-то сказать, но не сумел. Слезы предательски скатились по щекам, а нижняя губа задрожала. Филипп не поверил своим глазам. — Стас? — со вселенским сожалением прошептал он. Заботливо опустил руку тому на плечо, отчего Стас затрясся теперь уже всем телом, — господи, что произошло? Филипп поспешил прекратить свои действия и разговоры ровно в тот момент, когда понял, что любым лишним делом лишь больше доводит Стаса до истерики. Потому и решил помолчать с минуту, давая ему возможность прийти в себя. — Прости, я не хотел тебя… — Ты ничего не сделал, — вдруг сквозь слезы замотал головой тот, — это я во всем виноват. Филипп одеревенел. Он понятия не имел, как должен действовать прямо сейчас, поэтому несколько секунд лишь безучастно вглядывался в лицо друга, пытаясь хоть как-нибудь понять его. Но Стас, безучастный и такой безразличный ко всему в последнее время Стас, вдруг сам взял инициативу на себя и предложил: — Прошу, давай не здесь, мне слишком тяжело. Филипп собрался и кивнул. Не стал больше ничего говорить и, лишь заботливо приобняв Стаса за плечи, быстрым шагом повел его в сторону собственного дома.

🧷🧷🧷

Когда они вошли, Филипп с облегчением понял, что ни матери, ни сестры в доме больше нет и им никто не помешает. Стас с момента их небольшой прогулки слегка успокоился и уже не казался таким уж потерянным. Но разбитым — определенно. Наспех стянув обувь и верхнюю одежду, мальчики юркнули в спальню Филиппа, изнутри закрываясь на ключ. Чтоб уж наверняка. Погода за окном стояла пасмурная, так что и в комнате света было совсем мало. — Можешь завесить шторы, пожалуйста? Мне сложно смотреть тебе в глаза. Филипп не стал ничего отвечать, молча выполнил просьбу и уселся вместе со Стасом на свою кровать. Принялся ждать. И Стас все-таки заговорил. — Мне так стыдно. Филипп поднял на него взгляд, сквозь тьму различая лишь слабые очертания силуэта. Но и того было достаточно, чтобы понять, что Стас сидит с опущенной вниз головой. — Я так глупо избегал тебя все это время. Мне не следовало… Лимит кончился. Голос Стаса вновь задрожал, и он принялся потихоньку всхлипывать. — Все хорошо, — тут же обхватив его рукой за плечи, прошептал Филипп, — ты ни в чем не виноват. Мы волновались, но и не думали тебя хоть немного обвинять. Стас не отвечал, внимательно слушал Филиппа и лишь больше дрожал с каждым его словом. В своих друзьях он не сомневался, но не был уверен в том, что Филиппу все еще будет нужен после такого поведения. И был приятно удивлен. Тронут до глубины души. — Парни сказали, что у тебя могут быть домашние проблемы и ты сам справишься, но, — Филипп вздохнул, — я все равно переживаю и хочу быть рядом. Если ты не готов делиться со мной своими проблемами, я не стану настаивать, но… Филипп вдруг неожиданно для самого себя замолчал, потому что Стас как-то резко и без предупреждения крепко прижал его к себе. Обнял с особенной теплотой и прильнул к телу Филиппа всем сердцем, спрятав мокрое лицо у того на плече. — Прости, прости меня… От этого надрывного голоса вперемешку с неожиданными объятиями Филиппу стало по-настоящему тревожно. Он тут же протянул собственные руки в ответ и обвил ими Стаса. Так, словно хотел скрыть ребенка от несправедливого мира, ведь тот и правда сейчас ему таким виделся. — Все хорошо, — тихонько принялся нашептывать ему он. Смелости в какой-то момент даже хватило на то, чтобы начать осторожно поглаживать Стаса по коротким темным волосам. От них, как обычно, пахло вкусным ягодным шампунем, и Филипп бы порадовался таким минутам, если бы только Стас не завывал у него на плече. — Все очень-очень плохо, Фил. — Как бы то ни было, я рядом. Стас всхлипнул. — Ты больше не будешь рядом, когда узнаешь. Филипп эти слова даже к сведению не принял, настолько глупыми и безосновательными они ему показались. — Не решай за меня, — с мягкой улыбкой ответил он, — я готов выслушать про любое твое происшествие, если ты сам этого хочешь. — Я боюсь, Фил. Боюсь, боюсь, очень боюсь, — шепот Стаса походил на бред сумасшедшего, — ты возненавидишь меня. Филипп больше не был способен терпеть колющую боль в сердце, что наступала каждый раз, когда Стас бросался такими фразами. Он осторожно отпрянул от него и, положив руки на плечи, заглянул в лицо. Но Стас тут же его отпустил. — Принц, — с теплотой позвал Филипп, — маленький