Вы гангстеры? Нет, мы русские

— Я устал! Кирилл оторвался от уборки говна и палок и уставился строгим взглядом на Стаса. — Хвольсон, труд из обезьяны сделал человека, — с умным видом заявил Чингиз, — давай бери метелку и продолжай! Стас взвыл еще громче: — Не могу, Чингиз! Еще и солнце палит! Почему для субботника выбрали именно этот день? Саня, проходящий мимо с полными мусора ведрами, усмехнулся: — Потому, что сегодня суббота? Стаса такой ответ не устроил. — Я прямо сейчас шлепнусь здесь от солнечного удара. Что за эксплуатация детского труда? Мы же не в СССР. — Товарищ Ленин тебя за такие разговоры бы… — протянул Сережа. — Да не успеет! Солнечный удар справится быстрее! — парировал Стас, — откинусь, и поминайте как звали. — Хвольсон Христос Станиславович… — Сереж! Мальчики рассмеялись. После минутной перепалки Стасу все же пришлось вернуться к работе на заднем дворе школы, взглядом блуждая по полю, на котором собирали оставшийся мусор Миша с Филиппом. Ян утомленно вздохнул. Кирилл спохватился тут же: — Устал? Присядь отдохни. Ян стал отнекиваться но, получив принуждающий послушаться взгляд лидера, молча присел на ближайшую лавочку в тени. Стас ошарашенно выпалил: — Нет, ну вы это видели? Почему мне отдыха не положено? — Ты старше! — рассмеялся Сережа. — Именно! Дорогу молодым! Старикам — почет. — То есть скамейку? — Именно. Его шутку оценил лишь Сережа. Остальные были слишком заняты уборкой. Стас прилежно справлялся со своими обязанностями еще около пятнадцати минут и, управившись со всем мусором на отведенной ему площадке, еле плетясь направился в сторону лавочки, на которой по-прежнему отдыхал Ян. — Все, не могу больше, — заваливаясь на младшенького, вздохнул Стас, ложась вдоль всей лавочки и кладя голову на колени Яна. Прикрыл глаза и совсем как покойник скрестил руки на груди. — Пацаны! — вдруг окликнул всех Чингиз, — а ведь сегодня Пасха! Какого черта мы убираем? — Точняк! Так вот почему уроков не было! — поддержал его подошедший с Филиппом Миша, — думали, что не вспомним, вот и объявили субботник в выходной день! Так еще и сказали, что освобождение от уроков этой уборкой нам дают. Нет, ну это совсем не по-христиански! — Чего?! — тут же приподнялся с лавочки Стас, возмущенным взглядом уставившись на Мишу. Тот аж вскрикнул от неожиданности, настолько не заметил тела друга на скамье. — Христос воскрес! — пользуясь моментом, заверещал Саня. Теперь уже точно рассмеялись все. Все, кроме Стаса. — Воистину воскрес, — просиял в ответ Ян.

🧷🧷🧷

— Я буду жаловаться! — уже на выходе из школы причитал он, — как вообще можно было отнять у нас такие важные выходные? — Да ты же уже давно с отцом в церковь не ходишь, тебе-то что? — накидывая на плечи рюкзак, хмыкнул Миша. — Какая разница! Все равно нечестно! — Да забей ты, Принц, — закидывая руку ему на плечо, сказал Чингиз, — с уборкой уже покончено, сейчас завалимся в гараж, по дороге купим куличей и проведем остаток дня лучшим образом. — Купим? — переспросил Филипп. — Во-во, — поддакнул Миша, — думаете, сами не справимся? Такой вброс Чингиза прозвучал как вызов, и умеющие готовить мальчики тут же приняли его, даже не подозревая о том, что у Чингиза изначально на то и был расчет. По дороге все же немного сбавив градус своей возмущенности, Стас вместе с друзьями завалился в гараж. Миша с Филиппом принялись возиться с куличами, пока остальные красили и украшали яйца. Вышло, кстати, довольно неплохо, а главное — весело. — Принц, смотри сюда, — с коварной улыбкой попросил Саня и, когда друг выполнил его просьбу, мазнул его нос пищевой краской. И тут же за это поплатился — Стас нанес ответный удар. Вдоволь набегавшись друг за другом по гаражу, мальчики все же дождались готовности куличей и, посыпая их съедобными Маргаритками и накладывая их на тарелки, отправились в сторону дивана, дабы разместиться перед предстоящим просмотром поудобнее. Смотреть «Князя Владимира» в Пасху, наслаждаясь сладкими куличами, уже несколько лет считалось славной традицией.

🧷🧷🧷

— Что пишешь? Стас приподнял голову, чтобы посмотреть на Филиппа, улыбающегося с другого конца гамака. Солнце тут же ослепило глаза, поэтому Стас прикрыл лоб рукой на манер козырька кепки. — Программу на выступление, — помахав для наглядности толстой тетрадью на кольцах, ответил он. Филипп выгнул губы в знак поощрения и, закинув руку за голову, спросил: — Почему раньше я тебя за этим делом не заставал? Стас улыбнулся: — Не знаю. Я обычно материал в течение года собираю, но выдаю все равно только летом. Так что и выступления прекратились. — Кстати, а почему только летом? — Все ребята, которых ты там видел, в основном не местные. Приезжают к бабушкам и дедушкам на побывку летом, а потом разъезжаются. Мы даже не общаемся как-то. Летние друзья, что ли, — он пожал плечами, — принеси, пожалуйста, мою кепочку из сумки. Ничего не вижу. Филипп улыбнулся и, кивнув, поднялся на ноги. Зеленая трава приятно щекотала босые ступни, и Филипп направился в сторону брошенных неподалеку велосипедов. В новом парке, на удивление, все еще не было ни души, будто этого места для других и вовсе не существовало, а может, мальчики просто его выдумали. Но никто и не жаловался. Ведь такое обстоятельство дел дарило возможность приходить сюда чаще, проводя время наедине. Чингиз даже гамак помог организовать, чтобы парочки себе ни в чем не отказывали. Ну и сам, разумеется, Настю сюда под шумок приводил. — На, — Филипп нацепил вынутую из рюкзака кепку на Стаса и, случайно прикрыв ему обзор, коротко чмокнул в щеку.

