Вы гангстеры? Нет, мы русские

После того, как у парней закончились уроки, все по очереди принесли свои извинения Стасу за необдуманную реакцию по дороге в гараж. Он на них, разумеется, не злился, и в тот же момент мгновенно простил. Филипп был счастлив. Жизнь потихоньку налаживалась, он делал успехи в учебе (не без наставлений Кирилла, разумеется) и все чаще проводил время со Стасом. Они оба и сами не заметили, как после той ситуации стали намного ближе друг к другу. Все так же подкалывали, вместе смеялись, но теперь уже могли и говорить на куда более серьезные темы. Обнимались с поводом и без, могли молчать в присутствии друг друга и все чаще шли домой вдвоем. Как так получалось, Филипп не знал, но был счастлив и пытался как можно трепетнее относиться к такой удаче. И как можно больше ее ценить. Спустя несколько дней после того происшествия в туалете, они вдруг не с того не с сего решили, что пойдут вдвоем гулять. Была пятница, короткий день, завтра выходной, а мальчики к тому же в этот раз решили каждый побыть дома. Все благословляло их на эту прогулку. Вот Филипп и предложил. — Свидание? — Стас хихикнул. — Прогулка, — с улыбкой исправил его Филипп. — А зовешь так, будто на свидание, — как бы невзначай протянул он, наивно пожимая плечами, — ладно уж, так и быть. На улице стояла пасмурная погода. Туман окутывал верхушки деревьев, а по земле уже вовсю стелился ковер из пожелтевших листьев. Людей на улицах почти не было, и от этого Филиппу становилось еще уютнее. Со Стасом было необычайно хорошо. — Надеюсь, дождь не пойдет, — озвучил он свои мысли. — А я люблю пасмурную погоду. — Я тоже, — Стас закивал, — просто гулять под дождем в сентябре — такое себе. Филипп улыбнулся на его мимику, в ногу с ним шагая по безлюдному парку у дальнего леса. Хотел сказать что-то в ответ, но заметив, как резко тот погрустнел, Филипп стушевался и замолк. Переменился в настроении и робко спросил: — Все хорошо? Стас как-то неосознанно поглядел на него, потом на все остальное вокруг и проморгался. — Да, извини, — прочистил горло, — выпал немного. — О чем задумался? Филипп поинтересовался на свой страх и риск, но не пожалел. Ведь Стас сейчас впервые немного ему открылся с новой стороны. — Моя мама очень любила пасмурную погоду. От суффикса прошедшего времени, который Стас добавил к глаголу, Филиппу сразу стало не по себе. Ведь одна из его худших догадок насчет его матери вдруг подтвердилась. Стало до невозможного больно за этого мальчика. — Извини, хочешь я тебя выслушаю? Стас кивнул, и Филипп порадовался в глубине души. — Сядем? Они прошли чуть дальше, к пустующей детской площадке, со всех сторон окутанной деревьями и кустами, и медленно уселись на скрипучие выцветшие качели. Осторожно раскачиваясь ногами так, чтобы не скрипеть слишком громко, Филипп ждал, пока Стас соберется с мыслями и найдет в себе силы поднять голову и оторвать взгляд от земли. И это все-таки случилось. — Моя мама умерла от рака легких, — он сделал небольшую паузу. — Я был тогда еще ребенком, мне было двенадцать. Но этого вполне хватило, чтобы как следует запомнить ее. Филипп постарался проигнорировать неприятное жжение в глазах и продолжил все так же стойко слушать Стаса дальше. — Она была очень хорошей. Красивой, грациозной. Высокой и стройной. «Совсем