Принц, посмотри на меня. Стас осторожно протер длинными рукавами своей кофты дорожки слез и неловко выполнил чужую просьбу. — Мне больно слышать от тебя такое. Это во сто крат больнее, чем все, что ты можешь мне сказать о своих проблемах. И я… — Я врал тебе, — не имея больше сил слушать таких речей, оборвал его Стас, — всем вам. Вы волновались за меня, а я врал всем вам. Да еще и о таком! — он вновь расплакался, упираясь лбом о плечо Филиппа. Тот мысленно переживал все больше, но все так же не подавал признаков. Говорил по-прежнему уверенно: — Я догадывался, что ты чего-то недоговариваешь, как и каждый, блин, человек! Это нормально! — Ты не понимаешь, о чем говоришь! — Расскажи, — совсем тихо попросили в ответ. Стас не собирался. Правда не собирался. Когда это все только зарождалось прошедшим летом, он и не думал, что когда-нибудь окажется в такой ситуации, что однажды, будучи надломленным и окончательно истощенным этой историей, захочет рассказать о своей страшной лжи кому-то из ребят. И уж точно не помышлял, что этим человеком окажется тот самый малоизвестный мальчик, что проникся им с первого дня знакомства. Но сейчас, обвитый заботой со всех сторон, Стас пересмотрел свое решение. Он не был уверен, что поступает сейчас правильно, не был уверен, что Филипп после этого его не покинет, что у него вообще останутся друзья. Но точно был уверен в том, что думать обо всем этом сейчас не хочет, что он слишком устал и больше не способен носить все эти переживания в себе. Поэтому все-таки решил выговориться сквозь дикий стыд и презрение к самому себе. Оторвался от Филиппа, боясь, что после тот больше не захочет к нему прикасаться, и отсел на приличное расстояние. Вытер в очередной раз слезы и, поджав ноги к себе, со все так же опущенной головой, начал рассказывать: — Все началось летом. Стас тяжело сглотнул, но все же продолжил. — В тот день мы впервые пришли в гараж на собрание с тобой. Я, как ты помнишь, опаздывал и, к сожалению, неспроста. Филипп напрягся всем телом, но продолжал все так же внимать каждому слову. — Дело в том, что меня задержали. Один конкретный человек задержал. Помнишь того типа, что за нами погнался в первый день? — Тоха. — Верно, — Стас кивнул, — я понятия не имел, что ему все это время было от нас нужно, ведь докапывался в основном именно он, а уже все остальные шли у него на поводу. Никита ведь его родной брат. Филипп удивленно вскинул брови. До сего момента этой детали он не знал. — И так уж вышло, что в тот день Тоха… — Стас, не волнуйся, — заметив, как участилось его дыхание, Филипп слегка придвинулся и накрыл теплую руку своей, — я слушаю, все хорошо. Стас кое-как кивнул и, спустя пару секунд вновь сделав над собой усилие, продолжил: — Я уже был на пути к гаражу, когда он вдруг нарисовался поблизости. Я испугался, что могу случайно выдать наше местонахождение, и постарался его заговорить. Стас как-то странно замолчал, и Филипп не удержался от вопроса: — Он ничего тебе?.. — Нет. — Хорошо. — В общем, он предложил пройтись, а я не сумел отказать. Был готов на все что угодно, лишь бы увести его в ту минуту от вас как можно дальше. Мы начали разговаривать, и он сказал, что у него есть для меня кое-какое предложение. Филипп боязливо слушал дальше. Страшные догадки уже начинали вырисовываться в голове, и он все переживал, что худшая из них подтвердится. Стас же вдруг стал говорить более уверенно и складно, вероятно для того, чтобы покончить с этим рассказом как можно скорее. — Сказал, что я могу поспособствовать вашей безопасности этой договоренностью, и я тут же согласился. Не раздумывая. Думал, что уберегу вас и... тебя. Понятия не имел, чего от него ожидать, а все равно согласился. И, признаться, даже сейчас, понимая, как это глупо, я бы поступил так же. В общем, взамен он попросил видеться с ним иногда, — Филипп незаметно выдохнул, но не с концами, — мол, просто встречи, ничего более. Зато целый год будем жить спокойно и готовиться к экзаменам, ни на что не отвлекаясь. И это предложение показалось мне таким заманчивым, что я, как ты уже понял, согласился. Ответы на вопросы о том, куда Стас пропадал все это время, вдруг стали появляться. — Поначалу все было не так уж и плохо: я приходил, мы в основном разговаривали и только иногда выпивали. Я не позволял себе слишком много, сам понимаешь. Боялся