Причина, чтобы жить

Call my name and save me from the dark (Wake me up) Bid my blood to run (I can’t wake up) Before I come undone (Save me) Save me from the nothing I’ve become Назови меня по имени и выведи из темноты. (Разбуди меня) Сделай так, чтобы моя кровь снова текла по жилам, (Я не могу проснуться) Прежде, чем я окончательно погибну. (Спаси меня) Спаси меня от пустоты, которой я стала. Evanescence - Bring Me to Life

Очередная бессонная ночь, приправленная активной работой над проектом для её непутевой подруги. Если честно, девушка порой удивлялась на как факультете дизайна оказывались люди, ничего не смыслящие в формах и имеющие отдаленные знания о пропорциях переносимых на бумагу предметов. Две пары глаз и рук активно работали, пока уставшее тело не начало заваливаться на соседа, что под теплым светом настольной лампы, склонившись над планшетом, выводил ровные линии. Работать за кого-то Лита, не планировала, но помня, какое количество работ необходимо сдать, осознавая уровень не подготовленности её одногрупницы, пришлось брать дело в свои женские руки. -Из, иди домой, - тихо произнесла девушка, осматривая подругу, время от времени прикрывавшую глаза, прямо как она сама на паре умника, - Я доделаю. Ты с ног валишься, - в попытке стряхнуть остатки сна с плеч Изуми, вновь послышался уставший голос. -Может, доделаем вместе? – сонные карие глаза смотрели на Литу, что старалась не отвлекаться от работы. В её случае остановиться означало отдаться приятной неге сна и потерять работоспособность до самого утра. -Тут работы еще на пару часов, - не унималась Мисато, силясь остаться в гордом одиночестве. Ей казалось, при таком раскладе она справится в разы быстрее, - Вызывай такси и проваливай, - не зло ухмыльнулась брюнетка, с показной грубостью выгоняя ночного гостя, который и в правду слишком задержался. *** Утро не приветливо встретило лохматого и не выспавшегося парня. Проблема, с которой пришел к нему кузен, оказалась несколько значительней, предполагаемой. Программы, файлы и прочее, удалось сохранить, но систему всё же пришлось ставить заново. Сон в эту ночь казался роскошью, о чем свидетельствовали темные круги под глазами и рассеянный взгляд, человека который вышел около десяти утра из своей комнаты, едва отдирая голову от подушки. Сам же Шисуи утверждал, что нормальные люди ночью спят, в этом было зерно здравомыслия, а значит Учиха нормальным вовсе не был, ведь умудрился погрузиться в неглубокий, беспокойный сон только к четырем утра. Минуя дверной проем, брюнет потянулся, разминая затекшую и пославшую ко всем чертям спину. -Ты похож на зомби, - сводя темные брови к переносице, скептически осматривая брата, выдал Саске, который едва не снес сонного родственника в нешироком коридоре. Итачи потер глаза, пытаясь поймать фокус на мире и лохматых волосах своего брата. -Пусть будет так, - согласился брюнет, - длинная ночь. -Ты вообще спал? - огибая мужскую фигуру, проговорил мальчишка. Его черные глаза были непроницаемыми, словно небо в самый поздний час или темные глубины той самой речки, которую пересекал мост. И эти самые омуты ожидали ответа, Саске понимал, что его брат смертельно устал, поэтому терпеливо ждал, пока шестеренки начнут крутиться, а загрузка системы успешно пройдет. Ему было странно видеть брата в таком растрепанном виде. Слишком странно. -Вообще, да, - зевнул Учиха, - Но, кажется проще было бы не ложиться вовсе, - буркнул темноволосый парень и направился вниз, принюхиваясь к запаху еды и живительного напитка, - Кофе! – выдал он, медленно переставляя ноги. Со стороны, он был похож на сонное нечто, что едва передвигалось в ограниченном пространстве. Странное дело, когда живешь с кем-то достаточно долго, перенимаешь его привычки или просто узнаешь тонкости мышления близкого человека, соседа или родственника. Саске давно изучил, эту отличительную черту присущую старшему Учихе, доводить дело до логического завершения, будь то конспекты или помощь другу с электронным девайсом. Оставлять дело на половине пути, было не в характере Итачи. Умру, но выполню намеченный план, звучало кредо по жизни. Поэтому сейчас было крайне забавно видеть его таким помятым, но воодушевленным своей малой победой над металлическим монстром. -Мам, доброе утро! – более бодрым, нежели пару минут назад голосом проговорил старший сын, стремительно двигаясь к женщине с таким же цветом волос как у него самого. Её мягкие, добрые черты лица отлично вписывались в теплую атмосферу кухни, где вовсю готовился завтрак. На плите уже вскипел чайник, а запах ванили витал в воздухе, наполняя просторное помещение. -Доброе утро сынок, - легкое касание губ к ее щеке и