Причина, чтобы жить

I was alone falling free, Trying my best not to forget What happened to us What happened to me What happened as I let it slip Я был одинок в свободном падении, Изо всех сил стараясь не позабыть, Что же случилось с нами, Что же случилось со мной, Что же случилось, когда я допустил эту ошибку. Placebo — meds

Едва разлепив сонные глаза, судорожно хватая трещащий телефон, девушка оглядела плывущую комнату. Будильник, что заботливо орал над ухом, наконец-то, заткнулся. Привычная обстановка и яркий свет не зашторенных окон, больно ударила по глазам, которые желали остаться в спасительной темноте. Свет раздражал и в момент пробуждения Лита всеми проклятиями осыпала холодное осеннее солнце, но сейчас это казалось неважным, ведь слабое сознание медленно приходило в себя. Шестеренки мыслей медленно закрутились, анализируя прошедшую ночь. Она дома, это уже кое-что, голова ломается на две половинки, вино, странный парень на мосту, а потом еще бутылка, и вот она крепко спит в своей кровати. Воспоминания сложились в неровную картинку, приправленную туманным маревом заволоченного сознания. Проснуться было почти победой, учитывая то, что не появись этот герой, нарушая все мрачные планы, пришлось бы вылавливать её хладное тело из черных вод, а не поднимать прямо сейчас с кровати и нести в направлении ванной комнаты. Тело — всего лишь оболочка, которая страдает от глупых идей нашего мозга, просто шелуха, которая прикреплена намертво, завязанная нитями сознания с душой. Сосуд, который весит в разы больше, чем его содержимое. А на деле лишь плоть, да кости, что с течением времени распадаются в прах или холодеют, а затем гниют в сырой земле. Конечности налиты тяжестью, словно к ногам привязали минимум двадцать кило. Голова раскалывалась, а ноги было переставлять всё сложнее с каждым шагом. Холодная влажность прошлась по уставшему лицу и, если бы сейчас Лита, могла трезво оценить паршивость сложившейся ситуации, не будь у нее симптомов дикого похмелья, что било раскаленным металлом по бедной черепушке, сто процентов отпрянула бы от ровной стеклянной поверхности. Отпрянула, не поверив, что перед ней стоит она же. Выглядела Мисато и правда, как живой труп: бледная, с залегшими кругами под глазами. Пальцы аккуратно пробежались по темным пятнам в надежде оценить масштаб трагедии, к счастью, темнота осталась на коже. Значит, всё-таки тушь, не синяки. Победа. Ледяная вода и душ успокаивали воспаленный мозг, но устранить болезненные симптомы всё же было необходимо и желательно бокалом сухого. Снова звук, раздирающий обостренный слух, отдающийся глухим ударом по затылку. Телефон издал характерное звучание от смс-сообщения, что пришло слишком внезапно, разрушая планы снова завалиться в мягкую постель и не выползать из теплоты до самой весны. Кому понадобился человек, едва стоящий на ногах, она понятия не имела. Руки сжали мертвый пластик, быстро снимая блокировку с устройства, желая распознать, кто решился побеспокоить Литу прямо с утра. «Хей, подруга. Ну и надралась же ты вчера. Домой-то хоть доехала? Пара в десять, не опаздывай, тусовщица! Или я сама приду по твою душу…» По стилю написания было не трудно понять, кто так ненавязчиво общался с девушкой. Это был всего один человек, порой раздражающий своим жизнелюбием, интересующийся, если студентка решила проспать пару и постоянно лепечущий милые мелочи, во время занятий из-за чего эту парочку нередко выгоняли из аудитории. Назойливый. Но, тем не менее, единственный, друг. Хотя близких приятелей у Мисато не было, уж больно сложно ей давались контакты с новыми людьми. Нет, не верно, контакты — как раз не самое тяжелое, а вот дальнейшее общение и пропуск к сокровенному, мыслям и чувствам – невыносимо. Её одиночество играло на руку, не на ком срывать злость, если накатывает, но и плакаться некому, а значит, о проблемах студентки не узнают. В определенных кругах девушку считали железной леди, приправляющую свою речь отборным сарказмом и временами скверно, почти холодно, кидающую взгляды