ГЛАВА 14
1 ноября 2022 г., 15:00
Так прошли каникулы. Мей перестала общаться с близнецами Уизли, а те вовсе не появлялись у неё на глазах. Она не знала, что с ними, что они узнали, обсуждают ли они её с Гарри и рассказали ли они ему о её способностях и бабушке, если знают. Она занималась своими делами: училась, читала, отдыхала, ходила на завтрак, обед и ужин, иногда по вечерам наслаждалась видами озера из окна и луной, освещавшей комнату по ночам. Девочка не думала о том, что происходило до этого, она даже избавилась от интереса к своей родословной. Она радовалась свободе от обязательств.
После каникул в школу вернулись все те, кто уезжал. Кто-то прибыл с новыми диковинками, книгами и одеждой, кто-то рассказывал семейные истории. Мей даже начала замечать, что слизеринцы не такие уж и плохие, когда смотришь на них не как на врагов. Они так же, как и все, смеялись, так же обсуждали последние новости, вздыхали при виде красавцев с курса и с параллельных ответвлений, веселились, вспоминая последние матчи по квиддичу, ни разу не заикнувшись о том, как убого шлёпнулся капитан команды Пуффендуя. Обычные ребята, которые лишь строили из себя важных людей с язвительным характером. Мей казалось забавным такое подметить, но она всё же ловила на себе презрительные взгляды и слышала бьющие по гордости злые комментарии в свой адрес. Девочка игнорировала каждого такого слизеринца, тут же забывая о предыдущем впечатлении.
Паркинсон, с которой она соседствовала, стала часто проводить время с Забини, и приводила она его в комнату, конечно же, не спрашивая у Мей разрешения. Но последней же было по барабану, есть он или нет. Недавно, когда Забини вновь зашёл в гости, завязался диалог, при некоторых обстоятельствах слегка поменявший отношение девочки к своему факультету.
Пэнси вышла из комнаты, так как ей нужно было срочно забрать некоторые вещи у девочки из Когтеврана, с которой она, по великой случайности, ехала домой обратно после каникул и как-то разговорилась (Мей слегка вздрагивала от каждого упоминания о бедняжке, так как Пэнси выражала о ней не самое лучшее мнение). Оказалось, что Паркинсон осталась лишь ещё на одну ночь в Хогвартсе, так как родители не могли принять её у себя дома, и Мей пришлось проводить Рождество в одиночку. В общем, Блейз Забини остался наедине с Авэнджелл, что закрылась за балдахином и читала книгу, которую еле освещали факелы, висевшие по другую сторону кровати. Мей напрягала компания Блейза и Пэнси, но она понимала, почему та постоянно приводит его: её присутствие раздражало бедняжку Паркинсон, которая, кстати, стала такой же, как и раньше, после того случая с фонтаном.
Мальчик сидел на диванчике рядом с кроватью Мей. Он знал, что она здесь, и совсем не хотел начинать разговор, хоть мнение о Мей не особо поменялось с начала учебного года. Тем не менее мальчик понимал, что у него нет никаких оснований общаться с ней, так как он лишь пару раз перекидывался с ней взглядами и лёгкими кивками из вежливости и дружеской энергетики, которая порой присутствовала между ними. Блейз подметил одно: Мей стала молчаливой на факультете и дружбу с Уизли более не вела. Его это настораживало, ведь, как и она, тот ожидал от неё чего-то в сторону своего друга Драко, хотя и для этого не было оснований. Если судить по недавним разговорам между ними, до отца Малфоя всё же дошли вести, и Мей ещё с той самой недели несколько месяцев назад всё знала о жалобе Драко отцу. Блейз крайне осторожно наблюдал за ней и, естественно, не сильно ей доверял. Но было что-то ещё. Мей каждый день находилась в комнате и нечасто появлялась на публике, и такое поведение явно не сулило что-то хорошее, но Паркинсон отзывалась об этом так: «Мей лишь делает задания и читает книги, а ещё как ненормальная смотрит в окно по ночам, будто оборотень на полную луну».
Блейз привстал и начал бродить по комнате. Он просто рассматривал вещи подруги. Балдахин перекрывал лишь сторону у окна, поэтому напротив Мей и со стороны двери было слегка открыто и видно движение гостя. Для Мей всегда было загадочным то, что мальчики имели возможность спокойно находиться в комнатах у девочек, хотя у неё были предположения на этот счёт: их родители могли со скандалами выпросить встречи друзей в комнатах, потому что из всех мальчишек в крыле для девочек она видела только Драко и Блейза. Забини осматривал столик Паркинсон, подправлял книги на полках, некоторые читал вслух, не то чтобы громко, но и не сильно тихо, будто пытался привлечь внимание Мей. Та невольно ухмыльнулась и случайно издала тихий смешок, но Блейз, кажется, вслушивался в любой мельчайший звук со стороны Мей, и как только он его услышал, тут же повернулся к кровати девочки, смешно посмотрев на книжку вновь. Парень ухмыльнулся и тоже похихикал. Он поводил книжкой вверх-вниз и сказал:
— Довольно интересная книга, не знал, что Паркинсон читает такое, а ведь мы с ней дружим уже достаточно, странно, да? — он уже посмеялся.
Мей сделала вид, что ей не сильно хотелось продолжать внезапно начатый диалог, и в уставшей манере сказала интерпретацию из некогда прочитанной ею книги, вроде как детектива:
— Иногда бывает так, что мы узнаём неожиданные подробности из жизни людей, о которых думали иначе, и обычно таковыми являются самые близкие. — Мей отложила книжку в сторону и встала с кровати, подойдя и посмотрев на том. — Хм, она читает её с начала Рождества, уже скоро закончит.
— Это цитата? В начале.
— Возможно, — Мей улыбнулась Блейзу.
Тот улыбнулся в ответ.
— Как тебе на факультете?
Мей с наигранным недоверием посмотрела на парня, подняв бровь вверх.
— Ты точно мой однокурсник? Потому что, видя то, что происходило, ты бы такие вопросы не задавал.
