Вы гангстеры? Нет, мы русские

— Все понял? Филипп сдавленно кивнул. — Надеюсь, к моей сестре ты не так подкатывал. Сережа загадочно улыбнулся. — Ну все, идемте, времени в обрез! — толкая друзей в спины, воскликнул Саня, направляясь вместе с ними в сторону гаража.

🎄 🎄 🎄

— Чингиз, позвони Лино с Ханом. Где их носит? — с дивана попросил Кирилл. Тот принялся лениво набирать одного их них. — Не берут, — после коротких гудков ответил Чингиз. — Да тут не только их нет. — Заметил Ян. — Еще Фила, Сережи и… — не успел договорить, потому что из подсобки на него налетел Стас, — задушишь, Принц! — Всем привет, у нас новый год через несколько часов! — Стас подскочил с места и наставил камеру на лидера, — уважаемый Кирилл Александрович, что вы можете сказать по этому поводу? Тот оглядел его слегка усталым взглядом, искренне не понимая, откуда в Стасе столько сил и жизнерадостности. А уже потом вспомнил, что это ведь не он весь день готовил гараж к празднику и на все готовенькое подоспел вот еще всего полчаса назад. И залетел уже таким счастливым, что начинал потихоньку капать на мозги. — Хочу сказать, что твое шило в жопе меня уже… — Спасибо за такой исчерпывающий ответ, мы к вам еще вернемся! — засмеялся Стас и направил свое очарование на Чингиза, — а вы что скажете? Поначалу, добредя до гаража, Стас чувствовал себя более скованным. Волновался о предстоящей встрече и боялся Филиппа на месте не обнаружить. Даже несколько глотков шампанского по дороге сделал. Но когда мальчики хором заверили его в том, что салат оливье в холодильнике — явно московского мальчика рук дело, а сам он вышел лишь за вещами домой, на душе тут же потеплело. Захотелось радоваться каждому мигу, особенно в такое волшебное время. Ведь это означало возможность увидеться сегодня и обо всем поговорить. Означало, что Филиппу не все равно. Что он не из плохих соображений не писал ему вчера весь день. Вот Стас и радовался, раздражая своим настроением трудящихся. Достал камеру и записывал на нее все детали праздника. И стол, и украшения, и елку. Все попадало в кадр. И недовольное лицо Чингиза тоже. — Принц, ей-богу, мы еле-еле тебе простили твое безделье, — вздохнул тот. — Фу, какой ты злой! Новый год же! Я вам подарки вообще-то принес! — Как и мы тебе. — Да ну! В порыве спора Стас даже не заметил, как на порог гаража заявился Сережа. — Вечер в хату, — он улыбнулся при виде лучшего друга. Мысленно пожелал Филиппу, идущему следом, удачи. — Привет, Сереж! — Стас стиснул его в объятиях и чуть ли не расцеловал. Настолько был счастлив видеть. Наставил камеру на них обоих, — а вот и еще один подоспел, совсем скоро… — Ой, нет. Не снимай меня, я выгляжу не очень, — Сережа вышел из кадра, заставляя Стаса искренне удивиться. — Нет, ты красивый, — он улыбнулся и навел камеру на него вновь. В этот момент с порога гаража раздалось: — Фил, ты че встал? Иди давай. Саня осторожно подпихнул друга в бок, но тот, кажется, его даже не слышал. Увидеть Стаса сейчас значило многое. Увидеть его сейчас в такой трогательной заботе о лучшему друге — значило слишком многое. — У кого встал? — с дивана захихикал Ян. Стас только сейчас столкнулся собственным взглядом со взглядом Филиппа, пока тот не покраснел и не отвел его слишком явно. Благо кроме Миши, Сани и Сережи этого очевидного смущения никто не заметил. Кое-как протиснувшись в гараж, Миша закрыл дверь и, посмотрев на соучастников намечающегося плана, хитро улыбнулся. Саня вполне многословно пихнул Филиппа в бок. — Э, привет, — басом протянул тот. Стас неловко сглотнул. Ответил: — Привет. Филипп кивнул и спешно засеменил в сторону кухни. От сдавливающей все тело неловкости хотелось биться головой о стену. Но мальчики, на удивление, и тут ничего не заметили: Чингиз уже включил «Голубой огонек» на кое-как приведенном в чувства телике и был поглощен просмотром ровно так же, как и Ян с Кириллом. Сережа ринулся отвлекать Стаса и под предлогом отойти в