🧷🧷🧷

— Парни! Мальчики дружно оторвались от своих дел в гараже и, обратив внимание на позвавшего их Саню, вскинули головы. — У меня вопрос. Для таблицы. Провожу этот… опрос, короче. Чингиз, присаживаясь на диван рядом с Филиппом и Стасом, хохотнул: — Что за вопрос-то такой? Саня облокотился о стенку, у которой сидел, покрутил карандаш между пальцами и, пробежавшись взглядом по каким-то своим записям, ответил: — «Какая у вас ориентация?» — Серьезно? — вскинул брови Сережа и положил опустевшую кружку в раковину, — а ты не знаешь? — Честно говоря, нет. Мы так-то это никогда не обсуждали, я могу только предположить. — Мне тоже сказать? — хихикнул сидящий рядом Миша. Саня погладил его по коленке: — Можешь не напрягаться, солнце, — подмигнул, — я уже вписал один балл в колонку «гей». Ну? — Гетеро, — ожидаемо выдал Сережа. — Гетеро, — повторил Чингиз. Саня сделал несколько пометок и переместил свой взгляд на Стаса. — Гей, — улыбнулся он с дивана. — Фил? — не отрывая глаз от блокнота, спросил Саня с зажатым между зубами кончиком карандаша. Филипп задумчиво почесал затылок: — Блин, я так-то об этом и не задумывался никогда. — Ага, и со Стасом ты сейчас просто так в обнимку сидишь, — хохотнул Чингиз. — В том-то и дело, что я просто влюбился в него и все. — О-о, — протянул Сережа, — так и запиши, Сань. Стас теперь отдельная ориентация. Мальчики усмехнулись. — Короче, — вздохнул Филипп, — мне никогда раньше не нравились парни, но и девочки не особо. Но я бы не сказал, что уж совсем. Думаю, что би. — Окей, — кивнул Саня, — дальше. В ответ лишь тишина. Саня вскинул голову. Переместил взгляд в сторону кухни. — Я не понял, оставшиеся, чего молчим? Он посмотрел на Кирилла с Яном, которые как-то сразу притихли после еще в первый раз заданного вопроса и на протяжении всего диалога не издали ни звука. Оба сидели за кухонным столом друг напротив друга и странно тупили взгляды. Ян, ко всеобщему удивлению, подал голос первым: — Честно говоря, я тоже не знаю, парни. Кирилл посмотрел на него исподлобья. Ян чувствовал чужой взгляд, но намеренно пытался его игнорировать. — Не знаешь? — удивился Чингиз. Ян кивнул. По нему было видно, что он волнуется. Только вот с намеченного пути сбиваться не собирается. — Да. Думаю, что меня могут привлекать не только девочки. Будто разницы вообще никакой, честно говоря. Важно, какой сам человек, а пол — нет. Как-то так. В гараже вновь воцарилась тишина. Парни молча переглядывались между собой, будто чувствовали, что должны что-то сказать. Только вот никто не знал, что именно. — Что ж, запишем в «бисексуальность», — с умным видом заключил Саня. — А ты, Кир? Кирилл прочистил горло и, залпом осушив кружку с лимонадом, выдохнул. — Гетеро, че тут думать, — скомканно ответил он. Саня вновь склонился к тетради, чтобы сделать пометку. И поэтому, ровно так же, как и остальные, не заметил странного взгляда Яна, обращенного на лидера. Немного ошеломленного и даже… обиженного? — Мне пора. Ян резко подскочил с места и, водрузив на плечи рюкзак, принялся обуваться. — Куда это? — спросил Чингиз. — Дополнительные по информатике. Говорил же, что классная в последние дни нас для ОГЭ немного подтягивает. И правда, говорил. Только вот сказанное самым младшим сейчас все равно почему-то звучало как отговорка. Особенно в контексте недавнего разговора. — Бывайте, — не оборачиваясь к парням, бросил Ян и скрылся за закрытой дверью. — Вам тоже это показалось странным? — после недолгого молчания первым спросил Сережа. — Он впервые открылся нам, — пожал плечами Миша, — разумеется, ему неловко. Хочет побыть один. Даже несмотря на аж две однополые пары среди друзей. Нужно будет позже с ним поговорить, если захочет. Остальные мысленно согласились с такой позицией. — Кто-нибудь вообще думал, что мелкий предпочитает и парней? — серьезно спросил Чингиз. — Думаешь, я просто так к нему целоваться лезу? — усмехнулся Стас. — А если серьезно, то я правда не ожидал. Но я в принципе не думал о романтичной составляющей Яна, так что… — Мы можем сменить тему? — вздохнул Кирилл. От него исходила такая тяжесть, что мальчики разом умолкли. — А ты куда? — спросил Саня, заметив, как лидер точно так же собирается уходить. — Пройдусь немного, — шнуруя кроссовки, бросил тот и, даже не попрощавшись, вышел. Молчание вновь стало каким-то неловким. Каждый из присутствующих понимал, куда именно и зачем отправился Кирилл, но обсудить это с остальными никак не решался. — Сань, — вдруг привлекая всеобщее внимание, позвал Чингиз. Пытался под шумок выгородить лучшего друга, — а твоя-то какая? Ну, ориентация.