казалось, кожа залилась здоровым румянцем, а мягкая улыбка скользнула по лицу. Сколько бы времени не проходило эта женщина, всегда смущалась, когда её любимые сыновья проявляли подобные знаки внимания. Любовь, забота и участливость – то чему стремилась научить мальчишек женщина, те кто знал её достаточно долго мог с уверенностью утверждать, она соткана из понимания и безграничной любви. Микото была красива и выглядела довольно молодо даже для своих сорока с небольшим лет. Темные локоны цвета ночи, умело, как-то по особенному всегда были собраны в прическу, которая ей очень шла. Завершала её легкий образ. Она умела улыбаться глазами, всем сердцем обожала своих детей и смягчала жесткий, временами тяжелый характер своего мужа, - давайте завтракать, а где твой брат? -Был наверху, - отозвался Итачи, оглядывая стол, за которым часто собиралась их семейство, - Саске! – крикнул он не слишком громко, но достаточно, что бы оболтус младший услышал. Услышал бы, не будь в его ушах снова наушники от плеера. Он часто закрывался в мире музыки, перебирая струны гитары, которую когда-то стащил у кого-то из друзей. Именно стащил, а после она поселилась в его комнате занимая прочное место в уголке под книжной полкой. Музыка была страстью парня, и пусть отец не одобрял подобных увлечений, стараясь отмахиваться от явных признаков таланта, ребенок это дело не бросал. -Да иду я, - с нотками извечного недовольства звучал голос младшего, кажется, на этот раз услышал зов и уже спускался по лестнице, шлепая босыми ногами по дощатому полу. Стол был красиво сервирован вышитыми салфетками, на которые когда-то сама рукодельница пролила красное вино, от чего остались едва заметные, крохотные пятнышки. Их матушка любила и умела обустраивать дом, приносить в него уют и тепло, незначительными деталями. Так с рождением первого ребенка, тогда они с мужем жили в крохотной квартирке, старой пятиэтажки, она сама пошила шторы и балдахин для колыбели первенца. Это казалось сейчас таким далеким, будто события, что подкинула память, происходили в прошлой жизни. Фугаку и Микото всегда хотели большую семью, поэтому радость от пополнения новым членом семьи была огромной, с переездом в просторный дом она научилась вязать, всем сердцем полюбив это занятие. Способность приносить свет и отдавать его другим, то чем отличалась брюнетка от остальных. Усаживаясь за овальный стол со светлой скатертью, Итачи заметил отсутствие одного из членов их небольшой семьи, - Отца снова нет? – закономерный вопрос сошел с уст парня. Брюнет сдержанно улыбнулся, подпирая подбородок рукой, почему-то сегодня он был рад, их скромной компании. -Дежурство, – отозвалась Микото, разливая чай по кружкам, - Тебе, наверное, кофе? – краткий кивок, дал знать матери, что она отлично изучила за двадцать с лишним лет своего мальчика, читая необходимость, в чем-либо по одним только глазам. Готовить мало она никогда не умела, ведь в доме находилось целых три мужчины, которые от чего-то ели, не особо охотно, ведь чаще всего каждый из них пропадал и занимался своими делами. Погруженные каждый свои мысли, за столом воцарилось молчание, мерно разбиваемое лишь постукиванием столовых приборов о белоснежные тарелки. -Какие планы на выходные, мальчики? – силясь разрушить тишину, произнесла женщина, отпивая горячий напиток. Тонкие, аристократичные пальцы изящно держали белую фарфоровую кружку с незатейливым орнаментом. -Нужно сделать домашнее задание на неделю вперед, - жуя блинчик, обильно смазанный маслом, первым отозвался Саске, - на будущей неделе не будет времени, репетиции, - закончив изложение планов на ближайшее время, мальчишка утих, ловя взгляд темных глаз Микото, наигранно укоризненный. -Саске Учиха, - строго посмотрела на него мать, - Не говори с набитым ртом! – для нее он так и остался малышом, с огромными черными очами, шкодливым видом и добрым сердцем. А затем ладонь мягко погладила его голове, затем взъерошив непослушные жесткие волосы, руша своеобразный порядок, ведомый только Саске. -Ну, мам, - попытался возмутиться подросток с присущей ему невыносимостью. Сейчас школьник ощутил себя непослушным котенком или ребенком, которому были неведомы правила этикета, а завтракать необходимо было минимум с королевой Англии, - Хорошо, - глаза угольки не смотрели с вызовом на женщину, что даже отчитывала его с лаской присущей только ей. Хотелось поставить на паузу это мгновение. Эта милая сцена заставила Учиху улыбнуться, наблюдая за тем, как его ершистый брат смягчается под теплым взглядом маминых глаз. Так было всегда, пусть он и пытался заслужить расположение отца, привлечь внимание, но мягким он становился только от прикосновений