Демон Лапласа

      — Лилит! — женский голос, доносящийся с первого этажа, прозвучал как удар хлыста. — Поторопись же, чертовка!       Девичье лицо непроизвольно исказилось в отвращении, как только нелюбимое прозвище намеренно сорвалось с уст матери. Сердце потяжелело под грузом старых и детских обид, вызывая беспокойную рябь в душé. Приподнятое настроение вмиг испортилось.       Лилит — она готова была поклясться кому угодно — до глубины души ненавидела собственное имя.       — Ещё немного!       Всё началось ещё в школе, когда один из одноклассников притащил в класс старую книгу, которую нашёл в глубинах чердака своего дома. Огромная, обтянутая потрескавшейся кожей и усеянная выцветшими, выжженными страницами, она хранила миллион легенд о демонах и прочей нечистой силе. В одной из глав древнего фолианта была она — Лилит, что сама спустилась в самые недры смрада в поисках силы.       В кабинете повисла неприятная тишина — никто не ожидал встретить знакомое имя. Косые взгляды пригвоздили девочку к полу.       — Лилит, первая женщина, созданная из пыли и огня, — медленно начал читать мальчик, — та, что однажды отвергла небо и самовольно спустилась в ад, став королевой теней.       В легенде говорилось, что Лилит была не просто демоницей, но и изгоем, бунтаркой, которая покинула рай, отказавшись быть чьей-то прислужницей. Её гордость и воля были настолько сильны, что, не покорившись, она ушла в царство ночи, спустившись на самый тёмный его уровень — в пропасть, где обитали забытые духи и демоны.       Туда, где обитал Самхаэль — повелитель времени и исполнитель самых тёмных желаний греховных душ. Он встретил Лилит, стоящую на грани миров, и в его бездонных лиловых глазах вспыхнул интерес.       — Зачем ты пришла ко мне? — спросил демон.       Лилит не смутилась. Её взгляд был твёрдым, а намерения — непоколебимыми.       — Хочу власть, — величественно сказала она. — Я отказываюсь быть той, кого поглотят забытые времена. Дай мне силу ночи, дай мне власть над тенями, и я стану той, кого будут бояться и почитать.       Самхаэль молча смотрел на неё, и в этот момент вся пропасть затихла, ожидая его решения. Демон, восторженный её смелостью, усмехнулся и шагнул к Лилит. Его тёмный облик заслонил всё вокруг, как беззвёздная ночь. Он протянул ей руку, окутанную густыми тенями, и сказал:       — Если ты примешь это, то станешь частью меня. Ты будешь жить, питаясь силой, но будешь проклята одиночеством, ибо никто не осмелится любить тень.       Лилит, не дрогнув, приняла его руку, и с этого момента её силуэт стал размытым, незаметным для человеческого глаза. Она получила власть, но стала вечной изгнанницей, обитательницей ночи и королевой проклятых, запертой в темнице собственного одиночества.       Дети, окружившие книгу, вдруг посмотрели на свою Лилит так, словно она сама сошла со страниц. Девочка стыдливо поджала губы, чувствуя, как от этих взглядов по её коже разливается холод. В их глазах она вдруг стала чужой, похожей на ту древнюю Лилит, чей образ навсегда стал символом мятежного духа и проклятия, разделяющего её с остальным миром.       Лили всегда было интересно: догадывалась ли любимая мамочка о том, как девушку дразнили и издевались в школе из-за этого имени? Тыкали пальцем и надменно называли чертовкой, демоном в женском обличии, и всё только потому, что её матери показалось это имя безумно красивым, когда она нарекала им свою дочь при рождении.       «Лилит» звучало предельно отвратительно, разве нет?       