подсобку, поскорей увел его. Филипп сидел на кухне и боялся дышать. — Э, привет, — с улыбкой передразнил его Саня. — Кажется, у меня дежавю, — хихикнул Миша. — Парни, мне вот вообще не смешно. Мне стыдно. — Да ладно тебе, не всем же такой романтики, как у нас с Лино, — Миша смерил своего парня гневным взглядом, — ну а что? Правду же говорю. — Твой лучший друг сейчас на эмоциональном дне. Мог бы и поддержать. — Ладно, ты прав, — кивнул Саня и обратился уже к Филиппу, — дуй признаваться ему. — Ч-чего? — брови Филиппа поползли наверх, — Миш, скажи ему! — Честно говоря, тут я с ним согласен. Потом будет только сложнее. Давай приходи в себя и дуй в подсобку. Иначе весь новый год в напряжении проведете. — Если он меня отошьет, то напряжение еще больше гарантировано. — Поверь, то напряжение будет лучше, чем это, — заверил его Саня. — Тут я бы с тобой поспорил. — А тебе не спорить надо, а признаваться, Фил. — Эй, вы долго препираться будете? — на ходу спросил пришедший на кухню Сережа, — я его кое-как уговорил первым к тебе не идти. Видишь, он ждет. — Ты сказал, что я подойду сейчас? — в ужасе уточнил Филипп. — Ну да. Феликс, тайну тут делать не выйдет. Все слишком очевидно и подозрительно. И если не хочешь, чтобы об этом раньше времени еще и другая половина банды узнала, иди сейчас. Филипп шумно сглотнул. Теперь он чувствовал себя так, будто его признаваться вынуждали. Но вместе с тем мысль о намерениях самого Стаса поскорее с ним поговорить подогревала собственную уверенность в верности этого поступка. Бояться больше не было времени. И Филипп решился. — Хорошо, но вы можете какое-то время… — Мы будем у двери, не волнуйся. Филипп кивнул. Ему не очень хотелось, чтобы его душевные порывы видели остальные мальчики, но облажаться перед Стасом хотелось еще меньше. Поэтому он рискнул и попросил их направлять диалог в случае чего за дверью. Пока они по одному незаметно подкрадывались к подсобке, Кирилл с Чингизом и Яном, играющие в «Уно» их даже не заметили. Все сегодня помогало Филиппу, и не воспользоваться этим было бы преступлением с его стороны. — Давай, братан, удачи, — похлопал его напоследок по плечу Саня, после чего Филипп обнялся с Мишей. В какой-то момент ему даже стало смешно. Словно его на войну отправляли. Но ведь в любви, как на войне, все средства хороши. — Не вздумай обидеть его, — прежде чем пожать Филиппу руку, прошептал Сережа. Филипп, тронутый этим жестом до глубины души, кивнул со всей решительностью, что у него была. Повернулся в сторону двери и, глубоко вздохнув, наконец вошел внутрь. Свет был выключен, поэтому Стаса, сидящего спиной к двери, освещала лишь одна-единственная гирлянда. От вида его отросших по шею волос закружилась голова. Ведь те впервые за долгое время были распущены. — Фил? — обернувшись на звук закрывшейся двери, спросил Стас. Ласково улыбнулся, убедившись в своей догадке и поднялся на ноги, — э, привет. Филипп покраснел. Услышал по ту сторону двери тихий смешок Сани. Стас слишком явственно его передразнивал, вынуждая Филиппа чувствовать себя еще более беспомощным, чем прежде. — Да не смущайся так, — усмехнулся Стас, — с кем не бывает, да? Ты поговорить хотел? Сережа сказал. — Ага, — он попытался улыбнуться, чтобы хотя бы немного унять бешеное сердцебиение. Время пришло. Пора вспомнить все, чему его учил учитель. Голос Сережи в голове напоминал реплики, — мы знакомы не так давно, но я вдруг понял, что… ты… — он громко выдохнул, решаясь на дальнейшие слова. — Ты, кстати, принц не только из-за короны или прозвища, ты знаешь? Филипп говорил настолько неуверенным и робким голосом, что даже Мише по ту сторону стало смешно. И дело было не столько в смысле сказанных слов, которые при должном образе могли бы показаться супер романтичными, сколько в самой подаче Филиппа. — Продолжай, — попросили в ответ. — Ты по всем чертам напоминаешь принца, и я готов быть твоим героем. Только, надеюсь, в наших планах больше