как ты», — ожидаемое пронеслось в голове, и Филипп улыбнулся этим мыслям. Ведь Стас в этот момент улыбнулся тоже. — Постоянно заботилась обо мне и лишь в редких случаях оставляла одного. Папа говорил, что у меня один в один ее лицо, только с его носом, — оба тихонько хихикнули, — между ними тогда все было так… идеально? Не знаю, как описать их отношения, но я все детство чувствовал, как они любили друг друга. Наверное, только этим и могу объяснить его такую резкую перемену в характере и взглядах на жизнь. Потеряв ее, отец так сильно помешался на религии, будто искал в ней утешение. Но сейчас… он так отдалился. Словно не только маму, а нас обоих потерял. Филипп продолжал слушать его, и со временем все вдруг вставало на свои места. Все недомолвки, которые раньше существовали между ними, вдруг испарились. Теперь Филиппу было понятно и поведение Стаса, и его отношения с отцом, и все, что касалось матери. — Я уже привык и даже не нуждаюсь в его заботе, но, — Стас вздохнул, — я ведь помню его другим. Знаешь, счастливым. Филипп почувствовал, как ком вновь появляется в горле вот уже который раз за этот разговор. Стас словно почувствовал это и, незаметно утерев собственные глаза, развернулся к Филиппу с улыбкой на лице. — Ну что, а про свои московские похождения ничего интересного не расскажешь? Филипп был бы рад, честное слово. Ему и самому порой хотелось всю душу наизнанку перед Стасом вывернуть, но он каждый раз ловил себя на мысли о том, что это плохая идея. Потому и временил со всем этим, откладывая на потом. Сейчас все было иначе. Открыться Стасу теперь захотелось еще и в отместку за его собственную искренность. Филипп перевел на него серьезный взгляд, в голове прикидывая, с чего начать. И выдал самое глупое, что только пришло на ум: — Мне нравится, когда меня называют по нику в телеге. Стас недоуменно поглядел на него с несколько секунд, а после, догадавшись, о чем идет речь, расплылся в самодовольной улыбке. — Феликс? Филипп вымученно кивнул. — Что ж, возьму на заметку. — Только давай не при всех. С Саней и Мишей — это другой случай. — О, — ехидно протянул Стас, — так дело только в том, что конкретно я… — Да-да, — смущенно закивал Филипп, тут же опуская глаза. Такой взгляд Стаса выдержать было просто невозможно, — и вообще, пошли уже домой. Я есть хочу. — А чем ты меня сегодня покормишь? — со все той же улыбкой спросил Стас, но не стал противиться, когда Филипп насильно потащил его с качели за руку. — Увидишь. Стас хмыкнул: — А больше ты ничего мне рассказать не хочешь? Или то, что ты рассказал, уже великое открытие, Феликс? Филипп сам испугался того, как приятно от этого обращения заколотилось сердце. Именно от тональности и голоса Стаса. Стало до ненормального хорошо. — О, расскажу, конечно, — он постарался не выдавать голосом своего состояния, — идем скорее. Желая поскорей свести всю стеснительность на нет, Филипп дернул Стаса с новой силой и в ногу с ним рванул к выходу из парка. Теперь они уже не шли, а мчались. Холодный ветер бил в лицо, а звонкий смех Стаса, который Филипп успел полюбить больше любых других звуков на свете, окутывал сердце необъяснимым теплом. Так, что все проблемы сходили на нет. И да, Филипп обязательно поделится с ним своим прошлым. Когда-нибудь обязательно поделится.