Блейз повертел головой, отсмеиваясь.
— Да не может быть, чтобы всё так плохо! — он отмахнулся рукой, отшутившись от понятого им намёка.
— Тогда, должно быть, кто-то из нас слеп, — Мей пошла к своим полкам с книгами, а Блейз за ней.
— Не понял, — смуглый мальчик перешёл на спокойный тон.
— Я видела и слышала лишь злобные усмешки, язвительные комментарии и отвратительное отношение. Ничего больше. Единственный раз, когда я хорошо общалась со слизеринцами, — это до распределения, с Малфоем, как бы абсурдно это ни было, — Мей улыбнулась, повернувшись к Забини, — и сейчас. В основном тихо, пока я не попадаюсь на глаза особо рьяным ненавистникам маглорождённых.
— Должно быть, ты не моя однокурсница, ведь если бы ты видела наш факультет после тех не очень приятных моментов, ты бы была иного мнения.
— О чём ты?
— О том, что не все поддерживали травлю над тобой.
Мей усмехнулась и с интересом всмотрелась в лицо Блейза, ища подвох в его словах. Мей замечала, что Забини умеет держать лицо и хорошо скрывает эмоции, поэтому она тщательно вглядывалась в каждую частичку смуглых очертаний. Не увидев ничего подозрительного, она сощурила глаза и, поставив книги на свой стол, сказала:
— Не все, говоришь? Но что-то я не замечала помощи от этих «не всех», когда она была так нужна.
Блейз недовольно покачал головой и хотел продолжить диалог, но в комнату влетела Пэнси, поэтому они мигом закончили, лишь пристально посмотрев друг на друга напоследок, дав понять, что они доведут дискуссию до конца позже.
***
Так шли дни, уже начиналась весна. Мей начала часто оставаться в комнате одна. Однажды, разбирая книги, она наткнулась на дневник Арлоэ и смиренно отложила его от себя, тяжко вздохнув. Каждую ночь она сидела у окна и действительно наслаждалась жизнью вокруг, но ей не доставляла удовольствие монотонность идущих дней, а изо дня в день она повторяла то же, что и всегда: просыпалась, завтракала, возвращалась обратно в комнату, училась, обедала, снова училась. Мей было скучно, одиноко, неспокойно от грядущих проблем с Малфоями, которые всё же давали о себе знать. Она не понимала себя, а сердце каждый раз сжималось, как только она проходила мимо столов факультета Гриффиндор, хоть бы не заметить старых знакомых или, не дай Бог, столкнуться с близнецами. Это было чувство стыда, ведь она даже не объяснилась, даже не попыталась поговорить, она просто ушла, не проронив ни слова, будто бы вовсе не была знакома с кем-то из гриффиндорцев. А печальней всего было то, что Фред и Джордж сами даже не пытались как-то поговорить с ней, и от этого ей было вдвойне хуже, ведь она предполагала, что те вовсе обозлились на неё. Она не хочет помогать Гарри! Она знает будущее, знает, что произойдёт буквально через несколько месяцев и лет, но никак не помогает! Как же тут смотреть на столь трусливого и эгоистичного человека. Так думала Мей, но продолжала игнорировать проблему и избегать всех, кого только могла, пока не наступил день, к которому она морально была не готова.***
Авэнджелл сидела в Большом зале, обедала, как и все присутствующие. Директора и преподавателей не было на местах, так как обычно все собирались лишь по праздникам. Сидели лишь Минерва и Снегг, наблюдая за факультетами и перекидываясь парой слов друг с другом. Позади столов, за которыми сидели эти двое, располагалась дверь, через которую удобнее всего было проходить преподавателям по этажам в этот основной зал. Из неё появились Филч и миссис Норисс. Они подошли к обедающим преподавателям, чтобы передать какие-то вести. Филч хриплым голосом сообщил декану факультета Слизерин, что студентку первого курса Мей Авэнджелл вызывает директор школы к себе в кабинет вместе с ним. Завхоз также добавил, что вместе с директором был мистер Малфой-старший. Снегг поперхнулся и одарил завхоза своим жутким взглядом исподлобья. Он посмотрел на Минерву, слегка смягчив выражение лица, казалось, что слегка испуганно, и встал из-за стола. Его чёрная фигура направилась к столу Слизерина, так как Северус хотел сообщить о срочном визите своей студентки к директору лично, чтобы не привлекать излишнее внимание к ситуации других учеников. Мужчина понимал, для чего Люциус явился в школу, и не хотел, чтобы девочка стала предметом обсуждений. Но хоть его намерения, весьма неожиданные, были столь добродушны, картина вырисовывалась не самая чудесная: Снегг шёл слишком резковато, и сложилось впечатление, что тот злился, хотя он всего-навсего торопился, а его мрачный вид в освещении зала в тысячу и гораздо больше свечек выделялся настолько сильно, что «не привлечь внимание» было бы трудно. Все тут же уставились на него, создав мёртвую тишину, и зельевар оглянулся на каждого, перед тем как позвать Мей, которая уже в удивлении подняла голову вверх. Взгляд Снегга заставил всех вновь опустить глаза в тарелки, а после мужчина посмотрел на Авэнджелл, от чего тому стало, мягко говоря, не по себе. Он прокашлялся и сказал: — Мисс Авэнджелл, боюсь, вам придётся закончить с обедом и пойти со мной, — голос мужчина не вытягивал, но низкий тон остался, придавая всю ту же загадочность. Мей нахмурилась, и сердце начало болезненно и рьяно колотиться. Она чувствовала беду, но поспешила встать, чтобы не задерживать учителя и не задыхаться в этой вновь удушающей тишине. Привстав, она случайно, уголком глаз, увидела стоящих близнецов Уизли. Её сердце внезапно сжалось, показалось, что оно на миг остановилось, стало трудно дышать. Чувство дежавю накрыло её с головой, и она вновь вспомнила ту травлю на классном часе, где её так же уводят в кабинет директора, где ей становится хуже некуда, а слёзы, которые она так давно не чувствовала на своём лице, совершенно случайно скатываются