Она не могла понять, что побудило мать назвать её так. Даже внешность не подходила к описанию какой-то нечистой силы: белоснежные волосы, обрамляющие смуглое личико, казались пушистой изморозью, создавая незабываемый контраст; рубиновые глаза, хоть и могли показаться злым предзнаменованием для глупцов, на солнце отливали нежно-розовым оттенком самого красивого заката. Она — ангел, испорченный людскими пороками и грязными словами. Её душа была так чиста, как нетронутое озеро в глубине соснового леса с прозрачной водой на вкус слаще любого напитка, и лишь капля людского яда, однажды тронувшее ровную гладь, отравило всё.       Женские руки торопливо начали перебирать вещи, швыряя их в разные стороны. После смерти дедушки Эстер, родная мама Лилит, приняла решение избавиться от всех его безделушек. Что-то выкинуть, что-то продать — весь хлам, как она выразилась с явным пренебрежением, который принадлежал покойнику, нужно было выбросить как можно скорее.       Девушка, которой была безразлична судьба этих вещей — с дедушкой они не были близки, — решила получить небольшую выгоду. Вдруг там, среди всего ненужного, нашлось бы что-то крайне интересное, полезное и дорогое? Наверняка что-нибудь из этого можно было впарить той самой полоумной старушке за углом за приличную цену — она не стала бы даже проверять подлинность товара.       Однако все надежды разбились вдребезги, как когда-то мамина красивая ваза из венецианского стекла, на мелкие и острые осколки: осознание всей плачевной ситуации пришло так же неожиданно, но запоздало.       — И правда, сплошной хлам, — обиженно ворчала она, откидывая очередную ободранную книгу в сторону. — Тут даже продать нечего, всё пойдёт на помойку... Особенно вот это.       Лилит с отвращением двумя пальцами взяла старые сломанные часы на серебряной цепочке, внимательно рассматривая их. Довольно дорогие для своего времени, но уже, кажется, потерявшие былую актуальность. Давнишняя и грязная пыль осела на труднодоступные, но видимые места часов; цепочка была практически сломана — одно резкое и неосторожное движение предвещало разрыв тонких колец, которые соединялись вместе. Секундная стрелка почти отсутствовала: на её месте остался лишь маленький кусочек не более миллиметра. Трещина на стекле еле заметно блеснула в свете лампы, привлекая внимание. Циферблат показался девушке интересным, но странным: помимо цифр на нём присутствовали неизвестные знаки по всей его площади.       — Возможно, это какие-то буквы, — полушёпотом предположила она, поворачивая их и разглядывая заднюю часть. Из-за скопившейся пыли было трудно прочитать, но аккуратно выгравированная фраза сразу бросилась в глаза.

«Tame the devil»

      — Приручить дьявола, — задумчиво проговорила Лилит, а затем неожиданно и громко вскрикнула. — Чёрт!       Разбитое стекло циферблата самой острой частью вонзилось в нежную кожу указательного пальца, вызывая неприятные ощущения. Девушка взвыла: по своей неосторожности она достаточно глубоко порезалась. Кровь никак не останавливалась, продолжая капать на старинные часы.       — К чёрту всё это, — выругалась она, откидывая их в коробку с остальным хламом.       Свой израненный палец Лилит положила в рот, языком проходясь по ноющей ранке и слизывая остатки крови вперемешку с пылью.       Скривилась.       Невкусно.       Остальные вещи разбирать она не стала. По наставлению Эстер девушка начала выносить все собранные и упакованные коробки на улицу, чтобы затем отправить их в самые разные точки назначения.       Уже попавшие в список нелюбимых часы сразу бросились на глаза: лежали на вершине других бесцветных тряпок.       «Странно, — подумалось ей. — Они точно лежали на самом дне».       Несмотря на это, Лилит продолжила свою работу, изредка поглядывая на часы. Что-то безумно манило её, заставляло каждый раз оглядываться на них, когда она возвращалась домой за очередной коробкой, и бросать быстрый, но внимательный взгляд, чтобы убедиться, что они были на месте.       