🧷🧷🧷

— Ян! Ян уже пересек забор и изо всех сил намеревался не замечать семенящего вслед за ним лидера. Понимал, что уйти так просто не выйдет и кто-нибудь из парней обязательно за ним пойдет, но в глубине души отчаянно молился, чтобы этим человеком был не Кирилл. Что ж, бог его не услышал. Не зря Стас в него не верит. — Эй, сбавь шаг немного, — нагнав Яна, попросил Кирилл, — куда так несешься? — Опаздываю. Кирилл преградил ему путь, вынуждая остановиться, и посмотрел в самые глаза. — Что? — нервно цокнул Ян. — Я помню, в какие дни тебе дополнительные по информатике назначила классная. И сегодня не один из них. Ян демонстративно раздраженно вздохнул. — Я же просил мне не врать. Нет ничего такого, что я не смог бы понять, — в привычном отцовском тоне начал Кирилл. Ян фыркнул, но промолчал. — И я не о дополнительных, — вот теперь стало по-настоящему не по себе. Ян уже предвещал следующую фразу, — почему мне про ориентацию не рассказывал? — А должен был? — возмущенно усмехнулся тот в ответ, — ты сам мне почти ничего личного не рассказываешь, а я должен? Я не сказал четырем своим друзьям-парням, встречающимся с парнями. Думаешь, тебе бы сказал? Ян окинул его быстрым взглядом и, не намереваясь больше продолжать беседу, двинулся дальше. Кирилл, ошеломленно стоящий на месте, тут же крикнул вдогонку: — Эй, а вот это было обидно! Ян замер на месте. Развернулся с еще более возмущенным выражением лица. — Обидно, серьезно? Это тебе было обидно? Кирилл сделал несколько шагов по направлению к нему. — Да, мне. А что? Ян с трудом сдержался, чтобы не закричать от ярости, распирающей его изнутри. Сохранил самообладание и с каменным лицом выдал лишь спокойное: — Ничего. Развернувшись к Кириллу спиной, он возобновил путь. — Хочешь сказать, это я тебя чем-то обидел? — не отставал тот, все так же стоя на одном месте. — Нет, — не прерывая пути, холодно сказали в ответ. Кирилл понял, что где-то проебался. Причем знатно так проебался. — Ян! Он вновь нагнал его, преграждая дорогу. — Давай поговорим. Скажи, что я… Ян устало прервал чужой поток слов: — Слушай, пока тебе так комфортно, это твое дело — молчать. Но почему ты ждешь моей искренности, если сам скрываешь себя от меня? Кирилл, казалось, был искренне удивлен такими заявлениями. — Чего? — Того! — Ян слегка повысил голос. — Почему я должен был говорить тебе о своей ориентации, а ты мне и парням о своей нагло пиздишь? Кирилл вмиг переменился в лице. Было видно, что ему не по себе, но он изо все сил старался контролировать свои эмоции. — Я не пизжу, — он говорил с чрезмерным спокойствием на лице, — мне не нравятся парни. Ян прожигал Кирилла обиженным взглядом около десяти секунд, желая вывести на чистую воду. Чувствовал, что тот знатно лукавит, но выиграть эту схватку не смог. Сдался, когда понял, что Кирилл сегодня признаваться не собирается. — Ну и отлично, — напоследок бросил Ян и, обойдя лидера с левой стороны, вновь двинулся дальше. Кирилл молча стоял на месте, чувствуя, как что-то неприятно скручивается у него внутри. Метался между противоречивыми эмоциями и мыслями, но больше останавливать Яна не порывался. Так и позволил ему уйти.