Микото, которая заставляла мелкие иголочки прятаться. -А я жду Шисуи, - отвлекая внимание матери от младшего сына, сказал Итачи, - всю ночь с его компом провозился, - бесполезный кусок пластика издал звук, легко вибрируя по поверхности стола, прерывая рассказ, как говорится, вспомни солнышко, вот и лучик. -Алло, - придерживая телефон плечом, ответил парень. -Итачи, ну как там? – задал вопрос приятель, - Пациент жив? -Жив, еще столько же проживет, - ответил ему брюнет, отставляя кружку с черным кофе, - Когда будешь? -А я уже у вас под дверью, - беспардонность и внезапность второе имя Шисуи Учихи, подумалось Итачи. Дверь хлопнула, оповещая домашних о прибытии утреннего гостя. Прохладный воздух пробежался по деревянному полу, щекоча голые ноги Саске, от чего тот поёжился и сжал пальцы. Лохматая голова показалась сразу же после отключения вызова на мобильном телефоне. Добрая улыбка озаряла лицо кузена, а глаза сияли, словно он выиграл миллион в лотерее. Жизненная энергия словно сочилась из него. -Доброе утро! – поприветствовав, всех присутствующих в столовой кинул Шисуи. -Мам, мы пойдем. Спасибо за завтрак, - быстро проговорил Итачи, хватая за рукав друга, утягивая за собой в сторону второго этажа. *** Залитая светлая гостиная сегодня встретила хозяйку квартиры более радушно, чем вчера. Голова не болела и кажется, сегодня светящее солнышко, всем своим видом говорило: «Всё будет хорошо». Небесное тело благодарно пускала свои лучи, озаряя сквозь панорамные окна помещение. От чего-то становилось тепло и хотелось подставить лицо под ласковые лучики. От неудобного положения на узком не разложенном диване, ломило конечности, сна в эту ночь было крайне мало, но этот момент исправит кофе. Крепкий напиток уже давно стал верным спутником в обыденности, заставляя стираться следы усталости и вновь циркулировать жизнь. Босые ноги опустились на пол, утягивая за собой тяжелое тело, которое желало по дольше насладиться мягкостью покрывала, на котором, забыв укрыться, уснула Лита. Пара шагов разделяли девушку от кухни-столовой, отделенной от гостиной лишь кухонным островом. На нем валялся её небольшой рюкзак, а содержимое: какие-то карточки, неизменная пачка сигарет и зажигалка россыпью покоились вокруг него. Надо бы прибраться. Идеальной чистоты в доме Мисато никогда не было, поначалу после переезда легкий бардак можно было списать на обилие коробок и спешные сборы вещей, что заботливо были скинуты грузчиками в широкой прихожей. Учеба и творчество отнимало достаточно времени, что бы разбирать залежи «безумно» нужных для комфортной жизни вещей. Творчество не подразумевает порядок, так всегда думала девушка, пока жила в родительском доме, но там время от времени мама противным жужжанием прямо над ухом просила соблюдать правила чистоты в совместном жилище. Сейчас же, спустя почти два года, не было нужды печься о педантичном содержании квартиры, ведь эти правила более соблюдать не имело смысла. Теперь она живет по своим, а разбросанные краски и мольберт, переставляющийся под наиболее комфортный свет в зависимости от времени дня, стал неотъемлемой частью простой жизни брюнетки. Она не циклилась на мелочах и не пыталась произвести впечатление на людей посещающих её дом. Да и гости в этой минималистичной, слегка отдающей холодом обители появлялись редко, вход сюда был заказан абсолютно каждому, кроме разве, что Узумаки, который часто, заявлялся без приглашения, прося соли, да Изуми, с которой за пару курсов обучения Лита смогла сблизиться. Кофе заботливо пересыпался в медную турку, а затем отправился на плиту, под жар огня. Зазевавшись, девушка почти залила слабое пламя на газовой конфорке, что быстро закипятила терпкий напиток. Знакомый аромат наполнил кухню, расходясь за пределы рабочей зоны, словно окутывая каждый уголок не особо уютной квартирки. Почему-то сейчас переливая темную жидкость в одинокую кружку, девушка задумалась, а какой могла стать её жизнь, в отсутвии всего того дерьма, что когда-то изменило её? Ворвалось в действительность бурным потоком. Кто-то мог бы готовить ей завтрак, заботливо обнимая за талию и даря неловкий поцелуй в висок, а вечера не были бы такими понурыми, возможно она даже когда-то вышла бы замуж и делила невзгоды с каким-то несчастным. Тряхнув головой, волосы упали на глаза, застилая вид на пустующую квартиру. Мечты, надо жить в реальности. Одиночество, лучше, проще, безопасней. Одиночество странная, временами болезненная штука, но утонув в нем однажды, под гнетом событий учишься находить прелесть в пустых комнатах и тишине. А самое главное, никто не осудит, но и никто не поддержит. Отпивая из цветастой кружки, которая сопровождала её