🧷🧷🧷

— Итак, — Мария Ивановна строго оглядела класс, — на прошлом уроке мы закончили повторять правление Ивана Грозного. Чтобы убедиться в том, что вы меня внимательно слушали, я задам кое-какие уточняющие вопросы. Ученики изо всех сил пытались спрятаться за учебниками или за спинами более широких одноклассников. И у них это, на удивление, вышло. У всех, кроме одного. — Лиев. Тот, что Михаил. Миша поднялся с недовольным лицом под тихое хихиканье Стаса. — Назови-ка мне последнюю жену Ивана Грозного. Миша тут же принялся корчить задумчивое лицо, а Филипп под шумок стал гуглить ответ под столом. Стас хихикнул: — Федор Басманов. — Что ты там сказал, Хвольсон? Хочешь за друга ответить? — с искренним удивлением спросила учительница. Девочки, услышавшие его ответ, захихикали на задней парте. Сам Стас отрицательно покачал головой: — Нет-нет, ничего. Филипп к тому времени правильный ответ таки отыскал и, стараясь не смеяться с шутки Стаса, поделился им с Мишей. Тот успешно ответил, получил хорошую оценку, выдохнул и уселся обратно. Прошептал Стасу угрожающим тоном: — Чтоб тебя, Принц, я же и правда чуть так не ответил. Стас рассмеялся: — Я читал «Князя Серебряного», там так и было, чесслово. Филипп за партой перед ними мягко улыбнулся. Каждый жест Стаса, его шутки трогали до глубины души все чаще, не оставляя возможности на ровное дыхание. Все его проявления самого себя так цепляли, что отвязаться от навязчивых мыслей о любимом однокласснике и лучшем друге было все труднее. С каждым днем жить становилось приятнее и дело было не только в тех бурных эмоциях и чувствах, что дарил ему Стас. На днях Филиппу звонил отец. Сказал, что дела пока обстоят хорошо, а те ребята, что угрожали ему прежде, совсем поутихли и никакой опасности пока не представляют. Что сам он, возможно, совсем скоро приедет и вновь повидается с семьей. Это не могло не радовать. Гараж со временем и сам незаметно преобразился. Вместо кед, сандалий и другой летней обуви, вход заполонили утепленные кроссовки, ботинки, туфли и даже махровые тапочки для носки в помещении. Вешалки заполоняли куртки, плащи, пальто и шарфы. По изысканности некоторых можно было даже сходу определить, кому именно те принадлежат. Филипп и сам не понял, в какой момент вдруг успел перетащить сюда так много и своих вещей. В какой момент тоже поселился здесь вместе с другими мальчиками. Его любимые книжки по психологии и изучению английского теперь красовались на одной из библиотечных полок. Остальные — вроде «Маленького принца» и «Таинственного сада» были разбросаны по углам. Сюда перекочевали и его полароидные снимки, которые он делал еще в Москве. Его длиннющая с большими лампочками гирлянда теперь украшала противоположную кухне стену, светло-лиловый плед застилал пустующую половину дивана, а первая в жизни приставка неожиданно для всех стала общей. Мальчики поделились с Филиппом собственными жизнями, подарили ему незабываемые часы и дни с неделями. Отдавали все, что могли. Вот и Филипп хотел отдавать им хотя бы мелочи, являющиеся для него значимыми. У Стаса дела обстояли немного иначе. Несмотря на недавний неприятный случай касательно насильственной прически и резкой смены имиджа, все было ровно. Ничего не напрягало его, даже отец, казалось, слегка успокоился. Единственное, что по-прежнему не давало ему покоя — такие же насильственные встречи с Тохой, которые, на удивление, на время прекратились. С того дня, как они все вместе отпраздновали два дня рождения подряд, он все не объявлялся. Стас понятия не имел, с чем это связано, но, несмотря на обнадеживающее затишье, радоваться все равно не спешил и был наготове. Ведь Тоха в любую минуту мог ему написать, или, того хуже, — объявить, что их пакт ему надоел, как и сам Стас, и что он вновь хочет выяснять отношения с парнями на ровном месте. Так что повода радоваться у Стаса в любом случае не было. В обоих вариантах исход ему совсем не улыбался. И все-таки он старался не сильно погружаться в мысли о неприятном, пытаясь куда больше сконцентрироваться на любимых друзьях, учебе и одном конкретном мальчике. Но о нем Стас и без того думал постоянно. — Феликс, ты опять спрятал весь шоколад? — с явным негодованием спросил Чингиз, когда мальчики вновь завалились в гараж после уроков. — О да, Чингиз, именно так, — хмыкнул Филипп, — потому что каждый раз, когда я собираюсь делать брауни из специально для него купленного шоколада, вдруг оказывается, что в холодильнике и плитки нет. Филипп уже настолько задолбался поправлять мальчиков, что даже смирился и стал воспринимать этот клич как должное. Даже не вздыхал больше и глаза не закатывал. Все-таки упертости тем было не занимать. К слову говоря, так его теперь звали не только Миша с Саней, но и другие мальчики, слишком быстро заражающиеся приедающимися кличками. Но только от одного из них этот клич слышать было по-особенному приятно. — Ладно, во имя брауни я, так и быть, потерплю. На этом и сошлись. Чингиз оставил кухонные шкафчики в покое и, позволив Филиппу в одиночестве кашеварить на кухне, вернулся к оставленным урокам. Стас перевел взгляд с него на лидера и не смог сдержать улыбку. — Вот так? — неуверенно спросил Ян, тыча карандашом в решеный пример. Кирилл, сидящий рядом, внимательно вгляделся в исписанный листочек и, увидев правильный ответ, кивнул: — Да-да, верно, — сказал он и мягко потрепал расслабившегося Яна по голове, — понял теперь? — Ага. — Так, дальше. Вот этот как будешь решать? — Через эту же теорему? — Нет, смотри, тут используется другая…