нет злого дракона. По лицу Стаса было видно, каких усилий ему самому сейчас стоит не заржать. Черт. И почему раньше Филиппу в голову не приходило, что он звучит совсем сопливо? Типа как в тех слащавых дорамах, которые по вечерам смотрели Оля с мамой. Он чувствовал себя вылитым Сухо, пока его Джуген боролась с приступами рвущегося наружу смеха. А ведь ему куда больше хотелось походить на сдержанного Соджуна, с кем Филипп себя втайне ассоциировал. Что ж, выяснилось, что ему до них обоих далеко. — Очень мило. Я готов отдать тебе свое сердце, — вроде бы вполне серьезно выдал Стас. Филипп не на шутку удивился. Ответ Стаса был слово в слово таким, какой ему предлагал Сережа. Выходит, несмотря на всю эту слащавость, он над ним не пошутил? Правда хотел помочь и знал, что Стасу это понравится? Ладно, Филипп еще подумает его за это отблагодарить. Стараясь не поражаться такой неожиданной взаимности, Филипп продолжил, придерживаясь прежнего плана: — Кхм, я… понял, что хочу всегда быть рядом и защищать тебя. — Только если в конце мы уйдем в закат. И снова. Снова он ответил так, как наказывал Сережа. Невероятно. Пусть и глупо. Настолько, насколько поначалу не показалось. — Хах, видали, — по ту сторону двери хмыкнул сраженным Мише с Саней Сережа. Те смотрели на него неверящими взглядами и с широко открытыми ртами. Такое точное совпадение было просто невероятным. Даже учитывая их многолетнее знакомство. — Да, дружба творит чудеса, — поджав губы, закивал Миша. — Да, до такого уровня нам с Филом далековато, — присвистнул Саня. — Может, это потому, что у вас в начальных классах одна зубная щетка на двоих была? — обратился к Сереже Миша. Саня скривился и в ужасе уставился на своего парня: — Чего? — Не спрашивай, — покачал головой Сережа. — Да уж. Извини, Фил, для такого уровня дружбы я еще не готов. Саня, повергнутый в шок такими новыми подробностями о дружбе двух его близких людей, искренне верил во все происходящее, в то время как Миша, настроенный более скептично, все же предположил: — Может, ты его подговорил? Слишком уж сильная магия дружбы, мальчики из «Эквестрии». Сережа многозначительно промолчал. Улыбнулся совсем, как Чеширский кот. Хотя в его случае больше был похож на Матроскина. — Да иди ты! — вылупившись на него по новой, воскликнул Саня, — ты реально сказал ему, что́ отвечать? Он все знает?! — Эй, парни, чего встряли? А эти двое где? — спросил лидер с дивана. Мальчики, желая прикрыть парочку, были вынуждены оторваться от своего личного «Голубого огонька» и присоединиться ко всероссийскому. Филипп аж телом почувствовал, что остался со Стасом один на один. И легче от этого факта не стало. Реплики забывались на фоне переживаний. — Черт, я не помню… — Что говоришь? — с улыбкой спросил Стас. Филиппу становилось все хуже. — Я… эм… — Текст Сережин забыл? — улыбнулся Стас. Филипп расслабленно выдохнул: — Ага, — но, осознав сказанное, вновь напрягся, — погоди, откуда ты… Стас звонко рассмеялся. — Вот уж не думал, что ты на это согласишься. И тем более не думал, что впрямь используешь его реплики. Филипп в ужасе вылупился на Стаса. Поглядел в сторону двери, посылая Сереже тысячу и одно проклятие и обещая воспротивиться его союзу с Олей аккурат в день их свадьбы. — Вот он… выходит, сказал тебе? А я тут позорюсь? — Да не парься, все не так, как ты думаешь, — улыбнулся Стас, подходя ближе. — В каком смысле? — Не говорил он мне, что ты признаваться будешь, но сказал, что хочешь о чем-то со мной поговорить. И еще сказал, чтобы я отвечал конкретным образом. Тогда, мол, ты в ахуе будешь. Ну, так оно и вышло, — он вновь по-доброму рассмеялся, — это я сейчас уже догадался, что он тебя на такие речи надоумил. Это в его стиле. Филиппу вдруг неожиданно стало легче. Несмотря на то, что момент его признания слегка подпортили, это вовсе не обидело его и не сбило с толку. Скорее наоборот, помогло разрядить обстановку и снизить градус напряженности, так неловко