🧷🧷🧷

Следующие дни у парней оказались чересчур продуктивными и вместе с тем насыщенными. С наступлением майских каникул учителя приволокли одиннадцатые классы в школу для фотосессии на виньетку. Стас выглядел очаровательней всех. Но в этом Филипп еще со дня их первой встречи уверился. По просьбам детей учительница сообщила, что виньетка у двух классов будет общей из-за малого количества учеников в каждом из них. Это позволило друзьям, разъединенным параллелью классов, оказаться на одной фотографии. Молодой фотограф качественно подбирал ракурсы и согласился снимать выпускников так, как они сами того просили. В итоге каждый имел фотографию с лучшим другом и с другом сердечным. Банду сфотографировали отдельно по просьбе лидера. На спортивной школьной площадке в разных позах, гармонично сочетающихся друг с другом. — Только Сережи с Яном не хватает, — уже по завершении фотосессии озвучил мысли каждого Чингиз. Фотограф иногда показывал им фотографии, особенно те, где мальчиков запечатлели вшестером. И нехватка еще двух людей слишком явно бросалась в глаза участникам банды. — Они, кстати, обещали подойти, чтобы помочь нам с уборкой, — оторвавшись от телефона, сказал Миша. — Не понимаю прикола гнать учеников на уборку в том виде, в котором они пришли на фотосессию, — вздохнул Саня. — Да не говори, блин, — в знак поддержки недовольно буркнул Стас. Но, несмотря на ворчание, мальчики вшестером отправились в сторону родных кабинетов. Своих классных руководительниц они искренне уважали, поэтому не собирались отлынивать от уборки, как остальные одноклассники, а намеревались честно выполнить данное обещание. Отдать долг школе, так сказать. — Вообще-то они убирали все под новый год. Мне девочки сказали. Так что это вполне честно, что оставили нас. Аргумент Чингиза на Стаса все равно в должной степени не подействовал, поэтому по приходе в класс он сразу принялся переодеваться в подсобке в спортивную форму, которую всегда хранил здесь на всякий случай. Новую рубашку, подаренную Филиппом, портить совсем не хотелось. Остальным мальчикам было чуть больше похуй на свой внешний вид, так что они приступили к делу сразу же. Миша с Кириллом поменялись местами, чтобы Сане с Мишей было удобней петь любимые песни молодости (как они сами их называли), пока они моют распахнутые настежь окна. — Любишь? — Люблю! — Докажи! — Докажу! Филипп смеялся, глядя на них из расположенного напротив класса. Стас к тому времени вынырнул из подсобки. Он с кем-то говорил по телефону и на выходе положил трубку. — Янчик обещал принести «Пемолюкс». Он во время уборки на вес золота. Филипп кивнул и, позвав Кирилла, принялся с ним на пару передвигать парты. Стас взял на себя стулья. Заторможенного состояния лидера никто из них не замечал. С последнего разговора, состоявшегося еще вчера, они с Яном так и не поговорили нормально. Кирилл предполагал, что именно так задело младшенького, но сам в собственные предположения не верил. Или боялся верить. Но в любом случае намеревался расставить все по местам как можно скорее. К приходу двух самых младших членов банды из соседнего класса раздалась песня группы Корни — «25 этаж». — Я захватил еще «Мистера Пропера», чтоб уж наверняка, — на входе в кабинет оповестил присутствующих Сережа, — о, Кир, а ты чего тут? По выражению лица Яна было видно, что не один Сережа появлению лидера удивился. Видать, он все же рассчитывал с ним так скоро не пересечься, намеренно заходя в класс Филиппа, Стаса и Миши. Не учел только спонтанной рокировки. — Эти двое не могут из разных классов петь, — как само собой разумеющееся бросил Стас. — А, точно, — хихикнул Сережа, — ну, я тогда к ним. Ян, тебя этим оставляю. Ян даже ответить ничего не успел. Сережа слишком быстро не оставил ему выбора. — Так, на тебе подоконники, — вручая младшему губку в одну руку и «Пемолюкс» — в другую, заявил Филипп, — окна девчонки здесь недавно мыли, так что можно сразу к подоконникам приступать. Ян неловко кивнул и, стараясь не поднимать глаз, отправился исполнять указания старшего друга. — Странненький он какой-то, — тут же шепнул на ухо Филиппу заподозривший что-то Стас. — Думаешь, только он? — так же тихо хмыкнули в ответ. Взгляды обоих синхронно пробежались по Кириллу. Стас сообразил первым. — Так, за водой надо сходить. Фил, поможешь мне! — нарочито громко объявил он, утаскивая кое-как соображающего на ходу Филиппа. Ян физически почувствовал, как напряжение уплотнилось с исчезновением так нужных сейчас друзей. Их присутствие помогало хоть как-нибудь выносить присутствие Кирилла. Он не знал, почему именно стал ощущать себя так, но от прежней обиды теперь ничего не осталось. Зато неловкости от недосказанности — еще как. — Почему со мной не поздоровался? Не ожидая столь скорого зарождения диалога, Ян в качестве защитного жеста вкинул очередную колкость: — Я ни с кем еще не поздоровался. Отвернувшись к окну, он прикусил губу. Не так он хотел начинать разговор! Ну вот совсем не так. — Извини за вчерашнее, — вдруг одновременно сказали они. Кирилл даже голову поднял, а Ян развернулся к нему. Оба оттаяли и смущенно улыбнулись. — Так ты не злишься? — с явным облегчением в голосе спросил Кирилл. — Неа, — заверил Ян, чувствуя, как тело медленно, но стремительно расслабляется. Напряжение словно испарилось, — наоборот, это тебе стоит злиться. Я ни за что ни про что был резок с тобой. — Да все в порядке, — отмахнулся Кирилл, — я боялся, что сделал что-то не то, вот и… — Да нет, я в норме. — Тогда хорошо. Кирилл уже собирался вернуться к тасканию парт, когда Ян вновь подал голос: — Можно тебя это, ну… — он неловко почесал затылок, — обнять? Кирилл вообще такого не ожидал и тут же умолк на пару секунд. — В смысле… я тут подумал, — неловко потирая шею, начал Ян. — Мы же вообще никогда не обнимались. Ну, просто так. Стас меня постоянно зажимает, Филипп при встрече, Миша с Саней с двух сторон, Чингиз… да даже Сережа! От экспрессии, с которой было сказано последнее имя, Кирилл тихонько хихикнул. — А ты… — уже чуть смелее с улыбкой продолжил Ян, но не сумел договорить. Кирилл в два счета сократил между ними расстояние и осторожно примкнул к чужому телу своим. Ян обомлел. Вообще растерялся от неожиданности, хоть сам об этом попросил, и стоял несколько секунд совсем как истукан. Не знал, куда деть руки, можно ли теперь дышать, и как с точностью запомнить все эти ощущения, чтобы потом еще долгое время хранить их в памяти. — Я предлагал в ладошки набрать! — Солнце, ну не сходи с ума! Из коридора отчетливо раздавались голоса невовремя отлучившихся друзей. Которые, судя по акустике, намеревались и вернуться совсем не вовремя. Только вот Кирилл с Яном предпринять попытку отлипнуть друг от друга так и не успели. — О-у, — загадочно протянул Стас, с хитрющей улыбочкой на лице входя в кабинет. Филипп с не менее загадочным лицом лишь выглядывал из-за дверного косяка, — мы ведра забыли. Но вы не обращайте внимание. Продолжайте. Резво перехватив то, за чем вернулись, мальчики, хихикая, выбежали из класса, на всех парах несясь в сторону туалетов. Кирилл, все же выпуская Яна из объятий, усмехнулся: — Черт. И почему они всегда такие… — Вездесущие? — Лучше и не скажешь. Они вновь улыбнулись. — Чингиз, Хан! Идите сюда! — громко позвал Стас на весь коридор, — тут ведра нужно дотащить! — Да уж, и почему я раньше не замечал, как мощно звучат их имена в симбиозе? — хмыкнул Кирилл. Ян звонко рассмеялся.