лет десять не меньше, она предалась странной меланхолии. И осознание, что мечты не станут явью, больно кольнуло под ребрами. А ведь когда-то она мечтала совсем о другой жизни. *** -Я его реанимировал, - с интересом пояснял Итачи, глядя в глаза другу, который кажется, был не здесь, - Поставил тебе новое программное обеспечение, должен работать быстрее, - подводя итог, парень передал в другие мужские руки теперь уже работающий металлический короб. -Выручил, собственно как и всегда, - в черные глаза посмотрел Шисуи, пятясь назад в надежде опереться на один из книжных шкафов, но задел ногой пакет, - Ай, Итачи, что там такое острое? Приподнимая бумажную сумочку, парень скептически покрутил ее в руках, не стесняясь заглянуть вовнутрь, изучая содержимое. Ловко подхватывая тонкую шпильку, брюнет покрутил женской туфелькой, привлекая внимание кузена. -И давно ты носишь лодочки? – скептически, оценивающим взглядом проговорил приятель. В его глазах читалось непонимание и различного рода вопросы. Для Шисуи было странно слышать гневные возражения о девушке с моста, а после на следующий день находить женскую обувь в комнате друга. Хотя, это могло быть, что угодно и кто. Так ведь? Но совпадения не могут быть такими. -О, совсем забыл о них, - встрепенулся Итачи, вырывая пакет из рук приятеля, - Это нужно вернуть. -Незнакомка, решила поиграть в золушку? – улыбнулся Шисуи. -И, да и нет, - ответил брюнет, - Её зовут, Лита и… -Необычное имя для японки, - кинул друг, все еще сверля взглядом товарища, будто бы выжидая членораздельного ответа. -Я тоже так подумал, - согласился Итачи, открывая шкаф с одеждой, придирчиво оглядывая его содержимое, - Мне нужно будет уехать, не против, если пообщаемся позже? -Вперед, герой-любовник. *** Краски неровными мазками ложились на поверхность холста, оставляя за собой едва уловимый тянущийся след светлеющего оттенка. Мастихин, наверное, уже в десятый раз захватил цвета, образуя новые в потоке смешивания. Лита оглядела работу, придирчиво пробегаясь взглядом по каждому цветному пятнышку, представляя законченный результат, который через пару дней появится перед её взором. Тогда не будет незаполненных фрагментов, а тонкие карандашные линии, перекроются всполохами оттенков, разнообразных и подходящих друг другу. Это было похоже на сближение людей, первое впечатление можно в легкую сравнить в белым хостом, не запятнанным маслом, после картинка обретает черно-белые едва заметные очертания, но общей картины различить всё ещё невозможно. Каждое слово, мелкие детали, увлечения и интересы человека – это цвет, который благодаря умелым рукам художника превращает набор красок в феерию оттенков присущих только этому человеку. Каждый из нас произведение искусства, самобытное, со своими чертами и характером нанесения материалов. Из её размышлений вывел телефонный звонок с ненавязчивой мелодией какого-то трека группы в стиле поп-панка. Мигающий экран устройства светился, то тух, но неизменным оставалось имя настырного собеседника, мама. -Слушаю, - сухо произнесла, Лита, делая тон максимально отстраненным. -Милая, - нарочито приторное обращение, пропитанное жалостью, - Как ты, дочка? -Лучше всех, я поглощена работой, мои руки по локоть в краске, а по крови разливается яд, - парировала девушка, - Что-то срочное? Время для разговоров не лучшее. -Напомнить тебе хотела о приеме у врача в понедельник, - осторожно говорила с ней мать, - Ты не забыла? -Пока с памятью у меня всё замечательно, мам, - имитируя бурную деятельность, дабы самой поверить в происходящее, Мисато выдавила ещё один оттенок на палитру, - Если это всё кладу трубку, работы много, - придумать причину, чтобы не вести светских бесед с человеком, который лишь пытается казаться матерью, не составило труда. -Я беспокоюсь, - тише произнесла она, будто с каждым язвительным комментарием от дочери, у нее отнималась способность говорить на определенное количество процентов. Пока голос и вовсе не сводился к минимуму, более походящий на хриплое шипение. -Всё хорошо, - ничего не хорошо, она умирает и не желает заниматься психотерапией с человеком, у которого и со своей жизнью справиться не выходит, - Давай, пока. -Я люблю тебя, - последнее, что уловил слух, пред короткими противными гудками, что издал мертвый кусок пластика. Выдохнув, девушка отложила краски, а руками прикрыла глаза. Она не злилась, просто это раздражение, вперемешку с жалостью, которую она ощущала от, матери выводило из себя. Сдавливало ребра, не давая сделать нормальный, полноценный вздох. Нет, никакой любви от этой женщины она не чувствовала, лишь желание контролировать жизнь давно повзрослевшего ребенка. Кулаки непроизвольно