на собеседников. Защитная реакция, против сближения, которая, увы, работала не со всеми. Если разобраться и капнуть глубже на данный момент, знали настоящей брюнетку лишь пара людей. С неприкрытым раздражением и осознанием ситуации, телефон был откинут на мягкое одеяло. — Пара, вот черт! — пробормотала брюнетка, стягивая мокрое полотенце с головы, приоткрывая дверь. Совсем забыла. Кажется, утреннее вино отменяется. Едва заметный скрип оповестил гостя, что хозяйка квартиры наконец-то ожила. Утреннее копошение выдало её с потрохами еще двадцать минут назад, но парень не имел склонности врываться в личное пространство по сути чужого человека. Наруто тут же подскочил с дивана в гостиной, откладывая телефон с какой-то игрой. Ох, уж эти дети, которые тратят до безумия много времени на бестолковые вещи, в порыве отвлечься от суровой реальности. Школьник был одет в форму, значит, домой все же вернулся, только вот рубашка, как обычно недоглажена и легкими складками торчала из-под жилета с эмблемой школы. Аккуратность явно не была коньком Узумаки, зато легкая помятость вписывалась в его образ наивного простака. — Лита, доброе утро! — он смотрел несколько виновато, словно сам же и напоил девушку вчера. Но решение забыться в парах алкоголя принадлежало только ей, а значит, и последствия, обрушившиеся на её слабое тело, разгребать самой. В голове всплыл образ обеспокоенного парня, что упорно пытался отнять у неё бутылку не крепкого алкоголя и отправить спать. Забота, как кстати. — Я переживал, — рассеяно, посмотрел блондин в заспанное, изменившееся от внезапно накатившей головной боли лицо. — Ты как? — Как восставший из ада, — мрачно посмотрела на него Лита, прикрывая глаза. Было видно: ей действительно плохо и она не особо старается вести светскую беседу, — или как зомби, — уже спокойнее стала рассуждать девушка, приложив руку ко лбу, который пульсировал, и казалось в тот же миг расколется на две половинки, обнажая воспаленный орган, — мозги, беее, — спародировала зомби девушка. — Может, тебе таблеточку? — предложил Узумаки, игнорируя актерские таланты соседки, судорожно оглядывая кухню. — Хотелось бы яду, — притихла девушка, прислушиваясь к самой себе и новому приступу. — Но и анальгин сойдет. Второй ящик, около холодильника, — предвосхищая вопрос «где» выдала брюнетка. — Я завтрак принес, — не унимаясь, пытался вывести её на разговор блондин, быстро перемещаясь от мягкого дивана к заветному ящику, где хранились медикаменты. Под завтраком он подразумевал дешевый кофе из кондитерской в паре метров от дома и какие-то сладкие булочки. Есть абсолютно не хотелось, но за кофе она и правда была благодарна. — Тебе надо поесть, а потом выпей лекарство, — протянул он ей стакан с водой и раскрытую ладонь с белой круглой таблеткой. Жестом он указал на сдобу не слишком аппетитного вида, подталкивая соседку насытить пустой желудок, который съежился от ночных издевательств и теперь не подавал признаков жизни. Сейчас к слабости, помимо симптомов, которые уже не первый месяц терроризировали её ослабленный организм, добавился еще недосып, отчего казалось тело развалится, как осколки вазы на мелкие кусочки. — Снова пародируешь мою маман? – задала колкий вопрос брюнетка, не скрывая раздражения, но тут же одергивая себя. Парень не виноват, ни в чем, ни в причине пьяного состояния девушки, ни в количестве алкоголя, — Спасибо, — принимая из его горячих ладоней стакан с живительной влагой. Полное игнорирование слов соседа и приятная, прохладная жидкость направляет пилюлю, по пищеводу. Все же под пристальным взглядом голубых глаз, из уважения к его слишком милому жесту, пришлось повиноваться упрямой тяге Нартуо помочь. Выпить терпкий кофе, не лучших сортов и заесть приторной сладостью какой-то плюшки, обильно политой глазурью. Есть не хотелось, но организм девушки будет благодарен Наруто за такой подарок. Сам же Узумаки уплетал еду с удовольствием, причмокивая и стараясь не косится на мертвенно-бледное лицо Литы. Отвлекшись от еды, парень быстро кинул