Собственно, где же им было быть ещё?       Дело медленно шло к ночи. Было полнолуние.       — Всю свою жизнь собирал это барахло, чёртов коллекционер, — нелестно высказалась мать, раздражённо вздыхая. — Весь дом захламил безделушками, а я потом убирай.       — Ты хотя бы о покойнике плохо не отзывайся, — тихо упрекала её Лилит, рассматривая свой перевязанный палец. Он неприятно ныл — это мешало сосредоточиться на диалоге.       — Иначе что?       Эстер с вызовом взглянула в глаза дочери, но та лишь безучастно пожала плечами.       — Ты веришь в Бога, мам?       Лилит знала ответ наперед: нет.       «Если бы Бог существовал…»       — Он бы не оставил нас в самые трудные времена.       Эта фраза матери, которая въелась под кожу, отпечаталась в памяти горящим металлом, была до горечи во рту отвратительна, всегда звучала слишком ненавистно с её уст. Лилит с пренебрежением взглянула на неё, вскидывая руки.       — Нас оставил отец, а вовсе не Бог.       Эстер качнула головой в отрицании, отмахиваясь от разговора. Лилит вздохнула — от безысходности — и вступила на лестницу, ведущую в спальню.       — Ничего ты не понимаешь, — вскрикнула она вслед Лилит, но та лишь безучастно кивнула: продолжать бессмысленный спор не хотелось.

⛧°｡⋆༺♱༻⋆｡°⛧

      Лилит повернулась на бок, посмотрела в окно, разглядывая полную луну. Её яркий свет заглядывал в комнату тонкой полоской серебристого оттенка, опускаясь на женское лицо.       Кажется, было около трёх часов ночи.       Не спалось.       Она снова попыталась закрыть глаза, приняв удобную позу. В этот раз её ждал успех: провалившись в сон, Лилит не сразу отличила его от реальности, находясь посреди пугающей неизвестности. Жухлая трава, мёртвая земля и тёмное небо с кровавыми отблесками неприветливо встретили её. Отголоски непонятных звуков и нечеловеческих криков доносились до Лилит с опозданием — она не могла понять, где находился их источник. Странный запах — тот самый, когда они с мамой нашли разложившийся труп дедушки — преследовал девушку, куда бы она ни пошла.       — Эй? — крикнула Лилит, продолжая бездумно шагать дальше.       Она неожиданно споткнулась, грузно падая на колени. Боль прошлась по телу электрическим разрядом. Лилит оглянулась назад, растерявшись. Она была уверена, что никаких препятствий не видела, дорога прежде была чиста. Когда её взгляд опустился вниз, девушка пронзительно завизжала.       Разложившийся труп дедушки, который они с матерью застали две недели назад, лежал перед ней в неестественной позе. В нос ударила та самая отвратительная, смердящая вонь, заставляя слабый желудок неприятно пульсировать и судорожно сокращаться. Во рту появился вкус горечи, подступающая тошнота к горлу вынудила прикрыть рот рукой, отползая подальше. Она вскочила, несмотря на ощутимую боль в коленях, и жалобно заскулила. Взгляд рубиновых глаз всё не мог оторваться от этого зрелища — память с ней играла злую шутку, в деталях рисуя воспоминания того дня.       Его дряхлое тело уже тронули посмертные изменения. Конечности и живот надулись, увеличиваясь в объёме, — это было видно даже за поношенной одеждой. Кожа грязно-зелёного оттенка в некоторых местах начала отслаиваться, соскальзывая вниз. Где-то можно было разглядеть венозную сеть, паутинкой расползающуюся по морщинистому лицу. Стеклянные глаза, направленные на неё, вызывали тихий ужас. Она уже не могла даже вскрикнуть — горло мгновенно пересохло. Лилит лишь закашлялась, тихо скулила и мычала от сковывающего тело страха. Нужно было двигаться, бежать, но она не могла себя заставить.       То, что произошло дальше, вынудило Лилит наконец-то размашисто развернуться и рвануть прочь, подальше от трупа.       