по её щекам при всех однокурсниках. Здесь было точно так же, но в этот раз Мей пошла наперекор своим чувствам и не дала страху завладеть своим разумом. Она последовала за Снеггом, еле поспевая за его широким шагом и переводя дыхание от нахлынувших эмоций. Проходя мимо однокурсников, она увидела ожидаемую победную улыбку Малфоя, который жестом руки перерезал себе горло и вдобавок указал на неё. Она поняла этот намёк и презрительно, как никогда, прожгла его взглядом лютейшей ненависти и, сама от себя не ожидая, пожелала, чтобы ему так кто-то угрожал. За все эти месяцы она только и слышала, как тот измывается над ней, но Мей было не до него. Она просто игнорировала мальчика, пытаясь выкинуть из головы весь негатив, но в итоге каждый бесил друг друга больше, чем обычно: она его игнорированием, а он её нескончаемым потоком грязи. Мей шла по коридорам Хогвартса с профессором Снеггом в полной тишине. Подходя к статуе грифона, она услышала обрывок разговора, в котором участвовали, судя по голосу, директор и отец Малфоя. Девочка запомнила твёрдый, льстивый и в то же время язвительный голос мужчины, стоящего в лавке Олливандера вместе с Драко. — Я ещё раз настоятельно рекомендую пересмотреть решение этой шляпы и исключить девчонку с факультета, Дамблдор! — мужчина с длинными платиновыми волосами ругался на старика, что немного отличалось от тона в лавке. Снегг, услышав Люциуса, рукой остановил девочку и прикрыл её мантией. Мей вопросительно посмотрела на своего мрачного защитника, выглядывая из-за его спины. — Шляпа распределила девочку, основываясь на её желании, и это неоспоримая причина, а её качества не смогли бы ужиться ни на одном из остальных трёх факультетов. — Она маглорождённая волшебница и не имеет права находиться на факультете благородных и чистокровных волшебников. Шляпа ведь могла и ошибаться, — Люциус схватил трость в руке, уже не в силах сдерживаться от слов старикашки. — Шляпа никогда не ошибалась в распределении, — из тёмного угла вылез силуэт профессора Снегга, за которым поспешила пойти Авэнджелл. Малфой-старший выпрямил плечи и вздохом поднял грудь, выражая недовольство от появившегося приятеля. Он покосился в сторону и отдёрнул трость вниз. После он услышал шорох за спиной Снегга и заинтересовано всмотрелся в бок мантии приятеля. Оттуда и вышла Мей, которую подозвал Дамблдор. Девочка сначала смотрела вниз, но выглянула исподлобья, и под освещением свечей её глаза сверкнули. Она стояла в изумлении от красоты мужчины, представшего перед ней. В голову тут же пришла мысль о том, что Драко есть в кого расти, и размытый образ в её видениях обрёл гораздо чёткий силуэт. Также Мей заметила ту же наигранную добрую улыбку, что и у сына, которая на самом деле была лицемерной маской насмешки и презрения к ней. Она усмехнулась у себя в мыслях, продолжая в течение нескольких миллисекунд составлять образ статного мужчины. Его одежда была тёмной, и можно было сравнить с Северусом, который был тоже неплох, но слишком мрачен, из-за чего отталкивал многих людей, а здесь же было сочетание чёрного с изумительной открытостью и яркой подачей, то есть выглядел он как настоящий аристократ. Глаза мужчины были холодными, и Мей даже удивилась, что серые глаза Драко казались более жизнерадостными, чем у отца. Лицо же было ухоженным, так как ни одного признака гадкой растительности не наблюдалось. Аксессуары на пальцах и трости, которая была палочкой, тоже имели свой шарм, но и говорили Мей о том, что человек этот с подвохом. Девочка хоть и видела красивую обложку, внушающую первичное доверие, но, зная о немногом в его подноготной, она всё же насторожилась и приготовилась к поливанию себя тем же мусором, завуалированными красивыми словечками, чему пока что младший Малфой не был обучен, но чем неумело пытался пользоваться, копируя повадки отца. Мужчина всмотрелся в девочку с саркастичной улыбкой. Почему-то он долго рассматривал черты лица Мей и в итоге после странного молчания сказал: — Я так предполагаю, вы мисс Авэнджелл? Та, что по великой случайности попала на Слизерин? Должно быть, вы сами возмущены различием уровней между вами и вашими однокурсниками? — мужчина, как судья, но с явной насмешкой обратился к девочке, которая слегка вздрогнула от неожиданной дерзости мужчины. Мей такое поведение не устроило, и она, несмотря на своё положение, решила для начала поиграть в эту игру вместе с Малфоем-старшим. — Должно быть, а я предполагаю, вы… Кто вы? — не изменившись в серьёзном лице, ответила Мей. Она решила показать полное пренебрежение к статусу рода Малфой и увидела, как мужчину кольнуло по гордости её действие, от чего та не могла не порадоваться. Снегг и Дамблдор округлили друг на друга глаза. — Прошу в мой кабинет, — живо сказал директор, чтобы остановить старшего Малфоя от гневного порыва, который тот, естественно, заметил. — Там я представлю вам отца Драко, Мей. Девочка никак не отреагировала на предупреждение директора и развернулась в сторону грифона без всяких эмоций или извинений перед Люциусом. А ведь если кто-то нагрубил или насолил чем-то им, то извинений было предостаточно, так как переходить дорогу и как-то ругаться с семьёй Малфой значило не иметь головы на плечах. Все вчетвером зашли в кабинет Дамблдора. Снегг встал рядом с директором, чтобы выслушивать уже ожидаемые претензии. Малфой-старший тоже не хотел усиживаться и встал напротив них, хотя до этого с видимым безразличием рассмотрел комнату, остановившись глазами на шляпе. — Как вы уже поняли, я здесь по особой причине, а именно из-за этого ребёнка, — Малфой тростью указал на Мей, полностью наплевав на манеры, значение которых Мей начала терять, находясь в обществе грубиянов. Эти