взгляд на часы, мысленно ругая себя за то, какой урок по счету он пропустил, но к третьему пока успевает. Опаздывать было не впервой, да и нагоняй получать не от кого, поэтому силясь успеть хотя бы на часть особо важных занятий, мальчишка быстро засобирался. — Ладно, мне пора! Не напивайся больше так, сестрёнка, — подцепляя черный рюкзак, кинул светловолосый, направляясь к выходу. — Если станет плохо… — Справлюсь, не переживай, — прервала поток мыслей брюнетка, допивая теплый горьковатый напиток. Горячая волна разошлась по телу, будто бы запуская в нём жизненоважные процессы. — В крайнем случае, умру на парах, — с легким сарказмом и печальной улыбкой произнесла девушка. И правда, сейчас лучшим решением было сдохнуть, но надежда на скорое исцеление не угасала. Последняя фраза звучала особенно вымучено, но головная боль, тупыми ударами бьющая по раскаленному сознанию, постепенно уходила. А значит, пережить ещё один день будет капельку проще. *** В комнате, идеально прибранной педантичным владельцем царила утренняя суета. Быстро собираясь на учебу, что была для старшего сына приоритетом, Итачи не заметил, как на пороге дома появилась знакомая фигура. Темные, немного взъерошенные волосы, принадлежали явно не Саске, который убежал в школу еще в начале восьмого, значит припереться в не столь раннее утро, мог только один человек. — И давно ты спасёшь девиц на мосту? – едва ли не напугав погруженного в свои мысли парня, произнес собеседник. Перед ним подпирая, дверной проем и открытую дверь стоял Шисуи, лучший друг и такой же студент, как и сам брюнет, получающий знания в том же университете, но на первом курсе магистратуры. — Что слухи уже разошлись? Откуда знаешь? — как быстро расходятся сплетни в их семействе, Учиха знал не понаслышке. Всё же, их отцы отлично ладили и работали в одном месте, а сам Фугаку частенько наведывался в дом родственника на утренний кофе. Но, тем не менее, молодой человек, был удивлен, что его приятель уже успел услышать новую сенсацию. — Отец рассказал, — спокойно пояснил кареглазый, вглядываясь в лицо Итачи. -— Ну, и я хочу знать все, — заговорчески добавил парень, словно личная жизнь его друга была в разы интереснее собственной. Обычно, сплетни обожают девчонки, посему Учиха был поражен, подобным расспросам и излишним вниманием к собственной персоне. Как ни крути, перемывание костей и обсуждение подробностей жизни людей не было близко брюнету, а становится объектом обсуждения, вовсе не хотелось. — Да нечего знать, стояла девушка, — отозвался брюнет, силясь скорее закончить бессмысленный диалог и сменить тему на любую другую. Он говорил спокойно, закладывая необходимые для учебы вещи. Тетради, конспекты и пара письменных принадлежностей полетели в темный рюкзак, а затем туда же отправился изрядно потертый серый ноутбук —слегка пьяная, и свешивалась с моста. А я … — Не смог подойти мимо? — логичный вопрос, призванный прервать мерное повествование юноши. — Как бы это банально не звучало, да! И не пройти, а проехать, гнал папин форд, после проделок Саске из ремонта, — значительно тише произнес Итачи, силясь скрыть тайну. — Он так и не в курсе? — поинтересовался Шисуи, пытливо вглядываясь в черные глаза. Его взгляд, говорил: «И долго ты будешь прикрывать косяки младшего?» Парень знал Саске с рождения, так как являлся его кузеном, но, тем не менее, не понимал этого ярого желания старшего брата закрывать спиной несносного ребенка от ударов, которые прилетали в его сторону вполне заслуженно. Братская любовь — странная вещь и, видимо, лучшему другу Итачи не понять подобных вещей, ведь в семье он был единственным ребенком. — Конечно, нет! Отец же его прибил бы тут же. — Красивая? — перевел тему приятель, осознавая, что переубедить Учиху возможности не представится. По крайней мере, не сегодня. — Кто? — Девушка, что ты с парапета снял, — уточнил кузен, перемещаясь к зеркалу оглядывая себя. — Во-первых, она сама оттуда слезла. Во-вторых, — замечтался Итачи, — не твоё дело, Шисуи, — несколько раздраженно, выдал