🧷🧷🧷

Свободно прогуляв все остальные майские праздники в торговом центре, гараже и новом парке, мальчики вернулись в школу девятого числа, чтобы отдать честь памятному дню и вместе с классом отправиться на возложение. Ну а через неделю после возвращения на учебу руководители обоих выпускных классов объявили о начале недели пробников: — Каждый будет сдавать по разу именно те предметы, которые выбрал, и теперь, в отличие от тестов, которые давали на уроках, все будет серьезно. Ученикам дадутся четыре часа без пяти минут, и обстановка будет совсем как на экзамене, чтобы уж наверняка погрузить детей в атмосферу предстоящего события и настроить на победу как можно лучше. Телефоны сдавались заранее, каждого проверяли с помощью специальной арки, а на входе стояли заглушки. Списать, казалось, не представлялось возможным, вот ребята и решили честно попытать каждый свои силы. А некоторые попытали силы в навыках списывания. И вполне успешно. Неделю пробников каждый из членов банды мысленно огласил худшей частью выпускного года. А кто-то даже вслух. — О, поверь, — слушая нытье Сани, хмыкнул Чингиз в столовой, — сами экзы похлеще будут. — А я слышал от выпустившихся ребят, что на пробниках всегда сложнее, — вклинился Ян. Филипп слушал их с какой-то странной безучастливостью. Он вообще почему-то до сих пор и не думал волноваться из-за ЕГЭ. И нет, не потому, что был уверен в своих силах. Просто всеобщая тревога все никак не подступала, а он был и рад. Вот и сохранял неприличное спокойствие, молча поедая булочку со сгущенкой. — Тяжело в учении — легко в бою, все верно, — кивнул Кирилл, — главное не расслабляться и продолжать учиться. Все эти дни будем готовиться в гараже. — А на День города мы что, не пойдем? — состроив щенячьи глазки, спросил Миша. Кирилл устало вздохнул.