сжались, до боли впивающихся ногтей в кожу. «Люблю», Лита давно не слышала этого слова от человека, который подарил ей самое ценное – жизнь. Кто-то уверен, что крохотные создания, появившиеся на свет благодаря слиянию двух клеток, обязаны помнить, какую услугу им оказали, но это эгоистичное мышление зачастую портит отношения между родителями и и их чадами. Ведь подарками не попрекают. Не припоминают и не просят вернуть обратно, если вы поругались с близким человеком. Девушка была убеждена, что слова, неловко сошедшие с губ её матери, лишь отголоски страха. Он сковывает, пробегается по коже, холодными мурашками, особенно сильно загнанное существо пугает неизвестность. Женщина боялась и это было видно, боялась и переживала, что если не скажет их сейчас, потом будет поздно, пока в её глазах плескалась боль, а сердце переполняла жалость к своему непутевому ребенку, Лита испытывала лишь отвращение. Ведь рядом «идеальной» матери не было, когда та оканчивала школу или перевозила вещи. Милия легко отпустила девочку в большой незнакомый мир, своими же руками помогая выстроить кирпичную стену непонимания между ними. Ей было проще закрыться в своей боли, чем помочь унять страдания собственного ребенка, который совсем не был виноват в бедах, обрушившихся на их маленькую, шаткую семью. А тем временем пропасть обрушивалась, постепенно превращаясь в аккуратный ров, через который не без моста не перейти. А ее дочь кирпич за кирпичиком, выстраивала прочную постройку, отделяющую её саму от когда-то любящих родителей. Пытаться поймать взглядом ускользающие пустые глаза матери, было глупо, неоправданно и надоело Мисано через пару месяцев тщетных ни к чему не приводящих действий. Теперь не было нужды цепляться за зыбкое полупрозрачное, лишь на людях обретающее формы благополучие. Что до отца? Эта фигура никогда особенно не была близка к семье, а бизнес и цифры в разы важнее, чем разговоры по душам. Даже став взрослой его дочь с трудом понимала мотивы далекого в прямом и переносном от слова «папа» человека. Он не был тем самым папой, который учил её кататься на велосипеде или разбирался с обидчиками в школе. Зато преподал, пожалуй, самый важный урок, никогда и ничего не жди от людей. Они разочаруют. Далекий, суровый, вечно отсутствующий. Напрямую он никогда не говорил, о любви, лишь показывал действиями. Только вот ребенку мало нового платья или поездки заграницу для изучения языков, в этой золотой клетке Мисато ощущала себя ненужной, ведь отец был слишком холоден к ней. Но кое-что в его жизни имело ценность, но вспарывать эти воспоминания слишком уж невыносимо. Перепачканные маслом пальцы прошлись по лицу, наверняка оставляя след, а осколки памяти резали не хуже тупого ножа, переносясь в те времена, девушка снова ощутила тянущую боль в груди, а по светлой коже одиноко, оставляя влажный след стекла слеза. Всего одна, большего она себе никогда не позволит. Лита, не разрешает себе плакать, не от того, что стыдно. Потому, что обещала быть сильной, а если не сможет, то просто обязана хотя бы казаться такой, а время сделает кожу толстой. Стоит лишь подождать. Потому, что если сдастся этой всепоглощающей тьме, роящейся в укромном уголке души, просто утонет, захлебнется, теряя остатки сил. Почти так же как тонут люди в пучине ледяных вод, когда холод сковывает конечности не позволяя сделать лишнего движения, а сил не остается даже на вдох. Чтобы не утонуть, нужно быть везучим или физически и морально выносливым и второе более выполнимо, ведь фортуна порой отворачивается в самый неподходящий момент. Железная леди снаружи, прячущая своих монстров внутри. А может и не монстров вовсе, а терпеливых стражников защищающих тонкое нутро и ранимую душу от нападков жестокой реальности, выкидывая копья-шипы в каждого, кто посмеет докопаться до истины, сковырнуть едва зажившую рану, приоткрывая брешь. Эти небольшие иголочки, колкими фразами и обильно приправленные ядом из саркастичных ухмылок будут бить в самое сердце, любому кто посмеет приблизиться, решив, что опасности нет. Удары, точные, пока смельчак не развернется, что бы шагать своей дорогой, оставляя девушку наедине с привычным одиночеством. Ведь оно лучше и проще, чем компания людей, которые, так или иначе, сорвут с тебя маску, а после, испугавшись демонов, обязательно уйдут. *** Серые фасады домов казались абсолютно одинаковыми, в своей безликости. Мертвые картонные коробки, в которых не было души, и пусть каждую из них озарял свет с приближением темных вечеров, жизни это пустым глазницам окон не добавляло. Парень шагал быстрым шагом, пока не оказался в смутно знакомом дворике, куда ночью пьяной походкой направилась его новая