же грубияны называли себя аристократами, от чего Мей невольно посмеивалась, но тут же прекращала, так как считала это неправильным. Вспомнив о некоторых таких мелких замечаниях к самой себе, она осознала и то, что, как собачка, инстинктивно одёргивает себя от неподобающего поведения, словно её родители стоят над ней и твердят, что она леди и обязана по этикету вести себя сдержанно. Мей помрачнела. Дамблдор посмотрел на девочку и посоветовал ей присесть в кресло. Мей удивилась внезапному голосу старика и неловко опустилась на креслице рядом, уставившись такими же стеклянными, как тогда в оконном проёме, глазами на Малфоя. Мужчина никак не отреагировал на неё и продолжил: — Мой сын, Драко, пострадал из-за этой особы в начале учебного года, и я до сих пор не понимаю, почему вы, директор Дамблдор, игнорируете нахождение маглорождённой волшебницы… на факультете Слизерин! Место для чистокровных волшебников! Это вопиющая наглость с вашей стороны, думать, что семьи нынешних обучающихся будут терпеть подобное и закрывать глаза. Министр магии поддерживает моё решение и по вот этому документу, — мужчина достал из внутреннего кармана пиджака бумагу, заверенную, как можно предположить, очень яркой красной печатью сбоку. Он выдал в руки документ. — Как вы можете прочесть, многие семьи и семьи, входящие в «Священные двадцать восемь», категорически против нахождения этой леди на факультете. Там есть подписи всех этих семей и самого министра, а также приложен документ, приказывающий вам соблюдать традиции школы Хогвартс, а не распоряжаться ею так, как вам вздумается, Дамблдор. Когда он закончил свою пламенную речь, в кабинете наступила тишина. Мей посмотрела на директора и своего декана, которые будто языки проглотили. Оба жалели о том, что вообще привели Мей в кабинет и дали выслушать Малфоя, который ухмылялся, глядя на девочку через правое плечо. Авэнджелл же ничего не чувствовала, её медленно поглощал страх, но будто бы парализовало от шока. Страх всё же пробился в её мозг и дал ей повод для новых переживаний о родительской реакции, об их предупреждении о связях с именно этими аристократами. Мей окончательно решила, что Слизерин — это место, где ей не дано стать ни хорошей волшебницей, ни вершителем судьбы или счастливым человеком. Она осознала эту ошибку, и новость об отчислении её даже радовала, но всё оказалось не так просто. Оказалось, что в документе речь шла о полном изгнании из школы без возможности вернуться и быть перераспределённой на другой факультет. Причины просто не было, а точнее, она была абсурдной в космическом масштабе. Это был удар по всему, о чём когда-то мечтала эта маленькая девочка. Она кричала на себя в мыслях и говорила о том, какая же она бестолковая идиотка, решившая испытать себя и доверившаяся «зову сердца», а не разуму. Бледнея с каждым услышанным словом, Мей, сама не понимая, каким образом, выдавила просьбу о том, чтобы пойти в комнату.***
Идущая по уже не таким пёстрым и интересным ей коридорам, полностью выжатая, как лимон, разбитая и не понимающая ничего, Мей направилась в гостиную Слизерина. По дороге туда она случайно столкнулась с Роном Уизли. Они ударились головами. Рон, натирая шишку, ругался на столкнувшуюся с ним Мей, не зная, что это была она. Оклемавшись от небольшого удара и сумев приоткрыть глаза, он увидел Мей и её всё такие же блестящие, но уже стеклянные глаза. Мей испугалась вида рыжей головы и зачесала руки. Она быстро обошла мальчика, но тот не дал ей уйти и, схватив за предплечье, так же испуганно сказал: — Эй! Ты как? Мей не отреагировала, просто отдёрнув от него руку, и быстрым шагом ушла. Рон Уизли так и остался стоять посреди коридора, а на лице его было странное выражение скорби, что его можно даже было сравнить с тем отношением ранее и посмеяться, но не в этот раз. Девочка зашла в комнату и скинула с себя мантию на кровать. Паркинсон не было, так как та находилась на занятиях, поэтому она не волновалась и не спешила туда же. Она судорожно умыла лицо и посмотрела на себя в зеркало. Лицо было уставшее и, если бы она была старше, из-за стресса Мей бы заметила мешки под глазами, но их было не сильно видно. В последнее время девочка также подметила, что сбросила вес, вместе с слабостью, которая чувствовалась по всему телу. Она выдохнула, пытаясь выдавить слёзы, но их не было, и та усмехнулась. Девочка вышла из ванной комнаты, не выключив свет, и посмотрела на календарь, стоявший на её столе, а затем стала о чём-то интенсивно думать, а после, не взяв с собой мантию, направилась к выходу из школы. Зима всё ещё бушевала на улицах, и холодный ветер нахлынул на лёгкую одежду Мей. Холод пробежался по её телу, но она не почувствовала покалываний от мороза. Наоборот, она пожелала себе замёрзнуть и превратиться в сосульку или снежинку, которые вскоре исчезнут, когда начнётся весна. От подобных мыслей Мей вынесла себе вердикт, который ей уже был дан: умалишённая. Девочка стояла на холоде дальше, ноги и руки уже почти не чувствовались, щёки стали холодными, ресницы покрылись «белой тушью», а волосы начали обретать инеевую седину. Сзади послышались шаги, и Мей почувствовала лёгкий, но достаточно резкий удар по плечу, от которого, казалось, она могла расколоться, как ледяная статуя. Этим предметом оказалась трость Люциуса, который, закончив беседу с директором и деканом Слизерина, решил спустится вниз и по великой случайности наткнулся вновь на Авэнджелл. Девочка тут же откинула её и резко развернулась к ожидаемому обидчику. — Вижу, вы не имеете ни грамма достоинства, если считаете нормальным выходить на улицу так, — отозвался мужчина, хотя мог просто-напросто пройти мимо и не вызывать у Мей никаких отрицательных