🧷🧷🧷

Несмотря на общую усталость и нытье по поводу того, как сложно сдавать ЕГЭ, мальчики все же разделались с проклятой неделей и, будучи плюс-минус довольны своими баллами, к следующей неделе отправились на День города. Этот особенный праздник проводился раз в год. В главном парке и на площади, что находилась совсем неподалеку, размещали целый парк аттракционов. Любители сезонных бизнесов надували пятиметровые батуты с драконами, настраивали машинки для детей и раскладывали игры с подвохом и призами на победу. Бабулички продавали поп-корн, сахарную вату и мороженое на каждом углу. Со сцены пели местные таланты, а по всему городу уже загорались теплые огоньки, предвещавшие романтичный полумрак. Лето подкрадывалось все стремительней, и на улицах становилось во много раз теплее. Теперь даже в легеньких курточках не было необходимости. А это значило только одно — сюда сегодня хлынет весь город. И банда малолетних школьников не стала исключением. — Пятьдесят три балла по профильной матеше — это охуенный результат, братан, — повиснул у Кирилла на плече, с искренней улыбкой уверял его Саня, — а на экзаменах я еще лучше напишу, вот увидишь. Я ж профессиональный списывальщик, да и задания легче будут. Кирилл все еще не хотел поддаваться на эти убеждения. Мысленно сетовал на то, что один из его мелких филонил и готовился не так хорошо, как мог. Шагая со всеми по одной из улочек парка, с двух сторон окруженной высокими деревьями, он скептичным взглядом посмотрел на Саню. — Скажи это Чингизу, который набрал восемьдесят четыре. Повсюду уже раздавались счастливые детские голоса, полные восторга от пестревших на каждом углу развлечений. Атмосфера праздника слишком сильно пленяла юные умы, чтобы позволять им думать о чем-то другом. О чем-то сложном и нудном. О чем-то типа государственных экзаменов. — Пф, — нисколько не обижаясь, прыснул Саня, — он же у нас гений! Но с русским плохо дружит. — Эй! — воскликнул довольно улыбающийся пару секунд назад Чингиз. Настя, идущая в легком платье с ним под руку, тихонько прыснула. — А начиналось так красиво… — позади старших хихикнул Ян. — Зато у Хан-и восемьдесят баллов по русскому, — небрежно промурлыкал свое Миша, вставая по другую сторону от лидера, — ищи плюсы. Кирилл все еще был недоволен недостатком усердия некоторых ребят, но нотации свои попридержал. В этот день быть старшим и ругаться совсем не хотелось. Да и баллы остальных мальчиков немного успокаивали. — Куда сначала хочешь пойти? — спросил у Стаса Филипп, идущий позади с ним за руку. Их баллы лидера более, чем устраивали, потому что перешли рубеж в семьдесят баллов по каждому из выбранных предметов. Все-таки отличниками эти двое считались не просто так. Вдобавок ко всему и Филипп, и Стас сегодня оделись по-особенному нарядно, выделившись из общего вида банды. Ведь те, как бы ни разрушали все стереотипы о местных гопниках, по-прежнему предпочитали спортивки с тремя полосками любой другой одежде. — Ну, — Стас огляделся вокруг, подмечая ближайшие развлечения. Чингиз уже покупал Насте сахарную вату неподалеку, Ян убеждал Кирилла, что комната страха совсем не страшная, и уже вовсю пытался его туда затащить, а Миша с Саней вновь спорили о чем-то лишь одним им понятном. Но, несмотря на все это многообразие, в глаза Стасу бросилась другая пара — Оля с Сережей, пыхтящие у тира. — Держи, малышка, — Сережа положил ружье и протянул Оле брелок с маленькой деревянной матрешкой, которую получил только что в качестве призового выигрыша. — Спасибо, — искренне улыбнулась она, — можно теперь мне? Сережа выгнул бровь: — А ты умеешь? — Пф, — Оля смахнула волосы назад, — смотри и учись, мальчик. Филипп шумно сглотнул. Стас во все глаза наблюдал за происходящим. Оля действительно умело и чересчур мастерски для обычной школьницы выбивала все видимые цели, протягивая Сереже полученного в награду плюшевого мишку. Высотой в половину его роста. — Где это ты… — Секрет, — прерывая охреневший тон Сережи, подмигнула Оля и, ни сказав больше ни слова, потянула его за руку в сторону батутов. — Ничего себе! — искренне восхитился Стас. — Круто! А ты так умеешь? — Э, — Филипп старался слишком явно не нервничать, — о, а пойдем на «Лебедей»? Я с детства на них не катался. — Мы тоже туда! — закричал пробежавший между ними Саня. — Кто последний, тот лох! — следом за ним пронесся Миша. Чингиз, Настя, Кирилл и Ян, спокойным шагом следующие на другой аттракцион, лишь небрежно усмехнулись. Филипп со Стасом тут же приняли вызов, нога в ногу догоняя друзей. Филипп мысленно радовался очередному спасению его задницы, опасность которой пару минут назад представляла неосторожность его сестры. Он не раз думал о том, что Оля, вероятно, вообще своего секрета не боится и даже скрывает его с какой-то легкостью. О себе такого Филипп сказать не мог. Именно поэтому клятвенно пообещал себе, что сегодня Стасу обязательно обо все расскажет. Только свободную минутку уличит, честно-честно. — А на «Центрифугу» не хотите? — вычитав у будки с билетами названия других аттракционов, усмехнулся Стас. Миша покачал головой: — Саню же стошнит. Филипп вскинул брови и посмотрел на лучшего друга: — Никогда бы не подумал, что у тебя слабый желудок. Ешь же все подряд. — Потому что я за его рационом слежу, — не без чувства гордости заявил Миша, — поэтому он и может позволить себе строгой диеты не придерживаться. — Ага, это причина, из-за которой я предложил ему встречаться. Никто на свете так охеренно не готовит, — не упустил момента пошутить Саня. Миша скептично оглядел его: — Это я тебе предложил. — Потому что услышал мои мысленные подначивания. После короткой перепалки двух тех самых друзей, от которых исходит аура женатой двадцать лет парочки, Филипп все же смог усесться на желаемую карусель. Очередь рассосалась довольно быстро, и мальчики заняли каждый приглянувшегося «лебедя». — Смотри, как отсюда батуты видно! Давай сходим? Только на «Дракона». Он самый большой, нас еще должны пустить. Филипп слушал его вполуха, по-прежнему размышляя о том, как и где лучше поговорить о своем прошлом. Старался выглядеть более участливым, но выходило с трудом. Может быть, он вообще последний раз в жизни видит такого счастливого Стаса. От этих неосторожных мыслей становилось по-настоящему страшно. — А теперь мороженое, — при посадке заявил Саня, — ребят, вы куда пойдете? — Мы немного по парку пройдемся, — за двоих отмахнулся Стас, — что скажешь? Филипп кивнул. Это было как раз тем, что нужно. — Окей, тогда встретимся позже, — попрощавшись с друзьями, сказал Миша и вместе