возникшей между ними. — Да уж, даже не знаю, благодарен я ему за это или нет, — Филипп и сам улыбнулся. Глядя на такое прекрасное настроение Стаса, сердиться совсем не хотел. — Садись, нормально поговорим, — сказал он, уже сидя похлопывая рукой по мягкому белому ковру. Филипп без раздумий опустился рядом. — Впредь не прислушивайся к парням. Попробуй изъясниться своими словами. Филипп шумно сглотнул. Честно признался: — Мне немного стыдно начинать первым. Может быть, это сделаешь ты? Стас задумался на какое-то время и, чуть погодя, кивнул: — Хорошо. Расскажи, что готовили. — Ты об этом хочешь поговорить? — Я, в отличие от тебя, вообще из нас двоих разговариваю. Так что поддерживай диалог, будь добр, раз боишься его начинать. — Ладно. Я приготовил торт, оливье, Миша взялся за «селедку под шубой» и «мясо по-французски». Стас прыснул. Его настроение с каждой секундой принимало все более игривые обороты. — Что? — спросил Филипп. — Не, ниче, — с улыбкой покачал головой Стас, — просто хотел узнать… — Ну? — А по-французски сегодня будет только мясо? Его взгляд встретился со взглядом Филиппа, своей томностью ненароком возвращая повисшую совсем недавно напряженность. Однако уже спустя секунду Стас вновь взорвался смехом с собственной шутки. Это поведение натолкнуло Филиппа на кое-какие мысли: — Ты, случаем, ничего с запахом спирта не пил сегодня? Стас деланно призадумался и, глядя в потолок, цокнул языком: — Ну… Теперь в голос смеялись уже оба. И Филипп вдруг только сейчас стал понимать, как трудно на самом деле им обоим было подойти к теме разговора. А ведь прежде он и не задумывался о том, что Стасу тоже может быть страшно в таком смысле. Что он не Филиппа боялся, а самого факта признания. Что, быть может, для него случившееся значит так много, что его даже страшно потерять? — Ты по той же причине не писал? — В каком смысле? — успокоившись, ответил вопросом на вопрос Стас. — По той же причине, что и слегка выпил. Ты… волновался? Осознав, что они оба здесь в равной степени переживают, Филипп немного расслабился и осмелел. Это осознание и позволило ему двигаться дальше по давно заданному в голове маршруту. — Очень, — шепотом ответил тот. Филипп понимающе кивнул: — Я тоже. Не думай, что я избегал тебя. Просто… — Не хотел случайно узнать, что лишь одному тебе произошедшее в тот вечер было нужно? Филипп мягко улыбнулся. Посмотрел на Стаса. Все чувства, что он уже давно испытывал к этому чудесному мальчику, вновь захлестнули его с головой. Захотелось еще раз прижаться к нему всем телом. И прямо сейчас. Расцеловать в слегка покрасневшие от шампанского щеки и рассказать о своих самых потаенных желаниях. Но все, на что сейчас хватило его неугомонного сердца, это: — Ты мне действительно нравишься. Очень-очень сильно. Стас покраснел пуще прежнего. И уже явно не от алкоголя. Опустил взгляд и постарался сконцентрироваться на собственном дыхании. Филипп слышал, как оно сбилось. — Я уже давно испытываю эти чувства и с трудом представляю себя без них, — он мягко прикоснулся к изящной руке в кольцах и браслетах, — поэтому если ты вдруг чувствуешь то же, скажи мне, как будешь готов. С этими словами Филипп мягко погладил тыльную сторону чужой ладони большим пальцем и, намереваясь уйти, поднялся на ноги. Но не удержался на них — почти сразу повалился на землю. Стас его остановил. Опрокинул на спину и уселся верхом, прижимая чужие запястья к полу. Попросил совсем тихо: — Не уходи. — Стас, — Филипп с ужасом разглядел блеск в его глазах. Блеск от скапливающихся в уголках слез. — Не обращай внимания, — он смахнул их легким движением, — лучше слушай. У меня никогда такого не было. Я влюблялся в мальчишек и раньше, но еще ни один из них не вызывал у меня такой твердой уверенности в том, что я сделал правильный выбор. Я, блин, запал на тебя сразу, как только увидел, но не ждал от этих чувств чего-то серьезного, признаю. Только вот… потом оказалось, что ты