брюнет, надевая куртку, параллельно поглядывая на часы, рассчитывая время. До начала занятий оставался час. — Значит, красивая, — улыбнулся молодой человек, пытливо смотря на собеседника. — Эх, Итачи, брат, рано или поздно любовь бьет в сердце или по почкам, даже таким идеалистам как ты,— Шисуи был тонким психологом, отлично читающим людское поведение, к тому же, изучать людей было забавно. А своего лучшего друга, с которым он познакомился давным-давно по меркам их короткой жизни, он видел буквально насквозь. — Какая к черту любовь? – возмутился Учиха, поправляя растрепавшиеся длинные волосы, перед зеркалом, затягивая аккуратный пучок на затылке. Как ни крути, отношения и любовь не стояли для него на первом месте, а благородный порыв, был всего лишь результатом твердого отцовского воспитания и любви их мягкой матери. Но, казалось, его приятель давно просканировал судьбу Итачи, в своей голове, уже вынося вердикт и поставив окончательный диагноз. В том, что его друг рано или поздно кем-то увлечется, не желая, признавать суровую реальность Шисуи не сомневался, ведь даже самый тугоплавкий металл, сдается под воздействием температур, становясь мягким и податливым. Всё дело во времени. И возможно, пока совсем слабое пламя интереса, едва разгоравшееся в груди Итачи, рано или поздно возьмет верх. — Человеческая, простая, возвышенная, — друг изобразил из себя Купидона и попытался выстрелить в грудь брюнету. Затем изобразив попадание в «яблочко» скрестил руки на груди. Его темные омуты изучали меняющееся под гнетом нелепых вопросов лицо — Прекрати, это глупо, — со скепсисом посмотрели черные глаза. — Мы, вероятнее всего, больше и не увидимся никогда, а я держу пари, она хотела совершить необдуманный поступок из-за кого-то парня козла, уверен, у неё поклонников море, — попытался оправдаться Учиха. Разговоры об этой особе, которая нарушила тихое течение его скучной жизни, раздражало, а признание факта интереса к ней, означало зацепиться за паутину, от которой вряд ли получится быстро отделаться. Она тонкими рвущимися нитями вновь и вновь будет цепляться за мысли, пока окончательно не оплетёт их. Пока не заполнит образами, которые на данный момент только туманят трезвый рассудок. — Значит, точно красивая, — не унимался собеседник, потирая подбородок, словно задумался о чем-то, на что Итачи лишь скосил, пытаясь перевести тему. — Давай уже показывай, с чем пришёл? — Ноут сдох, а у меня практика в суде, море документов и груда металлома, не желающая включаться, — передавая в руки парня сумку с умирающим устройством, проговорил брюнет. — Поможешь? Знал, что тебя трудно застать дома, да и времени у тебя почти нет… –Давай сюда, — сдался Итачи, — ночью посмотрю, будет, чем заняться, если это всё заходи, вечером, а сейчас мне пора на учебу, — кинул Итачи. – Ночью люди спят, — зачем-то пояснил парень. — Ах, пары. Я тебя подвезу. Погнали, — две фигуры со схожими семейными чертами двинулись в сторону выхода. *** Шумный гул толпы и море студентов сонных, но более живых, нежели в первые часы учебного дня, передвигались нарочито медленно, толпясь в коридорах, выкрашенных в тошнотворный серо-зеленый цвет. Старый корпус университетского городка, заполнялся голосами, сейчас холодное здание казалось вполне живым, словно дыхание учащихся наполняло его, но по прошествии нескольких десятков минут, длинные коридоры снова опустеют, а стены здания охватит легкая полудрема. Пролет, затем еще один и заветная деверь в аудиторию, появилась перед глазами, где наверняка уже началась пара. Преподавателя не было, значит, сегодня обойдется без холодного тона с упоминанием её фамилии. Видимо не только Лита, опаздывала на «безумно интересное» занятие, в предвкушении нудной лекции по «истории искусства» юноши и девушки, тихо переговаривались, обсуждая предстоящие выходные. — Лита! — раздался эхом знакомый голос, резко контрастирующий с остальным белым шумом, в котором сливались голоса одногруппников. — Ну привет, — сияющее улыбнулась Изуми оглядывая, слегла мрачное