с Саней направился в сторону ларька с мороженым. Филипп начал сразу после их ухода: — Стас, я… — Хочешь мне что-то сказать? Я видел, как ты нервничал в течение всего вечера. Тебя что-то беспокоит, да? Я надеялся, наедине ты мне расскажешь. — О, даже так, — Филипп будто и не удивился такой проницательности. Они со Стасом давно понимали друг друга с полуслова. И с полувзгляда тоже, — тогда нам действительно придется прогуляться в отдаленное место. Оказавшись в более безлюдной части парка, мальчики снова попытали удачу заговорить. — Я хочу, чтобы ты знал кое-что обо мне, — начал Филипп. Стас со всей серьезностью кивнул, — в общем, — он набрал в грудь побольше воздуха, — причина, по которой мы с моей семьей так неожиданно переехали в ваш город, кроется в моем темном прошлом. А если быть точнее, в темном прошлом моего отца. И проблема куда глубже, чем тебе может показаться на первый взгляд. Я боялся рассказывать вам об этом с первого дня не просто так. Он неуверенно посмотрел на Стаса, но, столкнувшись с серьезным вовлеченным взглядом, продолжил: — Давай начнем с истории знакомства моих родителей… Мама Филиппа переехала в Москву в 1992 году. Тогда, учитывая неоднозначную ситуацию в стране, это казалось довольно опасным решением. Ее родители ни за что не хотели отпускать дочь, пока та не пообещала, что жить будет исключительно с дядей — папиным отцом — и не станет отходить от него ни на шаг. — Мама нарушила это обещание в тот момент, когда влюбилась в папу. Мария Владимировна повстречала своего будущего мужа в самый неожиданный момент. Она тогда училась в университете и, как все первокурсники, была приглашена на вечеринку по случаю посвящения новеньких. Отец Филиппа тогда учился на третьем курсе и, приметив в стороне хорошенькую девушку, принялся изо всех сил пытаться обратить на себя ее внимание. — Он набухался как в последний раз и стал такие дифирамбы ей посвящать, что у нее просто выбора не оставалось. Люди умоляли ее познакомиться с ним, лишь бы он заткнулся. Но она, кстати, нам с Олей рассказывала, что была не против. Так все оно и началось. Мальчики немного устали от пешей прогулки и, не сговариваясь, уселись на ближайшую лавочку. Вокруг по-прежнему не было ни души. Стас хихикнул: — Да по твоим родителям можно трендовый тикток снимать. — Что, прости? — О, ты не знаешь? Ну там под песню одну… мол, так мои родители познакомились. Кхм, ладно неважно, извини. Продолжай. Филипп ласково улыбнулся, чувствуя нежную поддержку со стороны, и, немного осмелев, продолжил: — Они стали видеться все чаще, но мама тогда и понятия не имела, что папа уже крутится в не самых лучших кругах, — голос Филиппа заметно напрягся, — он осыпал ее подарками, окутывал вниманием и старался выполнять любую прихоть. Мама влюбилась и переехала к нему, куда ей было деваться. Он сделал ей предложение через полгода и только во время него наконец выдал всю правду о себе, — Филипп тяжело вздохнул, и Стас понял, каких усилий ему стоит, наконец, озвучить главную причину, по которой затевался этот разговор, — правду о том, что он уже с самого поступление в университет состоит в одной из самых авторитетных банд Москвы того времени. И не такой, что у нас. А самой настоящей криминальной банды, которая олицетворяла собой весь дух девяностых. Филипп, затаив дыхание, следил за реакцией Стаса, проверяя, в насколько сильном ахуе тот сейчас пребывает. Но Стас лишь показывал, что с любопытством готов слушать дальше. И Филипп вновь продолжил: — Короче… Он не помнил, с чего именно начался незаконный бизнес отца, да и не хотел помнить, если честно. Знал только, что с некоторыми своими братками папа познакомился в университете и считался у них самым мелким. — Как у нас Ян, — улыбнувшись, поддержал его Стас. — Да, — облегченно улыбнулся Филипп. Его радовало, что Стас пока никаких явных негативных эмоций не выдает, и это стимулировало его возобновлять свой рассказ, — они… Были по-настоящему проблемной ОПГ. Способствовали укреплению беспредела на улицах и не боялись замарать руки для очередного выгодного дельца. — Мой отец убивал людей. Вымогал заводы силой, если те отказывались от их крышевания. Ходил на перестрелки и не раз нарушал закон. Филипп опустил голову, чтобы не видеть чужого лица. Ведь теперь последующая реакция была очевидной. По крайней мере, ему так казалось. — Прости, что так долго скрывал от тебя это. Но я — сын самого настоящего преступника. Вора в законе, криминального авторитета, зови как хочешь. Смысл от этого не поменяется. Мой отец по-прежнему содержит свою семью на те деньги, которые приносили ему прибыль некогда незаконным путем. Он просто сумел подстроиться под новую систему. Ничего не потерял и в тюрьму не загремел. Срок его преступлений истек. Ну, знаешь, как это бывает? — Стас кивнул. — Вот с ним так и произошло. Его мама тогда знала обо всем этом, но была так слепо влюблена в отца Филиппа, что согласилась. Согласилась купаться в роскоши вместе с любимым человеком и ждать смерти в любой обычный день. Оборвала все связи с родителями, вышла замуж и родила двух чудесных детей. — Папа под шумок учил нас постоять за себя. Водил и меня, и Олю на секцию по боксу, научил обращаться с разными огнестрельными оружиями и защищать себя в рукопашном бою. В детстве я всего этого не понимал и только с возрастом стал постепенно испытывать к своему отцу отвращение. Понимал, что он жил и живет неправильно, но сделать с этим ничего не мог. Несмотря на все это, отцом он оставался хорошим, и меня по сей день распирают противоречивые чувства к нему. Оля относится к прошлому нашей семьи чуть проще, но я скидываю это на ее возраст. Насчет двойных имен… Богданом его назвали на случай непредвиденной ситуации, предсказать которую никто не мог. — У моей матери тоже есть второе имя. И у Оли — тоже. Маргарита. Мы используем их среди папиных кругов, в обычной жизни представляясь Филиппом и Ольгой. Он сделал глубокий вдох, выдавая последнюю информацию: — Ну а переехали мы сюда… По причине тех самых непредвиденных обстоятельств. Бывшие братки отца, еще в те годы загремевшие в тюрьму по собственной неосторожности, почувствовали явную несправедливость и возненавидели отца Филиппа за так называемое предательство. Говорили, что и он пойдет за ними следом, лишь потому, что тот не захотел рисковать собой и понимал, что парней уже не вытащить. — В том году их сроки закончились, и некоторые из бывших союзников вышли на свободу. Кто-то из них нарыл на отца Филиппа информацию о незаконной торговле, документы которой, как ему казалось, подчистили