Из открытого рта, в котором почти не было зубов, и носа полезли личинки, испачканные в сукровичной жидкости грязно-красного цвета. Противные, толстые и извивающиеся при каждом движении. Рука старика дрогнула в её направлении, отчаянно потянувшись к внучке. Просил ли он помощи или, наоборот, хотел наказать — никто не знал.       Резкий холод прошёлся по спине, когда Лилит остановилась, чтобы отдышаться и успокоиться. Руки до сих пор неуправляемо дрожали, но рвотный позыв медленно отступал — она переборола желание ещё раз оглянуться и посмотреть на тот ужас.       Ледяной ветер захватил её в свои объятия, поднимая ночную рубашку ввысь и вызывая волну мурашек.       «Разве во сне это всё ощущается?» — заторможенно подумала девушка. Палец продолжал неприятно ныть, колени жгло после падения, а во рту на языке чувствовалась горечь.       — Я бы не назвал это сном, — над её головой разнёсся незнакомый басистый голос.              Лилит в очередной раз испуганно оглянулась в поисках его владельца, задерживая дыхание.       — Не надейся, милая. Сейчас образ тяжело воссоздать.       — Что? Ты кто?       Лилит сложила дрожащие руки у груди: хотела скорее согреться и защититься. Голова вертелась, глаза в панике искали, за что зацепиться, несмотря на слова незнакомца.       Она что, говорила с пустотой?       — Кто я? — голос хитро расхохотался, эхом уходя в самую даль. — Ты же сама меня призвала. Почти освободила.       — Не понимаю… Кажется, я просто сплю… — девушка хлопнула себя по щекам в целях проверки, болезненно заглатывая воздух. — Это просто кошмар.       Подозрительно.       — Нет, — односложно ответил ей он.       — Тогда что это?       — Ты такая странная, — голос вдруг переместился к правому уху, переходя на шёпот. Лилит ощутила нечто похожее на тёплое дыхание на продрогшем теле. — Сама же меня привязала к себе, милая. Я лишь пришёл на твой зов.       — Ну и бред, — отчеканила она и отошла вбок, убегая от грубого голоса. — Я никого не звала.       — Забавно, — промурлыкал он, моментально перемещаясь на левое ухо. Дразнил. — Часы ты нашла?       — Ну да, — она тяжело сглотнула. — Нашла.       — Кровь свою капнула?       — Это было случайностью! — возразила Лилит, снова испуганно отходя от голоса.              Эта игра в кошки-мышки начинала надоедать.       — И всё же, — он сделал недолгую паузу, намеренно подгоняя ледяной ветер к её ногам. — Я здесь.       — И что дальше? Чего ты хочешь?       Лилит была уверена, что не нужно было читать те сказки из старой книги на ночь глядя, не нужно было ехать с матерью, чтобы опознать труп в ту ночь. Теперь ей снилась всякая чушь, основанная на событиях реальности, произошедших ранее. Вот только она не могла припомнить, что когда-либо сразу понимала, что сон — это действительно сон, а все ощущения в самом деле были: и безумный холод, от которого зуб на зуб не сходился, и тошнотворный запах трупов, заставляющий голову болезненно кружиться, и раны, которые ныли не переставая.       — Освободи меня до конца, — голос приобрёл нотки стали и требовательности. — А я сполна отблагодарю тебя.       — Мне нужны подробности, — Лилит скептично обвела глазами окружающую обстановку. Куда бы ей деть свой взгляд? — Для начала, кто ты?       — Бедное существо, которое когда-то бесчеловечно заперли в тех часах, — он словно горько вздохнул. Лилит нахмурилась, не поверив ни единому слову. — Я не сделал ничего плохого.       Она сдержала смешок.       — Откуда тогда эти часы были у моего дедушки?       — Как его звали? — злостно прошептало существо.       — Теодор.       Повисла недолгая тишина. Воздух ощутимо потяжелел.       — Вот как. Не помню такого, — существо недовольно фыркнуло, снова загадочно замолкая.       