эмоций. — А вы имеете исключительную наглость, выделывая такую дерзость, думая, что это нормально, — парировала девочка, увидев ожидаемое изумление. — Не смейте класть на мои плечи вашу безвкусную и грязную палку, в особенности тыкать на меня ею. — Да как вы!.. Малфой-старший был удивлён такой изменчивости девочки, так как она показалась ему тихой, обычной, ничем не примечательной «грязнокровкой», которая перешла дорогу его сыну. Но стоило ему прыснуть яду посильнее, он встретился с чрезвычайной нахальностью, такой же ядовитой и едкой особой, которая в столь юном возрасте дерзила старшим без колебаний. Он подумал, что той уже более нечего терять, раз уж её вскоре исключат, поэтому быстро остыл, хотя, может быть, холод на улице тоже поспособствовал такой быстрой смене эмоций. — Как вы смеете? — Мей чихнула. — Вы ещё спрашиваете! Это грубо! — Похоже, история оправдала себя. Вы ничем не отличаетесь от своей семьи, а если судить по записям, то проблем от вашего рода столько же, как и раньше. Мышцы лица ослабли, лицо побледнело, и в полном опустошении Мей пропустила через себя слова старшего Малфоя. Она не хотела вновь услышать о своей семье. Она вошла в замок, а мужчина смотрел вслед уходящей фигуре, мысли у него были бурные, но выражать их он не видел смысла, поэтому и зашагал в неизвестном направлении, скорее всего, встретиться с кем-то ещё, пока он находится в Хогвартсе. Маленькая Авэнджелл пожалела о том, что вышла на улицу почти раздетой, так как пока она шла к комнатам, чувствовала, как у неё поднималась температура. В голове витала мысль о том, что нужно всё же взяться за изучение своего рода, ведь если она отказалась брать ответственность за судьбу Гарри Поттера, её судьба, жизнь и способности — это то, что может принести пользу исключительно ей, поэтому она всё же решилась вновь поговорить с портретом Бёрк и открыть заветный дневник бабушки. Завернув в сторону висящей картины, её пошатнуло от бессилия, но нахлынувшая внезапно решимость не хотела отступать. Девочка понимала, что позже она может снова забыть и оставить всё, поэтому проигнорировала мольбы тела о пощаде и шагнула дальше по коридору. Портрет всё так же висел, и на нём был всё тот же человек, который запомнился Мей, как то самое последнее, что осталось от общения с её уже утерянными друзьями. Подойдя к портрету, Мей увидела удивлённые глаза нарисованной женщины, которые почему-то не смотрели на девочку, как раньше. Бёрк сложила пальцы рисованных рук воедино, дожидаясь слов от посетившей её маглорождённой. Женщина заметила болезненный и усталый вид девочки, подметила, что та исхудала, а глаза её не блестели, как раньше, а источали пустоту душевных мук. Смирившись с тем, что она не начнёт диалог, Элизабет решила осторожно спросить: — Что-то не так? Мей чувствовала себя плохо, её тело дрожало от озноба, так как из-за снега, валившего на её рубашку и брюки небольшими хлопьями, она была мокрая. В голове мутнело, ноги не держали её, горло тоже начинало пульсировать. Вопрос она услышала, но сил открыть рот не было. Она скатилась на пол на колени и страшно закашляла, благодаря судьбу за то, что никого нет в коридорах и не будет ближайший час. Бёрк же, несмотря на её строптивый характер по отношению к Мей, заволновалась от «падения» девочки и тут же побежала по картинам к Дамблдору, догадываясь, что он — единственный, кому Мей может довериться, и ещё Бёрк не хотела упускать возможность прочесть лекцию Альбусу. Оказавшись в картинах почётных директоров Хогвартса, Бёрк тут же услышала их недовольные голоса. Женщина не терпела подобного отношения, так как сама считала себя достойной висеть тут, но времени ругаться не было. Она в приказном тоне сказала всем умолкнуть и позвала нынешнего директора. Тот сразу же, как услышал шум снизу, спустился и, услышав зов о помощи Бёрк, трансгрессировал к Мей в подземелья.***
Мей снился сон. Она бежала по ярко-зелёному лугу, небо было голубым, и по нему плыли белые, словно первый зимний снег, облака. Трава щекотала её босые ноги, слышался приглушённый, но точно звонкий смех позади. Подпрыгнув вверх с разворотом, она увидела знакомое и родное лицо няни Марго. Мей сразу же улыбнулась ей, и их смех стал слышен гораздо громче и звучал гармоничнее прежнего. Тут же послышалась гроза, и обе, остановившись на месте, повернули головы в сторону тёмного леса, который виднелся неподалёку и выделялся среди всех прежних красот. Гроза усиливалась, небо покрывалось чёрными пятнами, начал идти дождь. Вскоре гроза начала словно ударами бить по ушам, красивый мир стал шататься, словно землетрясение проходило под ногами. Мей хотела схватиться за Марго в приступе страха, но не почувствовала её рядом и упала на потемневшую траву. Подняв голову, среди туч, что были теми тёмными пятнами, она увидела очертания знакомого лица матери. Её мать дала пощёчину кому-то, и мир снова шатнула в сторону. «Что за вздор ты несёшь?! — кричала женщина, смотря сверху вниз на девочку. — Ты не можешь уйти просто так, только потому, что решила, что твоя задача окончена. Ты должна следить за Мей дальше, чтобы она не натворила дел!» По ту сторону послышался знакомый голос Марго, от чего девочка вздрогнула и далее в оцепенении погрузилась в тот диалог, наблюдая со стороны: — Эта девочка способна на большее, чем быть инструментом вашей мести! — гневно махнула рукой Марго в сторону. — Не смей повышать на меня голос! — сорвалась миссис Авэнджелл и хотела метнуть очередную пощёчину Марго, но та достала палочку и направила её на мать Мей. Они серьёзно смотрели друг на друга в тишине комнаты. Мужчина, что стоял позади этой напряжённой картины, еле заметно напрягся, выпрямившись в спине и подняв