охуенный. Самый, блять, охуенный на свете! И я так влюбился! Так сильно влюбился, что порой видеть тебя было трудно. Так хотелось тебя поцеловать, ты бы знал! И я был так счастлив, когда смог впервые сделать это! Но на следующий день до чертиков перепугался. Перепугался, что могу тебя потерять и… слышать сейчас от тебя признание… господи, Фил, что в таком случае зовется счастьем, если не это? На протяжении всей этой пламенной речи голос Стаса по-новому вздрагивал и срывался, переходя на шепот. К концу его обладатель и вовсе расплакался, будучи не в силах совладать с таким наплывом. Он больше не мог смотреть Филиппу в глаза. Оторвал свои руки от его запястий и прикрыл ими лицо. — Эй, ну ты чего, — ласково улыбнувшись, прошептал Филипп, осторожно привставая с пола с по-прежнему сидящим на его бедрах Стасом, — тише, все в порядке. Филипп осторожно прижал его к себе и, опустив руку на темные волосы, принялся мягко поглаживать их обладателя по голове. — Я люблю тебя, — раздалось от Стаса совсем тихо. Филипп мог бы поклясться, что никогда еще таких переживаний не испытывал. Сердце грозилось вот-вот порвать грудную клетку и выбраться наружу. Хотелось петь и кричать. Танцевать и плакать. Хотелось любить этого мальчика и получать его любовь. Филиппу впервые за долгое время так искренне хотелось жить. Он мягко взял Стаса за лицо и, заглянув ему прямо в глаза, прошептал в самые губы: — Я люблю тебя. И правда готов быть с тобой, несмотря на все трудности. Слушать Земфиру, готовить оливье под новый год, гулять на стадионе и пересматривать «Пацанок» по выходным. Только если ты сам этого хочешь. Принц, ты будешь моим? Ответа на такое трогательное предложение не последовало. Зато жаркий поцелуй в губы явно говорил куда красноречивее. И да, похоже, в этот вечер «по-французски» и впрямь было не только мясо.

🎄 🎄 🎄

— Чингиз, давай быстрее, мать твою! — Ща-ща, Сань! Лино, выкуривай этих двоих! Миша заторабанил в дверь со всей мощью. — До нового года две минуты, выплевывайтесь! Стас с Филиппом, лежащие на мягком ковре в обнимку, ласково улыбнулись. Как же они любили своих друзей. — Идешь? — спросил один из них. — Только если вместе, — ответил второй. Помогая друг другу подняться, они все же вышли наружу, являя миру свой союз. Там их уже вовсю ждали взволнованные ребята, один из которых, а именно Саня, наспех пихнул в руки каждому бокал с шампанским. — Так, уже скоро речь будет, патриоты, стойте смирно и ждите, ясно?! Те, покрепче сжав свои бокалы в руках, покорно кивнули. Ян с Чингизом держали наготове хлопушки, пока Сережа с Мишей недоверчиво косились в сторону только что покинувшей подсобку парочки. По их виду было не ясно, на чем они сошлись, так что официального признания стоило еще дождаться. Но вот многоуважаемый президент сказал свою свежую речь. Ян, завернутый в мишуру, внимательно сверялся со временем и, ожидая заветного часа, сильнее стискивал в руках на сегодня дозволенный бокал алкоголя. Все уселись за стол. Половина приготовленного уже была успешно поглощена, но ни Филипп, ни Стас на это внимания не обратили. Их куда сильнее сейчас волновало другое. — Желание-то придумали? — спросил Кирилл, оглядывая пустые, в отличие от других, руки новоявленной пары. Все остальные и впрямь сидели с приличными кусками листов, на которых, очевидно, и располагались все пожелания на дальнейший год. Филипп со Стасом хитро переглянулись и, взявшись за руки, хором ответили: — Наше главное желание уже сбылось. Повисло молчание. Кирилл в ахуе разинул рот. Как и добрая половина банды. Из телевизора уже раздавалось поздравление с предстоящим праздником, явно предвещающее бой курантов. Но Кирилл, кажется, об этом позабыл. — Да ну нахуй! Хотите сказать, что вы… — Время! — истошно заорал Саня, поджигая свой листочек с желаниями. Остальные, чудом придя в себя, последовали его примеру. Главные часы в стране уже отбивали последние секунды. — Кир, поджигай! — справившись