еще пару лет назад. Этого вполне хватило бы, чтобы возобновить самое последнее заведенное дело и засадить отца Филиппа в тюрьму, которой он некогда так ловко избежал. — Папе стали угрожать, что отнимут бизнес и, если потребуется, семью. Хотели, чтобы он ответил за все свои ошибки, которые по возможности замели еще в те года. Моей семье грозила опасность не только в виде банкротства, но и в виде опасности для жизни. Полиция его не искала, до этого дело не дошло. Папа испугался и мигом направил нас в местечко потише. Так что бежали мы только от его бывших друзей и нынешних врагов. Я об этом не сразу узнал, Оля до сих пор о всей серьезности не знает. Но все уже хорошо, если так вообще можно сказать. Помнишь, когда папа приезжал в последний раз? В тот день отец Филиппа со спокойной душой заверил сына в том, что все вопросы улажены. Как именно он не сказал, но Филиппу хватило заверений папы о сохранности жизни других людей. — Он сказал, что мы можем вернуться, что те парни пришли в себя и не станут копать под отца дальше, банкротство нам больше не грозит, опасность миновала и все такое, но я сказал, что останусь. До того как закончу школу. Перееду обратно уже при поступлении в ВУЗ. Стас сидел совсем тихо, и Филипп, боясь поднимать на него глаза, громко вздохнул. — Я прекрасно понимаю, что все это просто ужасно, и всей душой ненавижу прошлое своей семьи. Такого родства и врагу не пожелаешь. Между ними воцарилось молчание. Филипп уже прекрасно понимал, что оно может значить, поэтому, пока Стас не ушел, старался поскорей сказать все то, что так хотел: — Быть моим парнем опасно, Стас. Я и сам не знаю, в какой момент моя жизнь может повернуть не туда, и я окажусь бог знает где. И мне стыдно, что я, как и мой отец, поставил своего любимого человека в известность об этом так поздно. Я потому и старался всегда быть для тебя идеальным, чтобы хоть как-то нивелировать весь этот ужас. Знаю, что это все равно ничего не изменит, но я правда хочу быть с тобой. Стас мягко сжал его руку: — Фил… — Дай мне договорить, пожалуйста. Я правда хочу быть с тобой, но еще больше я хочу, чтобы ты был счастлив. Поэтому приму любое твое решение. Ты должен знать, во что ввязываешься, оставаясь в отношениях со мной. Должен понимать, что это будет непросто. Но я не смею просить тебя так рисковать, поэтому и говорю, что готов ко всему. Мне искренне жаль, что моя трусость и страх тебя потерять мешали признаться раньше. И я прошу прощения за этот эгоизм с моей стороны. Так что я полностью пойму твое желание расстаться. Под конец его голос совсем утих. Филипп не хотел выпускать из своих рук чужую — такую нужную и мягкую в этот момент. Все боялся, что ее обладатель уйдет, так ничего и не сказав. — Ты закончил? — в отместку этому ровным тоном раздалось со стороны. Филипп небрежно кивнул. Приготовился к следующей реплике. — Хм, ну, мне понравилось, — Стас с улыбкой на лице закинул ногу на ногу, озвучивая свой вердикт. Филипп недоуменно поглядел на него, — интересно было пиздец. Наконец-то узнал, в чем все дело. Но, знаешь, думал, повеселее будет. А насчет имен — я так и знал, что они запасные! — Что? — Филипп отказывался верить в то, что слышал. Стас тут же принялся пояснять, видя замешательство в любимых глазах: — Да, блин, солнц, честно говоря, все и так понятно было. Мальчики еще хуже идеи предлагали. Сережа уверял, что тебя разыскивает полиция, а не бывшие братки, с которыми завод не поделили. Филипп все еще ничего не понимал: — И вам что, нормально? Ты не понимаешь, насколько это серьезно. Не говори сейчас, если боишься меня расстроить. Ты можешь все обдумать, у тебя есть время, прошу, не принимай поспешных решений. Стас покачал головой, протяжно вздохнул и, взяв Филиппа за руки, посмотрел ему прямо в глаза: — Слушай, я знаю, что ты хороший человек и за действия своего родителя ответственности не несешь. Ты ребенок обстоятельств, и тебя не за что упрекнуть. Поэтому ничего не изменилось между нами. Все в порядке. Я уже давно раздумывал над этим и мысленно готовился к чему-то подобному. Так что мой ответ вообще не поспешный, а несколькими месяцами обдуманный. Ты делаешь меня счастливым, Фил, и даже не представляешь насколько. Я не боюсь опасностей, если мы будем вместе. Я считаю, что оно того стоит. Для меня уж точно. А парням можешь спокойно рассказывать. Мы слишком хорошо знакомы с предубеждениями насчет родителей. Ребята считают тебя отличным парнем. И за ошибки своего отца не тебе расплачиваться. Хотя лучше приукрась свой рассказ, а то расстроятся еще, что реальность скромнее их ожиданий… Филипп резко прижал Стаса к себе. Думал, что расплачется, но, к своему удивлению, сдержался. Он видел, как на самом деле Стаса тревожила полученная информация, но тот все равно старался говорить о ней с легкой небрежностью, чтобы поддержать Филиппа. И тот очень это ценил. Нежность к друзьям переполняла в это мгновение. Они ведь все это время были рядом, не давили, всерьез предполагая ситуации похуже. Он так их всех любит. Всех до одного. — Спасибо. Я люблю тебя, — сказал вслух Филипп. Стас с улыбкой ответил на объятия. — Это я тебя люблю. Они замерли на несколько секунд, прежде чем Стас восторженно протянул: — Блин! — Что такое? — от неожиданности испугался Филипп. Отстранился от Стаса и посмотрел ему в глаза. — Я тут понял, что в «Зайчике» у гг еще же и сестру зовут Оля. Совпадение на совпадении. Филипп вдруг звонко рассмеялся. И дело было не в словах Стаса и даже не в его интонации. Просто жить как-то по-особенному захотелось. С новыми силами. И только рядом с этим человеком. Таким родным и близким. — Я ведь тебя теперь никуда не отпущу, Стас, — совершенно серьезно заявил он. — Ты про что именно? Филипп взял его за лицо. — Я хочу видеть тебя рядом с собой и в будущем. Я не вынесу расстояния, поэтому мы поступим в один город. С твоими баллами до Москвы рукой подать, и я обязательно тебя заберу. Мы будем жить вместе, — Филипп немного стушевался, заметив чересчур явное удивление в чужих глазах, — ну, только если ты хочешь. Стас вместо ответа его поцеловал. Усмехнулся: — Глупый. Кто не хочет в Москву? — А насчет сожительства?.. — Феликс, если не прекратишь задавать глупых вопросов, я пересмотрю свое решение. На том и условились. В округе по-прежнему никого не было. Они забрели так далеко от шумного праздника, что могли позволить себе целоваться более продолжительное время. А Филипп с того дня навсегда уяснил для себя одну важную вещь: они со Стасом обязательно будут вместе после учебы. И всю оставшуюся жизнь — тоже.