голову. Выражения лиц у обоих супругов обрели некие предательские черты. — Ты не сделаешь этого, — чётким и победным тоном высказалась женщина, — ты же прикована к нам по одной простой причине, забыла? Мы все прокляты, и если ты уйдёшь, то не получишь свободу, только лишь жизнь, полную страданий, скитаний из одного уголка в другой, лишь бы выжить, — лицо матери Мей застыло в сумасшедшей улыбке, насмехающейся над Марго. У тёмной женщины заметно дрожали руки, она сжимала губы, так как была не в силах что-либо противопоставить этому. — Ты должна обеспечивать нам защиту от этих «колдунов» и направить Мей туда, куда мы тебе скажем. И я надеюсь, что ты рассказываешь нам всё, так как это в твоих же интересах, — мужчина позади, то есть отец Мей, наконец вставил свои слова. — Тебе понятно? Марго опустила палочку вниз и со скрежетом в зубах выдавила согласие. Мей распахнула глаза. Тело было холодным, но не от мороза, а от увиденного во сне сюжета, который заставил проскользнуть новые мысли в голову маленькой девочки. Она не могла пошевелиться, лицо было бледнее обычного, глаза непонимающе моргали, и вскоре оттуда полились слёзы. Мей пыталась обмануться вновь и выставить всё так, словно это обычный сон, и он ничего не значит, но её способности — это не просто игра или что-то сверхъестественное. Они вещие, они реальные, и что бы они ни показывали, пусть будущее, прошлое или настоящее — оно будет, было и есть. Появились новые вопросы, например, почему же Марго появилась у неё в видениях, если должен быть Поттер? Почему родители знают о Марго, и та солгала ей о их неведении? Что за «мы прокляты»? Слёзы лились, не переставая, потому что Мей не знала, как это воспринимать. Предательство ли это? Пока Мей лежала так, в больничное крыло зашёл директор Дамблдор. Мей тут же стала стирать слёзы с глаз, но старик их всё же заметил: — Я вижу, вам приснился кошмар, Мей? — обеспокоено спросил тот. — Ничего серьёзного, всего-то увидела родительский дом, — шмыгнула Мей носом, отвечая хриплым голоском. — Должно быть, вас предостерегают о том, что вас ждёт по возвращении домой, но не волнуйтесь, я уверен, что всё закончится хорошо, — старик перебирал какие-то микстурки, скорее всего, вызвавшись поухаживать за Мей, пока он посещает её. — Как вы можете быть уверены, когда не видите то, что вижу я? — спросила Мей, покачав головой. — Хм, и то верно! Но в жизни у людей всё же есть и хорошее, и плохое, — протягивал слова директор, приставив Мей ко рту ложку с лекарством, которое она тут же выпила. — Даже если наступает плохая полоса в жизни, когда-нибудь всё налаживается, стоит лишь пережить все невзгоды, а иногда бывает и так, что хорошее проскакивает мимолётно, и главное это не упустить! — Как это? — Мей с интересом посмотрела на директора. — Не смотри на жизнь в плохом ключе и умей видеть в ней то прекрасное, что скрывается за тёмными тучами, Мей. Почему же твои друзья не здесь? Мей опустила глаза. Дамблдор посмотрел на девочку с сожалением. — Тебе стоит с ними объясниться. Бёрк мне рассказывала о произошедшем, и я не виню тебя за твой выбор, ты ещё слишком мала, но тебе стоит обдумать всё ещё раз. Мей отвернулась от директора, когда тот начал этот разговор и попросил о подобном, ведь та уже решила, что это не её путь. Директор взял Мей за руку. — Жизнь может быть прекрасна в одиночестве, не стоит тратить её на переживания, закапываясь в чрезмерной темноте рутины, но одиночество, по сути, та же рутина, и тебе будет нелегко без кого-либо ещё. Тебе не нужно помогать Гарри, но и отворачиваться от протянутых к тебе рук не стоит. Мей сжала руку старика, будто бы тот почти достучался до той частички души, которая пришла в Хогвартс в начале: незнающей, наивной, хотевшей познать всё и дружить со всеми. Но девочка сомневалась. Ей и правда было одиноко, и она правда находилась в странном трансе, как будто люди вокруг неё не существуют. Распорядок дня сменялся другим без особых усилий, монотонность действий приедалась. Всё же, несмотря на эти вещи, её устраивала такая спокойная жизнь, при которой она могла насладиться видом из окон, ни о чём не думать и ни к чему не стремиться, но в то же время желание поговорить с кем-то, как раньше с близнецами, или желание получить разнообразие наводило тоску. Она жалела о том, что ей досталась такая способность, и что в итоге ей придётся высказаться о том, что она не желает этого, а хочет обычной жизни. Она вспоминала ту себя несколько месяцев назад и со вздохом тут же выбрасывала из головы эти воспоминания.***
Наступил день, когда до Мей дошли вести об исключении. Почтовая сова принесла ей два письма от родителей, которые та не спешила раскрывать. Также её соседке Паркинсон пришло письмо, и та тут же прочла вслух при Мей, что её родители волнуются, как бы их дочь не понахваталась чего от неё. Также Пэнси ругали за то, что та сразу не сообщила о подобном, но она опустила это, чтобы лишний раз не краснеть перед Мей. Ей дали несколько дней на сборы, и за эти дни Мей должна была сделать пару вещей, о которых она договорилась в кабинете у директора Дамблдора при первой их встрече с глазу на глаз: — Вы даёте мне время решиться на помощь Поттеру? — спросила Мей, отпивая чай из кружки. — Именно. Также вам стоит готовиться к визиту в школу отца Драко и, возможно, других родителей, так как они не оставят вас в покое. — Это понятно, но почему вы думаете, что я откажусь от помощи Поттеру? — девушка поставила кружку на столик и, встав, подбежала к директору. Дамблдор задумался. — У вас уже возникали подобные мысли, Мей, я уверен в этом. Я хочу убедиться, что вы делаете это всё не потому, что должны, а потому, что хотите искренне помочь или стремитесь к хорошему исходу дела. Мей кивнула старику, понимая, о чём тот может говорить, но не до конца осознавая всю суть его сомнений. — Директор, могу ли я посетить зеркало Еиналеж? После моего визита случится то, что должно в итоге произойти с Гарри, я бы хотела увидеть и это. — Это будет опасно. — Но всё же, если я не решусь на это, то мне будет сложно понять себя и то, чего я хочу. Нельзя упускать шанс заглянуть в него. — Что ж, если вы так хотите, то у меня нет причин отказывать вам.***