знакомая. Взбалмошная и до жути странная. Вот только дом, в котором скрылась женская фигура, никак не угадывался, этот или тот, что поодаль стоял рядом с раскидистой ивой, под которой располагалась детская песочница с забытыми игрушками. Сложно найти то чего ты никогда не видел, как и ответить на экзамене на вопросы, прописанные в билете, которые из-за слабой памяти выучить не удалось. Сейчас Итачи ощущал себя невероятно глупо, словно квартира Литы была маленькой иголкой, а тихий семейный дворик, состоящий из нескольких домов, пары магазинов и уютной кондитерской стогом жесткого сена. А может, и не было никакой иголки, а сам брюнет вовсе привез её в незнакомое место, но попытать счастье, узнав у прохожего, он все же решился. Мужчина, держащий тяжелые пакеты стоял у крайнего подъезда, казалось бы, нужной высотки, пытаясь подкурить сигарету. На вид случайному прохожему было слегка за тридцать, либо морщинки добавляли ему возраста, а может всему был виной недосып. Помимо пакетов с необходимыми для выживания продуктами, он одним пальцем прихватывал еще и пакет с детскими памперсами. Молодой отец не иначе, как там говорят, дети счастье. Но вот только в зеленоватых, немного мутных глазах, была лишь усталость. Зажигалка все никак не хотела отдавать тепло, а порядком раздраженный своевольным поведением пластика мужчина, хмыкнул и постарался поставить тяжелые сумки на пыльный бетонный парапет. Едва выругавшись, когда яблоки из пакета все же выпали, зеленые глаза встретились с темными угольными очами, а после парень передал рассыпанные фрукты в руки, едва ли не падающему от усталости человеку. -Огоньку, - от удивления прохожий чуть не выронил сигарету, что была плотно зажата между губ. Откуда зажигалка оказалась в кармане Итачи вспомнить не мог, наверняка отнял у младшего брата вместе с запретной пачкой сигарет, которую тот тайком прятал от мамы в скрытом кармане пыльного рюкзака. -Да, спасибо, - блаженно затянулся едким табачным ядом темноволосый, прикрывая глаза, - Дети, на сон совсем не остается времени, - пояснил тот, взглядом указывая на упаковку детских товаров. -Понимаю, - зачем-то кинул Итачи, сдержанно улыбаясь, будто бы и правда осознавая всю тяжесть жизни родителя с вечно плачущим младенцем на руках. Он был молод, да и ребенка у него не было, но зато парень отлично помнил момент рождения младшего брата, что не прекращал плакать. Особенно громко привлекая к себе внимание, когда старший Учиха, уходил от колыбели. Его голос звучал звонко, а глаза черные как ночь и смотрели так пронзительно. -Не подержишь дверь, - попросил мужчина, откидывая окурок в ближайший жбан, тот еще отдавал последнее тепло и продолжал тлеть, ударяясь о металл грязно-зеленого цвета. Итачи кивнул, не отказывая в простой помощи открывая дверь с кодовым замком. -А вы мне не подскажите? – новый знакомый покосился на парня, что общался с ним уж слишком воспитанно и даже немного осторожничал, вероятнее всего он принял брюнета за нового соседа, поэтому с такой легкостью впустил в подъезд. Ведь на маньяка этот парнишка явно не был похож, уж слишком вежливый, - Девушка с темными волосами, её зовут, Лита Ми.. Миса, - силясь вспомнить фамилию этой взбалмошной особы, проговорил Учиха, - Кажется, она живет в этом доме. -Прости парень, - рассеянно улыбнулся мужчина и скосил зеленые уставшие глаза, - Кажется, я её не знаю. Хотя, - на минутку он задумался и указал на единственную квартиру с панорамными окнами, в районе десятого этажа, - На последнем этаже живет студентка, вроде походящая под твоё описание. -Спасибо, - быстро кинул Учиха, забегая в подъезд, почему ему хотелось максимально оттянуть момент встречи с этой девушкой, ведь не ясно, что она может выкинуть на этот раз. Но ноги сами несли его к лифту, а затем проталкивали тело в длинный коридор. Двери были одинаковыми, но по его расчетам первая на лестничной клетке принадлежала загадочной студентке, судя по всему не особо коммуницирующей с соседями. Несколько замявшись у темной металлической двери, рука словно стала ватной, не желая соприкасаться с ровной поверхностью. Итачи не был киллером, а девушка, которой он нанес визит жертвой не казалась, но почему-то он замер, не желая издавать лишних звуков, словно подкрасться и проникнуть в её жилище было особо важной миссией. Раз, два, три. И кисть с характерным звуком коснулась холодного металла. Признаков жизни не последовало, ни единого намека на присутствие кого-либо за полотном, разделяющим серый длинный коридор и обжитое, наверное, помещение. -Может, её даже дома нет, - вслух подумал парень, снова занося руку для удара. Лишь после второй попытки, дверь легко поддалась, и перед ним