со своим листочком и несколькими остальными, Саня ринулся помогать и Кириллу, — давай-давай! Только вот из-за спешки они вместе по неосторожности чуть не спалили вместе с листочком и легковоспламеняющуюся скатерть. Благо проблема быстро разрешилась и последние секунды друзья все же отсчитывали в голос, держа каждый по бокалу шампанского в руках. — С Новым годом! — закричав в унисон, заулюлюкали мальчики, чокаясь друг с другом и выпивая все до дна. Чингиз с Яном взорвали хлопушки, Миша на радостях засосал Саню на глазах у всех, а Кирилл с самым большим ахуем наблюдал за Филиппом и Стасом. — А вы че, не будете? — кивая в сторону целующихся, шутливо спросил у другой пары. Он, по правде говоря, и сам не понимал, какой смысл вкладывал в эти слова. Все остальные почему-то такого значения их виду не придавали. Возможно потому, что Чингиз, как выяснилось, прямо сейчас получал поздравление и вместе с ним признание в любви от Насти, которая постеснялась сделать его пару дней назад. А Ян уже знал о случившемся между мальчиками от Сережи. Вот и получалось, что в ахуе оставался только отец всей команды. — Я вас всех очень люблю! — оторвавшись от губ Миши и вырвавшись из его объятий, радостный Саня ринулся обнимать каждого из друзей по очереди, от всей души смеясь в голос. Когда черед дошел до Филиппа, он все-таки уточнил, — вы как в итоге, нормально? Стас громко кашлянул, привлекая всеобщее внимание ликующих: — Ребят, минуточку внимания! Растрогавшийся Миша, не дожидаясь признания, набросился обнимать Стаса с Филиппом по очереди. — Поздравляю, ребят, я так рад за вас, будьте счастливы! — Чего?! — вскрикнул Чингиз, — вы тоже, что ли? Нет, ну за это надо пить! — И за Настю тоже! — поддержал его Ян. — Э, с тебя хватит, мелкий, — переместив свое внимание на младшего, вырвал бутылку у него из рук Кирилл. Все дружно рассмеялись. Получив искренние поздравления каждого из ребят и в ответ поздравив Чингиза, Стас с Филиппом спокойно взялись за руки. Они до сих пор не могли осознать собственного счастья. Саня умчался вместе с Яном выгружать подарки из «Комнатки признаний», как теперь младший называл подсобку. Вывалив все цветастые коробки на пол, мальчики в окружении мишуры и конфетти от хлопушек уселись бок о бок, по очереди обмениваясь подарками. На фоне по «Первому» каналу уже вовсю играли традиционные новогодние песни. Миша с восторгом поджигал всем бенгальские огни дедовской зажигалкой, а Стас с Филиппом только сейчас набросились на еду. С наступлением часа ночи мальчики посильнее укутались в теплые шерстяные носки и шарфы, за руки выбегая на улицу. Там снова шел снег. Рассеивая мглу ночи, из соседних дворов вылетали соседские фейерверки. Кирилл с Чингизом катали Яна на санках, пока Миша пытался намылить Стаса. Жаль, Филипп ему не позволил. На обратном пути в гараж, когда все уже вдоволь навеселились и наигрались новогодним снегом, Саня неудачно врезался в дверь гаража, запевая на манер самого Витаса. Лишь бы не материться. Миша ласково утешал его на диване, пока Филипп разогревал всем какао. Спустя время, когда мальчики приняли единогласное решение ложиться спать, Миша с Кириллом расстелили всем на полу спальные места, и ребята бок о бок уложились вокруг самой елки, оставляя гирлянды на ней включенными на ночь. Все по очереди засыпали, пока Филипп с трудом унимал разбушевавшееся сердце. Они со Стасом и раньше спали вместе, но еще никогда это дело не казалось ему настолько волнительным. Ведь он совсем рядом — руку протяни и дотронься. Лежит в своем привычном очаровании под самой елкой и переливается всеми огоньками ее гирлянд. Ценит тебя и смотрим самым влюбленным взглядом на свете. Ну разве не чудо? — Ну что, с кем новый год встретишь, с тем его и проведешь, да? — улыбнувшись, хмыкнул Стас. Филипп осторожно положил руку на его лицо и, слегка приблизившись, поцеловал. Оторвавшись, тихонько прошептал: — Надеюсь, я еще не один год с тобой проведу.