выражение лица подруги. — И тебе привет, — плюхаясь рядом с темноволосой девушкой, произнесла Мисато, вынимая принадлежности из небольшого рюкзака. — И, пожалуйста, не кричи так. Под пристальным взглядом едва не опоздавшей студентке было не сильно комфортно, но её приятельница явно желала, что-то узнать и сверлила своими карими глазами лоб брюнетки. — Ты так смотришь, словно НЛО увидела, — не громко произнесла, Лита. — Прием, это всего лишь я. — Да нет же, просто рада тебя видеть, — попыталась обнять свою подругу Изуми, не встретив доброжелательности в её серых глазах. — Если и ты скажешь, что беспокоилась, то я тебя прибью, — с легкой полуулыбкой выдала брюнетка, ловко поднимая волосы и крепя карандашом на макушке. Слышать эту отдающую приторной заботой фразу во второй раз за утро было невыносимо, одно дело простак Наруто — другое Изуми. — Вообще-то, — пыталась закончить мысль кареглазая, но их разговор прервал молодой преподаватель, приветствуя учащихся в аудитории. Это был незнакомый ребятам человек. Слушок о смене лектора прошелся в кругах студентов пару недель назад, кто-то говорил, что им посылают не молодую женщину, а некоторые были убеждены, что это будет мужчина слегка за сорок. Значит, сплетни оказались правдивыми. Перед ними предстал парень, нет, молодой мужчина вполне привлекательной внешности, его светло-русые волосы были аккуратно пострижены, а одежда не выдавала в нём университетскую элиту. Простые брюки, белые кеды и рубашка поверх которой накинут джемпер. Стиляга, одним словом. На вид девушка дала бы ему не больше тридцати, но взгляд, выдавал его психологический возраст. «Интересный персонаж», — подумала брюнетка, изучив «новичка» в их группе. Пока преподаватель, что-то вещал на тему греческого театра и прочего, Лита, пытаясь вслушиваться в его любопытный рассказ, подперла голову рукой и прикрыла глаза. Головная боль, как и слабость во всем теле возвращалась, а время от времени моргая, картинка перед глазами расплывалась, а взгляд никак не хотел фокусироваться. Текст, освещенный холодными, люминесцентными лампами прыгал. Оставалось пользоваться лишь слухом, но и тот подводил, затягивая брюнетку в туман легкой дремы. Окутывал легким теплом, старательно удерживая в своих объятиях. Толчок в бок, не предвещал ничего доброго, Изу так делала всегда, когда лектор обращал внимание на нередко спящую девицу на задней парте. Сон – маленькая смерть, кажется, так говорят, но даже кратковременный уход от реальности был для неё роскошью. — Мисс Мисато, — раздался голос высокого мужчины, назойливо привлекая внимание девушки, — Вам совсем не интересно? Разлепив и направив на него сонный взгляд, Лита, подумала выдать, как на духу всю правду этому олуху, но вовремя сдержалась. Нападать на нового преподавателя не было ни сил, ни желания. Да и инстинкты самосохранения вместе с отсутствием лекций от матери были сильнее собственной дерзости. — От чего же? — в лоб задала вопрос студентка. — Иначе никак не могу объяснить ваш ленивый сон на «галерке», — мужчина явно не хотел так просто оставлять безответственную ученицу, желающую просто пережить эту, до невозможности, нудную пару. Ведь сам он был убежден, как и любой другой его коллега в важности собственного предмета, но только корона собственной значимости, казалось, давила ему прямо на мозг. — Я просто поглощена сегодняшней темой лекции и стараюсь представить в сознании наиболее ярко, – вкрадчиво донесла мысль Мисато, окончательно сбрасывая оковы сна. Она бросила упрямый взгляд в сторону мужчины. — Мне так интересен Ваш рассказ, — парировала девушка. — Вот глаза и закрылись, — пожав плечами, её взгляд отрешенно поймал сероватое стекло окна, за которым природа теряла всякую привлекательность под натиском дождливой серости, окутывающей город. — Если вам так нравится представлять, — не унимался лектор, — к следующему занятию подготовите доклад. Скульптуры периода поздней классики — достойная для вас тема. Проявите фантазию и доложите нам. — Без проблем, уверена, Вам тоже выдастся