Мей решила разобраться в себе с помощью зеркала Еиналеж, приняв то, что Дамблдор оказался прав в её ходе мыслей. Ей даже казалось, что он посодействовал такому исходу, что он просто решил ускорить процесс сомнений в голове у маленькой девочки. Это не обижало её, наоборот, она была даже благодарна.***
На улицу опустилась темень. Луна почему-то не светила столь ярко, звёзд было почти не видно. Мей вышла из гостиной Слизерина и побрела к лестницам на третий этаж замка к той самой заветной двери, где сидел цербер по кличке Пушок. Девочка понимала, что она вряд ли пройдёт все испытания, о которых говорил Дамблдор, в одиночку, поэтому попросила директора сопроводить её через них с помощью трансгрессии. Мей пробиралась через коридоры Хогвартса с еле помогающим светом палочки, и оставалось всего ничего, чтобы добраться до места назначения, как на пути она увидела рыжую голову Перси Уизли. — Чтоб тебя! — ругнулась Мей шёпотом, — Нокс. Свет на конце палочки погас, но Перси что-то заметил и начал светить вперёд. — Эй, здесь кто-то есть? — спросил тот, на что картины, висящие рядом, начали разъярённо «шикать» на него. Из темноты, прикрыв Мей спиной, появился директор Дамблдор, которого Перси осветил своим Люмосом. Парень даже испугался внезапного появления директора, которого стал часто видеть бродящим по школе. — Ох, это же трудолюбивый Перси Уизли! — сказал директор. — Уже довольно поздно для проверок. — Здравствуйте, директор. Ничего страшного, это ведь моя обязанность, — якобы пошутил Перси. — Ох, ох, думаю, что с вас сегодня хватит, можете идти спать. — Но… Парня развернули в противоположную сторону, директор побрёл вперёд, таща за собой парнишку, Мей на цыпочках следовала за ними. — Никаких «но»! — Что ж, хорошо… Спокойной ночи, директор, — парень замялся, но всё же не ослушался директора, не стал задавать лишних для него вопросов и просто ушёл.***
Продвигаясь по тёмным уголкам Хогвартса вместе с директором, слушая шорохи по коридорам, которые игнорировал директор, и торопясь за достаточно широкими шагами старика, Мей не заметила, как оказалась на месте, но ином, это не была та дверь, которую она помнила. Старик повернулся к Мей, посмотрел на неё лёгким взглядом, а потом по сторонам, достал палочку и таким же лёгким взмахом провёл ею по стенам, не издав ни единого слова. Кирпичи начали вылезать из-за стены и по одному свисать в воздухе, высвобождая несущую стену. Предметы, что висели или стояли вдоль этой стены, магическим образом испарились. Стена пробивала путь вниз, взглянув туда, можно было заметить ряд тех самых испытаний, ожидавших своего часа. Они шли одно за другим, и каждое казалось сложнее другого. Дамблдор указал Мей на последнюю комнату с зеркалом. Девочка посмотрела на директора удивлёнными глазами, но всё же, набравшись храбрости, подошла к краю и скатилась, наконец, вниз. Приземления не было, хотя с падением Мей ожидала сломать ноги, но добрый директор решил в момент подхватить девочку заклинанием и опустить её на землю без повреждений. Перед Мей предстал точно такой же зал из самых дальних её снов. Воспоминания об этом нахлынули на неё, чувство какой-то неуверенности, дискомфорта охватило тело. Девочка повернулась к директору: — Директор! Слушайте, я же могу рассказать вам всё, только выслушайте!.. — осознание пришло быстро. Мей нашла быстрое решение и хотела сделать шаг к его исполнению, но директор тут же остановил её. — Нет, тебе нельзя посвящать меня в подробности будущего. Ты узнаешь всё, когда придёт время, а сейчас тебе стоит сосредоточиться на своём желании, — директор развернул Авэнджелл к зеркалу. Мей замолчала, на секунду задумавшись о словах директора, но её мысли сразу переключились на цель, которую она преследовала весь год. Она обдумала всё ещё раз, прежде чем поднять глаза и направить их на своё отражение. Медлить она не стала и наконец посмотрела на артефакт. Ужас наполнил её глаза. Она тут же отвернулась от зеркала и, задыхаясь, проговорила: — Нет, это бред! Чепуха! Такого не может быть! Мей закрыла глаза. Директор тут же подошёл к ученице и начал спрашивать её об увиденном, но Мей лишь повторяла, что она не может желать подобного. Дамблдор всё же привёл в чувства ребёнка и добился какого-то несвязного ответа о том, что Мей видела там себя с семьёй, по глазам девочки, старик лишь мог предположить, что такого желания девочка не может иметь. Он уговорил её снова посмотреть в зеркало и разобраться, предварительно всмотревшись в зеркало полузлостно. Авэнджелл со страхом, закрытыми глазами и дрожью в теле лишь от интереса повернула голову к зеркалу. Она медленно открыла глаза вновь. Эмоции оставались теме же, но постепенно сгладились, сменившись успокоением, негодованием и оглядыванием по сторонам. Дамблдор положил на плечо Мей руку, тоже заглядывая в зеркало и вздыхая. В тот день никто так и не решился заговорить об увиденных ими отражениях.***