Она аккуратно повернулась назад. Туда, где предположительно должен был лежать труп.       Светлые брови нахмурились. Позади ничего и никого не было. Буквально — пустота, тёмная, странная и пугающая. Но не такая пугающая, как этот загадочный, бархатистый голос.       — Так что? — лукаво спросил он.       — Зачем мне тебя освобождать? — размышляла девушка. — Мне какая польза?       — Во-первых, я спас тебя от кошмара, — героически хмыкнул мужской голос. — Сомневаюсь, что тебе было приятно лицезреть на тот труп. Тем более ты так громко визжала, что мне пришлось закрывать уши.       «Как благородно», — подумала она.       — А во-вторых?       — Я помогу спасти твоего брата.       Лилит тут же замолкла, нахмурилась.       — Спасти? — затем она странно хихикнула, запоздало воспринимая всё это как неудачную шутку. — Так он в порядке.       — Завтра он умрёт, — будничным голосом произнесло существо. — Поможешь мне, а я помогу тебе. Сделка, понимаешь?       — Нет, не понимаю, — грозно вскрикнула Лилит, пальцы сжались в кулаки, ногти болезненно вонзились в кожу. — С чего он вообще должен умирать?!       — С того, что я могу предугадать будущее.       Лилит еле сдержала смешок, который так и хотел вырваться с её губ в очередной раз.       Чудеса, да и только. Она точно сходила с ума.       — А я изменить прошлое, — фыркнула девушка в ответ.       Саркастичный тон сдержать Лилит, увы, не могла.       — С моей помощью, конечно, можешь, — мужской голос хитро ухмыльнулся. Ей показалось, что он лукавил. Тёплый ветерок коснулся её щиколоток, поднимаясь вверх по бедру, и растворился под ночной рубашкой. Мурашки прошлись по телу от смены температуры. Стало невыносимо жарко. — Только если поможешь мне.       — Не верю ни единому слову, — заупрямилась Лилит, смотря на свои ноги. — И ничего не понимаю.       — Твоё дело, верить мне или нет, — грозно прошептал неизвестный, теряя терпение. — Но убедись сама: смерть совсем близко и готовит ему конец.       — И как же я смогу убедиться? Поверить тебе на слово?       — Пусть остерегается заброшенного дома, — кажется, некто довольно хмыкнул. — А именно того, что стоит вдалеке.       Светлые брови Лилит снова сошлись у переносицы после этих слов. Она пыталась убедить себя: это просто игры разума. Чёртов ночной кошмар, от которого девушка всё никак не могла проснуться. Однако ей не давал покоя тот факт, что на окраине их улицы действительно стоял тот самый пожухлый, заброшенный дом.       Его хозяев никто никогда не видел. Говорили, что они съехали давным-давно из-за странных событий, которые происходили там. Дети верили, что там обитают привидения, как полагается заброшенному дому. Родители же из соображений безопасности запрещали им туда ходить: старые стены и потолки грозились обвалиться, половицы давно сгнили, а у лестниц не хватало перил и некоторых ступеней. Но, как всем было известно, запреты, в особенности для детей, имели ровно обратный эффект.       Лилит насупилась, качая головой.       — И что будет, если он туда пойдет?       — Ты глупая, да? — он издевательски хохотнул. Ветер путал её белые волосы. — Я же сказал, он умрёт.       — Я имела в виду как, — раздражённо пояснила Лилит. — Как он умрёт?       — Почему я должен говорить? Ты ведь не хочешь помогать мне.       Девушка вскинула бровь. Эта игра начинала ей надоедать. В голове она упрямо твердила себе, что нужно проснуться, но даже больной щипок в собственное бедро не высвободил её отсюда.       — Ты очень упрямая женщина. Такие живут долго, но тяжело, — с напыщенной грустью пропел он, напоследок шепча ей на ухо. — Я буду ждать тебя завтра ночью здесь же, чтобы услышать твою отчаянную мольбу. И тогда ты поймёшь, что согласиться на сделку было бы лучшим твоим решением.       Она проснулась.