предстало растрепанное чудо. *** Тихий стук в дверь, вырвал девушку из бушующего потока эмоций, что поутихни спустя пару минут после телефонного разговора с названной матерью. Общаться с кем-то не было желания, даже намека на простую человеческую необходимость. Уже решив всё для себя, Лита, вернулась к созерцанию незаконченных деталей картины, как слух резанул еще один требовательный стук. Видимо её посетитель был настойчивым. -Узумаки, если это ты, - пробурчала девушка, ступая голыми ногами по светлому паркету, быстрым шагом направляясь в прихожую, - Мешаешь мне работать, я тебя прибью! - резво поворачивая ключи в замочной скважине, - Ну чего тебе? – задала вопрос брюнетка, своему соседу, которого не встретила. Она гневно распахнула полотно, а взгляд вперился в черные глаза, совсем не похожие на небесные очи Наруто. Легкое недоумение окрасило лицо Мисато, пока парень, стоящий за пределами квартиры, осматривал её саму. Было странно видеть брюнетку такой домашней с пятнами на руках и рассеянным видом. -Ну, здравствуй, - первой подала голос девушка, руша неловкое молчание. Сейчас её серые глаза, стали ещё холоднее и отдавали свинцом. Отбрасывая флер удивления, руки сложились в защитную позу, на груди, - ты точно маньяк, – извечный сарказм, сочащийся из каждого слова, немного отталкивал. В другой ситуации, столкнувшись с колючим взглядом, парень, не раздумывая, повернулся бы к выходу, но внутренний голос твердил: «Ты тут по делу». -Доброе, - Итачи кинул краткий взгляд, на часы, оценивая обстановку, - утро. -День, - близился полдень, - Ты как нашёл меня? Преследуешь? – сдалась ты мне больно, подумал бы молодой человек, всё еще не отводя, черные глаза от фигуры напротив. Но после одернул себя, ведь пялиться на людей не прилично. -Преследуешь? – выдохнул брюнет, - что ты! – он поднял руки, словно сдаваясь, - Всего лишь отдаю то, что принадлежит тебе. Туфли принёс, - буркнул парень, снова обведя пытливым взглядом лицо полное недоумения. -Ах, Туфлиии, - протянула девушка, принимая пакет из теплых рук, которые едва не отпрянули, соприкоснувшись с тонкими пальцами. Она чуть отошла, открывая обзор на свою обитель. Квартира была светлой, но от чего-то эта белизна казалась ему холодной, он часто видел подобные квартиры в каталогах или рекламах, красиво, но пусто. Если бы не незначительные детали, за которые Учиха зацепился не сразу, то мог бы подумать, что и сама девушка лишь часть декорации красивой жизни. Краски и старенький, деревянный мольберт, словно не вписывались в это до жути идеальное помещение своей теплотой и неказистостью. -Ты художница, - больше себе, чем девушке тихо сказал Итачи, оглядывая просторную гостиную, совмещенную с мастерской. Слова слетели с губ так быстро, что он едва ли успел осознать сказанное. Ее изящные, худоватые руки были по локоть в краске, а длинные темные волосы подняты на макушке и наспех перехвачены грифельным карандашом. Но, несмотря на ауру уюта, взгляд серых глаз источал колючую уверенность. -Хей, Америка! - щёлкнула пальцами Лита перед лицом гостя, раздражения не было, но и сказать, что она была ему рада он не мог. Привлекая внимание собеседника, хотя их общение больше походило на гляделки, девушка поняла, сейчас его мысли были заняты, чем-то другим, - говорю, может, зайдёшь? Не фиг на пороге стоять, - кинув не слишком приветливое приглашение, она ушла вглубь квартиры. Гостя, что так беспардонно появился на её пороге, дожидаться Мисато не планировала, - Кофе? Чай? – ответа не последовало, а значит решение принимать ей. Сейчас она казалась в разы гостеприимней, чем пару дней назад. Словно два разных человека, но прививочная колкость осталась.  «Отдал туфли и уходи», - подумал парень, но тело никак не желало слушаться, неуверенной походкой проталкивая его вглубь квартиры. -Только не говори, что одни лишь туфли тебя привели ко мне, - ухмылка не сходила с её лица, будто ощущая своё превосходство. -Ну, ещё чувство ответственности, - непонимающий взгляд девушки, прошелся по лицу собеседника, - и желание убедиться, что ты не покончила с собой более «элегантно», - передразнил ее интонацию парень. Вспомнив ту самую фразу, которую девушка кинула ему, сползая с мостовых перекрытий, - не повисла на люстре, хотя у тебя не нет, - оглядев помещение, подытожил Учиха, - хотя напиться таблеток больше в твоём духе. Обойдя остров по центру пространства для приготовления пищи, девушка, чуть не поперхнулась воздухом. Он читал её, как книгу, без интереса, но все же улавливая суть. Он видел крупицы правды, несмотря на то, что общалась с этим странным парнем, возникшим из ночной тьмы одна всего единожды. Видел отголоски, малые фрагменты