возможность вздремнуть, — выпалила девушка, позже подумав о своих словах, ловя ошарашенные карие глаза подруги, в которых читалось: «Ты, что, идиотка?». По аудитории прошелся гул, дерзость студентки уже не вызывала какого-то удивления у её сокамерников по добровольному заключению, но сегодня она была особенно остра на язык. Кто-то устремил взгляд, желая скорее узнать, чем закончится этот странный диалог, а задроты-отличники шикали, но слишком тихо, что бы адресат их недовольства мог услышать. — Ещё одно слово и будете острить у декана в кабинете, — твердо закончил словесную перепалку пижон, прикидывающийся всезнайкой. — Итак, — продолжил лектор, мерно похаживая из стороны, в сторону переключая слайды. «Вот урод!» — подумала брюнетка, унимая внутри себя пожар негодования. Весь его вид уверенный и даже немного гордливый показывал: "у тебя будут проблемы девочка". Возможно, этот парень, которому на вид было около двадцати семи, даже имел родственников в университетской верхушке, уж слишком надменно вел себя, для молодого сотрудника и если поставит цель, но нерадивая ученица, как пить дать провалит сессию. А может, даже вылетит с треском, если заденет холодный металл на голове этого занятного экспоната. Но Лите было плевать, она никогда не старалась изображать любезность ради оценок или мнимой дружбы с преподавателями, она такая, какая есть, а сегодня просто не задался день. Причем с самого утра. Время тянулось, как густая патока, стекающая неровными потеками, образуя единичными каплями. Нудно, слайды мелькали, и начинало рябить в глазах от быстрой смены контрастных картинок, с которых на студентов смотрели статуи и прочие элементы почти вымершей цивилизации. «Ты помнишь о проекте по графике?» — неровный клочок бумаги вместе с открытым конспектом был передвинут в поле зрения Мисато. — А что? — шепотом спросила Мисато, силясь «не светиться», в мыслях желая слиться с интерьером, стирая своё присутствие в большом помещении, словно не было этого жаркого спора. На сегодня проявления интереса к ней достаточно, темную славу она уже заработала. — Я провалюсь, — так же еле слышно ответила подруга. — Поможешь? В отличие от Литы, её одногрупница не отличалась талантом к художествам, а поступила абсолютно случайно, набрав средний балл. Но зато её способности к гуманитарным наукам, были за гранью творческого мозга брюнетки. Тратить время на бессмысленные занятия девушке никак не хотелось, но свой проект она закончила в ту же ночь, когда задание спустил преподаватель, чей предмет был интересен Мисато, она узнавала новое и пополняла свои знания. — Хорошо, — еще тише, дабы не привлекать внимание цербера, что сейчас стоял спиной к сборищу студентов, прошептала брюнетка. «Спасибо!» — вновь кривые буквы легли на порядком исписанный кусочек бумаги, зная, что Изуми всё равно не отстанет. Будет просить, и делать жалобный вид или шантажировать лекциями по философии, на которых её подруга не появилась с начала семестра. Не то, что бы Мисато не любила разглагольствования о мире и смысле бытия, просто ставить тупую пару в субботу, да ещё и в восемь утра, выше её понимания и сил организма, который нуждался во сне. Особенно, после работы над очередным холстом с неровными мазками. Если честно, любой становился мудрецом, едва выпей лишнего, а значит, бутылка крепкого алкоголя и шансы сдать странный предмет стремились к высотам, минимум на пару сантиметров выше уровня плинтуса. Своим умозаключениям Лито сдержанно улыбнулась. Но сразу же эти мысли она запрятала в долгий ящик, ведь до первых экзаменов в учебном году, еще следует дожить. Снова задумавшись, Лита промотала у себя в голове вчерашние события, всё же поблагодарив незнакомца за спасение своей бессмысленной жизни. Значит, так было нужно, значит, судьба, значит, борьба ещё не окончена. И даже если она падёт жертвой обстоятельств, перед смертью, смотря диафильм из лучших моментов, в душе будет тепло от осознания, что она сделала всё, что смогла или насколько хватило сил. *** С окончанием учебы пришло и