🧷🧷🧷

Несмотря на однообразность расписания и погоды за окном, школьные будни сложно было назвать монотонными. Каждый день чем-то да отличался от другого. Зачастую из-за новых любимых друзей, которые всю жизнь Филиппа в принципе насытили новыми красками. — Готовы? — с улыбкой спросил Саня на объединенном уроке ОБЖ, когда учитель на время вышел из класса. Мальчики, переглянувшись, кивнули. Остальные одноклассники уже заранее притаились в ожидании очередной клоунады. Вроде одной из тех, что эта негласная банда устраивала на уроках ОБЖ всякий раз, стараясь вывести учителя на эмоции. Добродушный Виктор Иванович никогда особо против не был, но реагировал действительно забавно. — Выигрывает тот, за кем он заметит это в первую очередь. Филипп с подобным еще не сталкивался, так что сейчас лишь недоуменно поглядывал с одного мальчика на другого. — Фил, назови букву, — повернувшись к нему с первой парты, попросил Чингиз. — Что? — Просто назови рандомную букву. Долго думать не пришлось. — С. Чингиз коварно улыбнулся, но вслух свои мысли не озвучил. — Отлично. Филипп даже не успел сообразить, что к чему, как на порог кабинета заявился учитель. — Здравствуйте, дети! Оба класса приветственно встали. И под тихий шепот девчонок с последней парты: «Сейчас начнется» Филипп устремил все внимание на Саню. Однако, вопреки всем ожиданиям, начал вовсе не он. — Салют! Кирилл выглядел так беспечно, что поначалу к его реплике даже вопросов никаких не возникало. Но учитель все равно отреагировал не особенно ярко: — Салюты под новый год за окном смотреть будете. А сейчас урок. — Согласен со словами старшего, — серьезно выдал Миша. Филипп, кажется, начинал понимать. — На какой странице мы остановились? — спросил Виктор Иванович. Теперь в игру вступил сидящий рядом Стас: — Сорок седьмая. — Сомневаюсь, — пожал плечами Саня, — слишком спешишь, Стас. Совсем сроки спутал. Со стороны ряда, что состоял полностью из мальчиков, раздался одобрительный гул. Но учитель, несмотря на такую смелость со стороны Сани, подвоха все еще не замечал. — Так, ребят, не гундите, — вместо этого сказал он, — я гундежа еще в учительской наслушался. Так, расскажите-ка мне лучше технику безопасности при пожаре. Ответит мне, — он пробежался глазами по списку, — Хвольсон. Стас прочистил горло и поднялся со стула. Участь его была незавидная. Ему грозило вылететь из игры первым. — Следует сохранять спокойствие. Мальчики разом умолкли и выжидательно поглядели на отвечающего. Филипп их и вовсе не отрывал. — Так, — кивнул учитель. — Сперва следует сделать… Стас немного замялся, и Миша предпринял крайние меры. Спросил у Филиппа еще одну букву и осторожно сообщил ее всем парням. Стас ее тоже услышал и продолжал уже немного спокойнее. — Проверить плотность пожара. Филипп еле сдержался, чтобы не засмеяться в голос. — Ну, допустим, — подозрительно прищурившись, сказал учитель. По его лицу было видно, что он уже начал подозреваться ребят в очередной шалости, но угадать саму ее суть пока не мог. — Продолжай, продолжай, — закивал Стасу Саня, с трудом стараясь не выдать себя. Тот зыркнул на него злым взглядом и сказал: — Помолчи. — Так, мальчики, не пререкайтесь. Хвольсон, давай. Стас прочистил горло и, собравшись с мыслями, продолжил. — Пожар… — Прошу прощения, — вдруг прервал его Чингиз, — посмотрите прошлую проверочную, пожалуйста. Теперь всеобщий гул поддерживал уже Чингиза, пока Стас мысленно метал в него молнии. С одной стороны ребята его определенно спасали, с другой — сбивали с мыслей. — Так, что вы задумали? — наконец озвучил догадки Виктор Иванович, — почему вы все говорите как Йода? — Правда? — деланно вскинул брови Саня. Миша рядом с ним кивнул: — Походу, приятель. Половина класса в голос рассмеялась. Учитель с азартом прошелся по каждому из членов группы лучших друзей пристальным взглядом, словно пытался подметить все упущенные детали. — Так, ладно, Хвольсон, садись. — Стас опустился на стул, и глаза учителя заметили новенького, притаившегося рядом с ним. — А ты, Филипп? — Простите? Ребята на фоне вновь тихонечко загоготали, и Филипп победно улыбнулся. Он все же втянулся в эту странную игру. Но, как выяснилось, не он один. — Подготовил параграф? — Виктор Иванович хитро ухмыльнулся, заметив замешательство на лицах ребят. Но Филипп ничем себя не выдал и продолжил диалог: — Подготовил. Проверите практику? В таком духе продолжался весь оставшийся урок. Учитель под конец даже похвалил ребят за сообразительность и валить никого не стал, выпустил оба класса со звонком, и ребята разом высыпались в коридор. — Воу, братан, это полнейший ахуй! Ты так сходу втянулся! — налетев на Филиппа со спины и закинув руку ему на плечо, воскликнул Саня. Миша тут же его подхватил: — Ага, почти так же хорошо, как Виктор Иванович. Идущие рядом Чингиз и Кирилл засмеялись в голос. Филипп чувствовал себя в невероятно окрыляющем состоянии. Путь негласной банды лежал прямиком в столовую. Саня тут же бросил Мише вызов, обещая поцеловать его на глазах у всей школы в том случае, если он добежит до буфета первым. Миша тут же сорвался с места. — Лиев, играешь не по правилам! — заверещал бросившийся ему вдогонку Саня. Мальчики поспешили за ними, а Филипп перешел на быстрый шаг. Остановился, когда уловил знакомый аромат цветочных духов поблизости. Его обладатель поравнялся с ним лишь на мгновение и, шепнув еле слышное: «Ты невероятный», ускорился вслед за другими, оставляя Филиппа наедине с грохочущим в груди сердцем.