скрытого смысла. И это раздражало. -Откуда ты знаешь, что в моем духе? - подпирая кухонную тумбу, кинула, Лита, почему-то поить кофе человека, который пытается лезть ей в душу резко отпало. Она с вызовом посмотрела на него, но турку всё же достала. Руки застыли, крутя в руках емкость с молотой молотыми зернами, словно подытоживая его слова, силясь принять решение о необходимости вести себя сдержанно. Она не привыкла вести светские беседы, с подобным типом людей. Пальцы барабанили по стеклянной поверхности баночки. -Люди рождаются, живут и умирают с одним и тем же характером, - парень задумался, в попытке подобрать нужные слова, дабы не рушить и так шаткое равновесие между ними, - а у тебя нрав бунтарский, а ещё ты боишься смерти. «Да, безумно боюсь. Злюсь на весь мир и не понимаю, что мне теперь делать», – пронеслось в голове Мисато, её лицо словно изменилось в момент, когда слова внезапно нагрянувшего гостя сошли с его губ. -Ничего я не боюсь, – шикнула девушка, отводя серые глаза. Сейчас выдавать истинные эмоции, не входило в её планы, а пускать в нутро тем более. Их разговор становился всё интереснее, а значит, перед тем как выгнать из дома Итачи, кофе выпить он всё же успеет. Турка встала на свое привычное место, медленно нагреваясь от податливого пламени. Язычки обхватили, медный сотейник, постепенно нагревая. Лита, стояла спиной, но ощущала пытливый взгляд, покалывающий спину. -Тогда почему не прыгнула тогда? - его вопрос застал ее врасплох. -Ты помешал, – истина, - И вообще, зачем ты это делаешь? - напиток закипел, поднимаясь легкой пенкой над металлическим ободком, едва не переливаясь на белоснежную поверхность плиты. Две кружки возникли на столе, наполняясь, горячим содержимым. Жестом она указала на одну из кружек, только сейчас девушка поняла, что ответа или хотя бы кивка относительно желания насладиться терпким содержимым, она не получила. -Делаю что? - переспросил Итачи, протягивая руку к светлой посуде, уже успевшей нагреться. Диалог никак не клеился, каждый хотел что-то скрыть, не желая подпускать к себе собеседника. -Пытаешься меня в чём-то убедить? – спокойно пояснила девушка, отпивая из кружки, - Мы с тобой по-разному мыслим, – этот парень был однозначно интересным экземпляром, но с каждым словом ей становилось понятно, если она продолжит взаимодействие, так просто от него уже не отделается. За окном поднялся ветер, в комнате стало внезапно прохладно, несмотря на закрытые окна. -Просто всегда было интересно, какого это изменить чью-то жизнь, – Учихи задумчиво провел рукой по ровной керамической поверхности, - Любую. Скажем, твою, - он осекся, но глаза всё так смотрел, ровно и спокойно, - даже с твоим характером, который к слову не сахар. -Бред, - руки потянулись за пачкой сигарет, что с вечера осталась валяться на столешнице. Закурив, девушка, глянула в сторону от пытливого взгляда собеседника: «как можно изменить то чего не осталось?». Она улыбнулась собственным мыслям, придумав план, который не даст заскучать, ведь бороться не было сил, и времени кажется тоже, - ладно если ты такой знаток людских душ то, хочешь пари? - молодой человек не понял, о чем говорит собеседница. «Он проиграет и оставит меня в покое». -Пари? -А почему нет? У тебя будет ровно месяц, что найти мне причину жить, - выпалила девушка, заведомо зная, что, скорее всего, выиграет. Ведь откуда причины у живого трупа? – и если получится, то ты выиграл и проси, что угодно, – она вперилась в него уверенным взглядом, а руки сложила в замок, поднося к лицу. Пасмурные глаза, в которых было не разобрать истинных эмоций, поглощали, - От моей картины, если успею дописать, - тут она осеклась, почти выдав свою тёмную тайну - до, автомобиля, на котором я езжу каждый день. -Странная ты, - отпивая кофе, сказал Итачи, - до жути, странная.  Простая констатация факта не удивила Литу, подобными словами часто бросаются люди, когда не могут подобрать иных. Странность не порок, а скорее индивидуальность в современных реалиях. -Соглашайся, что тебе терять, - продолжила более уверенно, делая шаг вперед, - Уверена, ты слишком скучно живёшь, скучно до такой степени, что кидаешься снимать девиц с мостовых перекрытий, - снова этот пропитанных сарказмом голос, отталкивал, а иглы уже были заготовлены для очередного удара. Она защищалась, но от чего? -А ты понятия не имеешь о хороших манерах и благодарности, - возмутился брюнет, - я согласен, но это только научный эксперимент, призы мне не нужны, – сдался Итачи под пристальным пасмурным взглядом. «Потому, что ты проиграешь. Потому, что я не успею найти этот самый смысл», - подумала Лита.  -По рукам! - заключила девушка, пожав теплую ладонь.