облегчение. Стало проще вдыхать прохладный осенний воздух, пропитанный влагой и необычным запахом желтоватой листвы. Сейчас желание просто бродить по опустевшим из-за причуд погоды узким дорожкам парка было в разы сильнее, чем перспектива слушать болтливую приятельницу, лепечущую, что-то о парне, который ей давно нравится, но не стремится ответить взаимностью, сколько времени она ему не уделяла. Её звонкий наполненный жизнью голос разительно отличался от мрачного вида собеседницы, физическое состояние которой буквально можно было прочитать по языку её тела и потухшим глазам. Тело, налитое привычной тяжестью, неохотно отзывалось на сигналы мозга, пытающегося дергать за веревочки. Мисато и правда была похожа на марионетку, чьи конечности, подобно хрупкому фарфору могли в любой момент разбиться от неловкого движения кукловода. К тяжелым ногам добавлялась еще и мутная голова. Мысли не могли пробиться сквозь туман, который принесла начинающаяся простуда. Всё же, оставлять туфли невесть где и шлепать босыми ногами было отвратительной идеей. Укутавшись плотнее в куртку, застегивая её по самое горло, она в очередной раз оглядела снующих туда-сюда студентов. Веселые, грустные, со своими проблемами, историями и главное, имеющие море перспектив, и жизнь впереди. Кто-то из них станет инженером и принесет пользу обществу, кто-то отличным юристом или даже судьей, а кто-то, возможно даже, не доживет до весны. Знание, вперемешку с неизвестностью, острым лезвием гильотины, висело над слабыми позвонками шеи. Куда бы ты не бежал, эта неизвестность преследовала, настигала, подкидывала напоминания в виде симптомов, словно напоминая: «Тебе не уйти, рано или поздно я тебя поймаю». — Ты меня слушаешь? — щелкнула пальцами Изуми прямо у лица подруги. Но ответ был очевиден, слова обрывками доходили до ушей, но слышать, не значило слушать, а простого кивка головы во время извивания душевных мук вполне достаточно. — Ой, смс пришла. — Ты куда? — без интереса спросила, Лита у подруги, что казалось, не сочла нужным сообщить ей о собственных планах. Её светло-каштановые волосы поддались порывам холодного ветра. — Подожди меня немного, — она засмущалась и вроде бы даже покраснела или же прохлада просто щипала румяное лицо. — Мне надо кое с кем увидеться. Ты же не передумала помочь с проектом? «Будто у меня есть выбор», — отрицательный кивок, говорить не хотелось. Не было сил. Брюнетка выдохнула, пуская пар изо рта, направляясь в сторону парковки университетского городка. В каком-то смысле её желание исполнилось, когда подруга скрылась из виду, а девушка смогла пройтись по парку в гордом одиночестве. Яркие краски листвы местами сменялись с рыжего к темно-коричневому, слегка подгнившему от влаги покрову под ногами. Сегодня было по-настоящему зябко, поздняя осень настойчиво отбирала последнее тепло, пальцы мерзли и желали найти спасительное тепло, хотя бы спрятавшись в длинных рукавах свитера. Но у пагубных привычек были другие планы, руки юркнули в глубины рюкзака, вынимая пачку сигарет. А затем, не с первого раза, но колесико зажигалки чиркнуло, из скромной искорки, родилось пламя. Желтый язычок заботливо, почти нежно, подцепил папиросную бумагу, заставляя табак в никотиновой палочке, медленно тлеть. Бледные губы цеплялись за сигарету, как за спасительный круг, заполняя нутро едким туманом, а горький привкус яда на губах уже стал привычным. Ко всему привыкаешь. А вот глубокие затяжки после похмелья оказались явно плохой идеей. Шагая плавно, студентка ловила себя на мысли, что многое убивающее нас, укрепляет, делает сильнее и порой даёт стимул бороться. Но вот только какой смысл барахтаться, если не умеешь плавать? Или пытаться спастись от болезни, которая уже начала обретать своё лицо. Ведь любая скверна, окутывающая тело и разум, имеет лик. Странно, но ей было любопытно, какой облик получит приговор Мисато? Возможно, мы все больны с рождения, ведь жизнь своего рода тоже диагноз и от неё умирают. Кто-то в двадцать пять, не успев попрощаться с миром и