Последующие дни тянулись медленно. За эту неделю слух об исключении Мей распространился быстро, многие обсуждали её. Кто-то отзывался о ней в хорошем ключе, кто-то в плохом, третьи же сохраняли нейтралитет и вовсе не поднимали тему о ней. Близнецы Уизли, компания Гарри и компания Драко отличались своим поведением от всех. Драко, находящийся в центре внимания и имеющий прямую связь с этой ситуацией, отыгрывался и едко комментировал всё, что накопилось у него на счёт Авэнджелл. Он потешался, как и она когда-то, над её трусливостью, ведь Мей не появлялась на протяжении всей недели, и лишь сплетни Пэнси, которая вернулась к своему прежнему расположению духа, подливала масло в огонь этой сумбурщины. Близнецы были на взводе и норовили каждый раз затыкать рты зелёным, но Перси всегда поспевал вовремя, и их мигом разводили. Больше всего волновался Фред и, конечно же, не мог пройти мимо тех, кто перемывал кости ей. Гарри, Рон и Гермиона тоже переживали, но каждый по-своему, и трудно не догадаться, что кому-то было даже тоскливо и стыдно за недалеко ушедших прошлых себя. Мей смотрела в окно из своей бывшей комнаты, на кровати лежало два уже развёрнутых письма родителей. Эмоциональность Мей вернулась к тому безразличию, которым она могла похвастаться в начале, если подобным вообще можно было хвалиться. Вещи уже были собраны, и вид из этого окна, который она настроила на ближайшее место, где протекает озеро и собираются тучи, имел свой шарм. Не могу точно сказать, смотрела ли Мей туда, чтобы полюбоваться напоследок видом, или она всё же просто о чём-то задумалась, но со стороны её силуэт казался мрачнее Северуса. Посмотрев на часы, она в последний раз взглянула в окно и, забрав последнюю сумку, направилась на выход, где её ждали завхоз, декан факультета и директор школы. Мей спокойно прошла мимо них, попрощавшись кивками и поблагодарив завхоза за помощь с багажом. Тот буркнул себе под нос «пожалуйста». Идя по коридорам Хогвартса в последний раз, Мей испытывала дискомфорт: она не чувствовала защиту или поддержку школы, лишь раздражение от давления стен. Думая о том, что её уход будет без происшествий, она стремилась к выходу из замка, но, к сожалению, встретила Малфоя, который опаздывал на урок. — Ох, это же Авэнджелл! Поздравляю с исключением из школы, очень рад, что нам с тобой выпал шанс познакомиться! То есть, нет, не был рад, — ему эта шутка казалась забавой, а Мей же просто как всегда игнорировала его. И тут Драко не выдержал и схватил её за руку. Резко, небрежно, сильно. Мей аж зашипела. — Эй! Я к тебе обращаюсь! Стеклянные глаза Мей уставились на Драко, у которого пробежали мурашки по всему телу. Мей отдёрнула руку и обошла парня. Тот с шоком смотрел на покорность девушки и подумал, что победил её, сломал, уничтожил. Чувство интереса и жалости проиграли чувствам доминирования и властности, поэтому тот напоследок выкрикнул слова, которые когда-то сам услышал от неё и которые так отогрели эго мальчика, что оно было сравнимо с лучами солнца в самый жаркий летний день: — Скучать не буду, Авэнджелл! Мне будет приятно видеть, как ты покидаешь Хогвартс! Мей услышала, и её это кольнуло так глубоко в сердце, как никогда. Её это задело до таких глубочайших нервных окончаний, что она могла только взвыть и рухнуть на пол, но она хотела до конца сохранять хладнокровие и уйти без происшествий. Так она уходит из Хогвартса: никем не провожаемая, никем не защищённая, действительно сломленная и запутавшаяся в себе. По ней не будут скучать, а даже если и будут, то она останется пятном, забытым кадром в жизни любого, с кем она когда-то могла общаться. Возможно, кто-то может даже жалеть о том, что «не смогли ей помочь», ведь девочка всё ещё чувствовала жалость к себе. Но она просто шла.***
Вскоре к ней прибыл её поезд, около которого стояли директор и Хагрид. Мей удивилась обоим, ведь директор только недавно был в школе, а с Хагридом её не связывали тёплые узы. Она подошла к пустому вагону и посмотрела в сторону школы, потом в глаза Дамблдора, выражающие всю ту же доброту и будто говорящие: «Всё будет хорошо». Потом она взглянула на лесничего, ожидая от него чего-то, не зря же он здесь. Оказалось, что так и было: он передал ей мешок, сообщив, что не может сказать, от кого, но принадлежит он ей. Мей поняла сразу, от кого он, но не придала значение такому презенту. Она взяла его в руки и вошла в вагон. Через пять минут он тронулся с места.***
Мей ни разу не раскрыла мешка по пути домой, даже не взглянула в его сторону, она всматривалась в оконный проём, задумываясь о смене картинки при движении поезда, вскоре она заснула. По прибытии на платформу девять и три четверти она тяжело вздохнула, потому что вскоре, пройдя через колонну, она встретит слуг, которые довезут её до дома. Так и было. Она точно понимала, что Марго она не увидит, не сейчас, это точно. К тому же девочка сомневалась в том, хочет ли она вообще её видеть: сон не забывался, и каждый раз, когда возникала мысль о Марго, перед глазами всплывали картинки из сна. Девочку усадили в Rover 20 века чёрного, похоронного цвета, багаж аккуратно сложили. Странная деталь была в том, что слуги не поприветствовали девочку. Почему? Это были специальные люди отца, которые не проявляли должного уважения, да даже доброты к маленькой девочке и дочери семейства Авэнджелл. Даже вести из дома она не могла услышать или узнать, спросить или подготовиться к чему-то. Из писем она лишь узнала одно — ей не рады в доме. Машина подъехала к воротам дома, Мей затаила дыхание и вышла с заднего места. Двери дома уже были распахнуты для неё, но не с величавым ожиданием. На улице внезапно пошёл дождь. Ей раскрыли зонт и подвели к крыльцу. За порогом дома виднелись две пары разъярённых глаз. Они и только они были видны во всех деталях, так как приковывали взгляд. Мей переступила порог дома. Двери захлопнулись.
Примечания:
Вот и последняя глава этой книги, жду ваших комментариев. Следующая книга выйдет позже. Всем спасибо за чтение!)