🧷🧷🧷

Четверть успешно подходила к концу, а это значило, что предварительные оценки уже значились в журнале. И для Филиппа, несмотря на несколько месяцев обучения, те оказались целым открытием. Но только не свои. — И ты меня попрекал за пятерки, когда сам отличник? — негодовал он по дороге к гаражу под смех Сани и смущенный взгляд Стаса. Миша, как заместитель отца Кирилла, поспешил вписаться за того: — Чувак, у него батя священник, у него просто выбора не было. Да и вообще, — договорить Миша не сумел. Его слова оборвались резким криком, который ему самому и принадлежал. Ведь к подходу в гараж с крыши что-то неожиданно свалилось. Ну, или кто-то. — Ян, ты с дубу рухнул?! — схватившись за собственное сердце и руку подскочившего к нему Сани, воскликнул Миша. Остальные (Филипп, Стас и Саня) такой бурной реакции не выдали, хоть и тоже испугались не на шутку. Что-то довольное увесистое грохнулось на траву прямо с крыши гаража. И то действительно был Ян. Самостоятельно поднявшись с земли со скорченным от недовольства лицом, он принялся поглаживающими движениями потирать ушибленную заднюю точку. — С крыши, если ты не заметил, — съехидничал он, в глубине души радуясь, что его падение имело и плюсы. Вопли одного из старших того явно стоили. — И че ты там забыл? — вступаясь за травмированного Мишу, строго спросил Саня, — будто не знал, что скользко там и свалиться можно. Кирилл вообще где? — Его нет, — выглянула с крыши еще одна голова, — мы решили, что вечером хотим посмотреть на звезды. — Ян уже посмотрел, — буркнул Саня, — при падении. Сколько пальцев-то показываю? — На ногах считаются? — хохотнул Ян. Миша строго вздохнул: — Вообще не смешно. А если ты себе что-нибудь покалечил? Ты, Сереж, чего не углядел? Спускайся давай! — Не гунди, — отмахнулся Сережа, — не смертельно ведь. — Да как сказать, — усмехнулся Филипп, — вы вообще как там сидеть собрались? — Да нормально там, — вмешался Ян, — реально удобно, просто я чутка проглядел. — Эй, Феликс! Хочешь взглянуть? Сережа зазывающе поиграл бровями, пытаясь переманить одного из самых прилежных мальчиков на темную сторону. Но не успел. Кирилл вернулся совсем не вовремя. — Чего вы тут делаете? — заметив подозрительную напряженность, спросил он. Ян мгновенно оторвал руку от собственной задницы, переставая потирать ушибленное место, а Сережа безмолвно опустился вниз, утопая в крыше гаража так, словно его на ней никогда не было. Миша, стараясь их никак не выдать, ответил лидеру: — Астрономию решили изучать. Говорят, это жутко интересно. — И романтично, — усмехнулся Саня. Филипп постарался сделать вид, что не заметил быстрого взгляда Стаса, брошенного в его сторону.