близкими, обнять любимых или рассказать о сокровенном, а кто-то в сорок два, силясь продлить остаток дней, разбивая костяшки о стену, осознавая своё же бессилье. Все мы смертны и у каждого своя дорога, и свой смысл жизни или его отсутствие. Шуршание будто создавало атмосферу для подобных, почти безумных мыслей. Воздух, деревья, грязный местами побитый асфальт университетского парка, да и она сама была пронизана странной меланхолией. Снова прочертив взглядом дорожку, усыпанную жухлыми мертвыми, листьями, Лита подумала: «Какая же холодная осень», — сегодня для прогулок погода была явно не подходящая, но от чего-то она поймала себя на странном ощущении, чувстве, граничащем с мазохизмом. Пока она чувствует – она живет. Даже если холод забирается под легкую куртку и тревожит своими холодными порывами нутро. Даже если пальцы немеют, поднося очередную порцию яда, позволяя пропустить через легкие порцию никотина, а затем выдохнуть сизое облачко, выпустить на волю и наблюдать его последний танец, перед тем, как оно исчезнет. Затяжка, затем еще одна, прогулка очищала голову. Внезапно озноб ударил по телу. Кажется, пора ускорить шаг и отогреть замершую плоть. Но ускориться не вышло. Последний шаг, едва отделяющий обладательницу темных волос от своего автомобиля дался с трудом. Слабость била нещадно. Ноги запнулись. Мир закружился, а в носу противно защекотало и когда темные круги перед глазами пропали, в поле зрения возникли другие темно-алые капли, пачкающие светлый шарф. Стирать кровь рукой было плохим решением, поэтому размотав и без того испорченный кусок ткани, Лита приложила его к кровоточащему носу, остановить поток вязкой жидкости с привкусом металла было сложно. Приподнимая голову, Мисато обратила внимание на небо, заволоченное тучами, но почему-то облака не плыли, а нарочито медленно по спирали ходили, отражаясь в серых глазах. Едва удержавшись за гладкость, метала водительской двери, она прильнула горячим лбом к холодному стеклу, все еще прижимая материю, окрашенную красным к своему носу. Тело было готово рухнуть прямо на асфальт, но остатки сил удерживали его в вертикальном положении. В кармане что-то противно зажужжало. И пока одна рука хваталась, удерживая шаткое равновесие, все ещё упираясь в дверь собственной машины, вторая достала телефон, и глаза прошлись по пляшущим буквам. Поймать фокус было невероятно сложно, будто её идеальное, стопроцентное зрение резко упало до необходимости натянуть очки с толстенными стеклами. «Бегу к тебе. Пять минут и я на месте». Сообщение от подруги, больше писать было некому. Лита прикрыла глаза, силясь унять головокружение, рукой наощупь ловя в кармане ключи от машины и характерный звук отключающейся сигнализации, уведомил хозяйку о возможности открыть дверь. Усевшись в автомобиль, что при повороте ключа довольно заурчал, пуская топливо по системе, как кровь циркулирует по человеческим артериям. Девушка еще несколько раз провела перепачканным шарфом по лицу, а затем скинула его на заднее сиденье. О пятнах она позаботится позже, если вспомнит. Следов преступления на светлой коже не осталось, но вот бледность казалась пугающей. Сейчас она казалась почти прозрачной, как фантом и при желании прикоснуться к бледной фигуре рука могла бы пройти сквозь призрачное тело. Темные круги под пасмурно-серыми глазами, резко контрастировали на фоне белизны кожи. — Даже в гроб краше кладут, — выдохнула девушка, включая печку в надежде согреться. Руки поймали теплое дыхание, но помогло не особо. Она ухмыльнулась своему же отражению, что глядело на неё с поверхности зеркала, а затем вновь прикрыла глаза. С приходом подруги, брюнетка вновь нацепит привычную маску сарказма, поддерживая выгодную легенду. Никто не должен узнать о её состоянии, даже если жизнь станет покидать оболочку, оставляя холодеющее тело, пока старуха будет неласково его обнимать, она не покажет своим видом, что умирает. Никому. Никто не должен догадаться. Ведь чужие проблемы никому не нужны. Ведь вырывать её из цепких костлявых лап некому.