напиваться в его компании, да и вообще в ней находиться. До последнего не понимал, чего он этими встречами добивается, потому что разговоры были в основном обо мне. Но потом… Филипп затаил дыхание. Стас выдохнул, продолжая с трудом: — Он попросил полежать вместе. Типа просто полежать, блять, вместе. Я испугался, но когда понял, что ему действительно больше ничего не нужно, немного расслабился. После этой встречи он надолго заглох и не звал меня. Я радовался этим дням, они были просто чудесны, но потом он вновь написал мне. Да так неожиданно, что я чуть с ума от страха не сошел. — В тот день, когда мы... — тут же догадался Филипп. — Да, именно когда мы впервые созванивались по видео, он мне написал. Я испугался, поэтому отключился так странно. Извини. — Не нужно тебе извиняться, — погладив тыльную сторону его ладони, прошептал Филипп. — Я на будущее. Оба промолчали, не зная, что на это сказать, и Стас продолжил: — Я всю ночь кое-как спал, а наутро тут же поплелся к нему, чтобы поскорее со всем покончить. Знаешь, всегда, когда я к нему шел, меня охватывала тревожность, но именно в тот день она была какой-то особенной. Я списал это на долгий перерыв и не думал отступать. Когда я пришел, он сразу повел меня к дивану, на котором мы обычно «просто лежали». Ничего не предвещало беды, я даже думал немного расслабиться, обрадовался, что все вновь пройдет гладко, но он зашел дальше. Мне правда стыдно рассказывать об этом, поэтому… — Эй, все в порядке, — самого себя пытался убедить Филипп, чудом удерживаясь от желания отправиться на убийство Тохи прямо сейчас, — не стыдись меня. Я не осужу тебя. Стас слабо улыбнулся, на секунду глядя Филиппу в глаза. — Знаю, но все равно тяжко. Потому что в тот раз он… боже, он впервые прикоснулся ко мне иначе. Это не было особо напористо, скорее даже пугливо, но мне с головой хватило. Клянусь, я и не думал, что так все может обернуться. А ведь ждал этого. Каждый раз, идя к нему, мысленно боялся, что именно сегодня что-то ужасное и произойдет. И вот, свершилось, — он сквозь слезы усмехнулся, — придя домой, я долго не мог отойти и, признаться, вообще не уверен, что отошел сейчас. Всю ночь проплакал и чувствовал себя таким грязным. — Милый… — Поверить не могу, что ты все еще здесь. Неужели я тебе не противен? Филипп смотрел на него недоуменно. Стас, казалось, совершенно смысла его слов не улавливал. Потому он и решил немного сменить тактику и вместо мягкости стал звучать уверенно: — А теперь послушай меня внимательно, — в противовес своим словам, он нежно взял Стаса за лицо, вынуждая смотреть в самые глаза, — ты ни в чем не виноват. Вот вообще. Я понимаю каждое твое решение. И единственное, о чем жалею, так это о том, что меня не было рядом все те минуты, что тебе было плохо. Впредь я бы хотел быть в курсе таких событий, чтобы помочь тебе. Филипп не лукавил, но все равно чувствовал ужасную ярость глубоко в душе, но не на Стаса. А на самого себя. Из-за того, что все эти счастливые дни своей жизни он даже не подозревал о том, с чем пришлось столкнуться его такому дорогому человеку. Особенно учитывая то, что причиной был и он сам. Но куда больше эта ярость касалась Тохи. И Филипп не был готов его прощать. Стас заметно смутился. Хотел, казалось, что-то ответить, но не сумел. Именно поэтому ухватился за первую мысль, что возникла в голове, и озвучил ее: — Парни меня убьют… — Ничего они тебе не сделают. Знал бы ты, как дорог им. Как сильно они тебя любят. От его слов Стас стал всхлипывать еще громче, и Филипп сам из последних сил держался, чтобы не разрыдаться. Держался ради Стаса и продолжал говорить: — Мы им не скажем, пока сам не будешь готов. А с Тохой… — Фил, только не вздумай поднимать из этого, — тут же вынырнув из его объятий, сказал Стас, — умоляю, не нужно. Филиппу очень хотелось бы поступить иначе, но глядя в и без того уже заплаканные глаза, он просто не смог протестовать и покорно кивнул. — Хорошо, но и ты больше к нему не пойдешь. — Вдруг тогда… — Стас, я безмерно ценю твою заботу. То, что ты для нас сделал, уже многого стоит. Но пора заканчивать. Поверь, лучше бы я каждый раз шел с вами на разборки, чем ты бы переживал все эти часы в его компании. — Но как же?.. — Вот так. Больше ты не будешь отвечать ему. Если явится, будем разбираться, но больше к нему я тебя не пущу.