🧷🧷🧷

чат: «felix 💓»

      prince.hw: АХАХХА       prince.hw: ПРЕКРАТИ У МЕНЯ ЖИВОТ БОЛИТ       feli.x: неааа       prince.hw: сук до сих пор ржу       prince.hw: сережа так смачно потом вслед за яном свалился ахахха       feli.x: ага еще и перед лицом кира       feli.x: мне кажется он в бога уверовал в тот момент       prince.hw: АХАХХАХА       feli.x: я блин через буквы слышу твой громкий смех       prince.hw: потому что так и есть! он оч громкий       feli.x: честно? хочу послушать его вживую       prince.hw: мы ведь только сегодня виделись........       prince.hw: забыл, что ли? вспоминай! ты-я-саня-миша-кир-чингиз-бедныйвикториванович-ибуквас       feli.x: моя любимая, ага       feli.x: как ее забыть Стас перевернулся на живот с телефоном в руках и совершенно по-детски замахал ногами в разные стороны. Несмотря на то, что уроки пока не были сделаны (да, он садился за них при первой возможности даже в пятницу), а папа пока еще бодрствовал в соседней комнате, он чувствовал себя по-настоящему счастливым. Это чувство было столь ощутимо и в то же время мимолетно, что от одного лишь примерного осознания разрывало на части. Но все нутро вдруг замерло и неестественно скрутилось, когда прилив счастья накатил с новой силой: на экране высветился входящий вызов от Филиппа. Видеовызов. Не до конца веря в происходящее, Стас поморгал с несколько секунд и тут же подорвался с постели. По-тихому притворил дверь в собственную комнату и вернулся обратно на постель. За окном уже давно вечерело, и Стас только сейчас вдруг заметил, что лежал все это время в потемках. Но разговаривать при ярком освещении с Филиппом он был пока не готов, а потому и пытался как можно быстрее соображать. Не показывать лица уж совсем тоже не хотелось, поэтому он улегся обратно на кровать, зажигая лишь прикрепленную рядом лампу, которой он пользовался для чтения перед сном. Она создавала как раз тот самый нужный эффект: его уставшее лицо даже без макияжа выглядело свежим. Больше не робея ни секунды, Стас с замиранием сердца ответил на звонок. — Приве-ет, — басом протянул Филипп, и у Стаса по телу побежали мурашки. Они никогда прежде не звонили друг другу так… Телефонные разговоры еще куда ни шли, но видеозвонок — это определенно что-то новенькое. Более высокий уровень, что ли? И оттого еще более волнительный. — Привет-привет, — уходя в другую крайность, пропел Стас. Ему нравилось порой разговаривать именно слишком высоким голосом, ровно так же, как Филиппу нравилось чересчур охуенно понижать собственный, — ты дома? Филипп кивнул. Он тоже лежал в своей комнате на кровати, но, в отличие от Стаса, с нормальным освещением и на спине. Его темные волосы небрежно разлетелись по подушке, а немного помятый и сонный вид нравился Стасу даже больше обычного. — Уже да. Оля после школы в какую-то новую кофейню потащила. Не «Старбакс», конечно, но она уже самому факту была рада. Стас рассмеялся, даже не заметив в какой разнеженной улыбке растянулся Филипп. — Вот для этого я и звонил, — с каким-то придыханием вдруг сказал он. И Стас тут же замолк. — Твой смех невероятен. Филипп улыбнулся как-то слишком странно. И оба это прекрасно понимали. Его внимание по отношению к Стасу уже давно с натяжкой можно было назвать дружеским, хоть по факту ничего особенного пока и не происходило. Так что и Стас не решался заговорить обо всем первым, в глубине души довольствуясь минутами счастья. — Ах, спасибо, — в очередной раз отшучиваясь, он манерно откинул свои фантомные длинные волосы назад, — ты тоже ничего. — Ты делаешь такие же комплименты, как и моя сестра, — он деланно закатил глаза. — Что ж, думаю, мы с ней найдем, о чем поговорить. — О-о, — протянул Филипп, — еще как. — И тут же принялся загибать пальцы. — Одежда, книги, рисование, фильмы даже одинаковые любите. О, и дорамы тоже. Черт, у вас побольше общего, чем у нас с тобой. Стас не сдержался от лукавой ухмылки: — Завидуешь? — Оле-то? Вот еще, — напыщенно фыркнул Филипп, — просто не буду вас знакомить и все. — Как жестоко. — Возможно, но что поделать. — Я даже с мамой твоей нормально не знаком, а ты меня еще и знакомства с сестрой лишаешь. — Тебя так интересует моя семья? Все, что имеет отношение к тебе. — Ну ты же вторгся в мою, — хмыкнул Стас. — Правда? — Не помнишь, что ли? В тот самый день, когда столкнулся с Лино и Ханом. Филипп вмиг расплылся в улыбке и так обворожительно прикусил нижнюю губу, что у Стаса моментально закружилась голова. Игнорировать собственную реакцию было глупо, но поделать с собой он ничего не мог. Филипп все чаще вызывал в нем подобные эмоции, раздумывать о которых сейчас было действительно страшно. Вот Стас и продолжал не обращать на них внимания и вести себя по возможности сдержанно. — Я тут подумал, — Стас действительно приложил немало усилий, чтобы вновь сфокусировать собственный взгляд на заговорившем Филиппе, — может, еще погуляем? Знаешь, можно же в кафе или в кино. Торговый центр имеется, не все потеряно. — О, идея хорошая, — задумчиво кивнул Стас, — только вот… Сверху на экране высветилось новое сообщение:

чат: "еблан"

      Антон: Ну че ты Принц? Свободен нет? У Стаса аж руки задрожали. Этот гром среди ясного неба был настолько неожиданным, что он даже не сразу опомнился, что стоит контролировать свои эмоции. Филипп на том конце, вдруг заметивший резкую перемену в лице Стаса, тут же заволновался: — Все в порядке? — Что? — вырвалось как-то механически. — Я говорю, все окей? Тебе там счета пришли? — Филипп постарался пошутить, надеясь хоть как-то объяснить себе ужас, промелькнувший на лице друга. Было очевидно, что его поглотило именно высветившееся сообщение. Но какое именно — оставалось только гадать. — Ты о чем? — Стас соображал совсем туго и выглядел крайне растерянным. Филипп поднялся на локтях и, сев на кровати, серьезно поглядел на экран телефона. — Стас, ты меня пугаешь… — Феликс, я потом тебе перезвоню, хорошо? — наконец приведя мысли хоть в какой-то порядок, ответил Стас. — Погоди, все точно нормально? Я же вижу, что… — Нет-нет. — Стас, скажи, пожалуйста, честно. Я напугал тебя? — Что? Чем? — Тем, что предложил сходить вдвоем. Все в порядке, можем и парней позвать, если тебе некомфортно. — О, нет. Ты тут вообще не при чем. Мы обсудим это завтра, хорошо? — Просто все равно чувство, что у тебя что-то случилось. — Пожалуйста, поверь мне. Противиться не получалось, и Филипп смирился. — Ладно. Ты звони, если что. — Конечно. Спасибо. — Не прощаюсь, но на всякий случай… Стас искренне улыбнулся. — Спокойной ночи, Феликс. — Спокойной ночи, Принц. Отдав всю свою искренность из последних сил, Стас с трудом все же отключился от взволновавшего его звонка, вместо этого уставившись в высветившееся так невовремя ненавистное сообщение.

чат: "еблан"

      Антон: Хочу тебя увидеть. Завтра.