Демон Лапласа

      — Ран, — твёрдый голос в одно мгновение сковал его стальными кандалами. Тяжёлые цепи звякнули, толстой паутиной обвивая крупное тело. Демон грузно упал на колени, невольно подчиняясь человеку перед ним. Поджал свои исчерна-синие крылья, перья которых встрепенулись и отчаянно задрожали. — Ты слишком много бедствовал.       Это было слишком унизительно. Для такого существа, как он, и вовсе позорно.              Позорно вот так предстать на коленях перед каким-то жалким отбросом, следовать его приказам и не иметь возможности разорвать глотку собственными когтями, впиться в человеческую плоть острыми зубами и испить то, что находится внутри: грешную, но вкусную душу, забирая себе все его жизненные силы.       — Адель назвала мне твоё имя прежде, чем… — мужчина запнулся. Ненавистное слово застряло в горле горьким непринятием смерти любимой.       Самхаэль свирепо поднял безумный взгляд при первом же упоминании женского имени, как изголодавшийся зверь на свою добычу. Несмотря на унизительное положение, он смотрел на Теодора — человека перед ним — высокомерно, твёрдо и уверенно. Цепи болезненно прожигали сероватую кожу демона, которая лопалась от заколдованного металла и разъедалась под звук тихого шипения. Ран терпел. Не позволял себе даже издать звука или отчаянно взвыть — хотя очень хотелось, — пока кости плавились, а мышцы разрывались рваным хрустом. Сил бороться уже не осталось, и единственное, на что он был сейчас способен, — это победить взглядом, прожечь человеческую напыщенную уверенность лиловыми глазами, что отливали в темноте острыми осколками аметиста.       Теодор достал из кармана часы. Новенькие и блестящие, только что купленные в ломбарде — он охотился за ними добрые десять лет и, наконец-то, нашёл. Нашёл, чтобы отомстить за все страдания, которые нанёс демон его ныне покойной, но все ещё горячо любимой жене.       — А, Адель, помню… Мерзавка, — Ран запоздало расплылся в довольной, но кривоватой улыбке, игнорируя боль. — Ну, что за прелесть, какой героический поступок, Теодор. Ради дамы сердца! Любовь…       — Что тебе известно о любви, несчастный? — Теодор скривил губы, презрительно смотря вниз.       Ран заметно помрачнел, но ответил, немного поразмыслив.       — То, что она заставляет делать вас, людей, безумные вещи.       — Если ты называешь безумством спасение мира от такого существа, как ты, то да, — Теодор сделал шаг вперед, хватая демона за волосы на затылке и поднимая его голову выше, — я сошёл с ума, Ран. Давно сошёл с ума.       — Ты не мир спасаешь, — хладнокровие, сочащееся с уст демона, заставило мужчину отступить назад. — Ты мстишь, а это уже другая грань всем известного благородства.       — Я делаю это из-за любви, — Теодор приложил ладонь к груди, чувствуя, как ритм сердца ускоряется. — Это было её последнее желание.       — Адель пожелала убить меня? — Ран усмехнулся. — Как прискорбно. Помню, она у моих ног так жалостливо молила о моей люб…       — Не лги! — мужчина вскрикнул, бросая часы в лицо демона. Тот зашипел, слегка отворачивая голову, и уставился на аксессуар, покатившийся в сторону. — Ты свел её с ума! Обманом заставил подчиняться тебе и воспользовался!       — Разве? — равнодушно. — Так трудно признать, что ты для неё был никем? Она предпочла тебе какого-то «жалкого» демона, друг мой. Она предпочла тебе меня.       Теодор рассвирепел, но и слова не успел сказать, как Ран продолжил.       — Она назвала тебе моё истинное имя… — он невесело ухмыльнулся, блестящими глазами обводя узоры деревянного пола. — Видимо, и правда хотела убить.       Затем демон, словно вытащив себя из пучины воспоминаний, зло поджал губы.              Чертова девчонка, невыносимая женщина... Каким образом она узнала его истинное имя — неизвестно. Ран знал точно: эти новости не сулили ему ничего хорошего.       Узнав истинное имя демона, можно было сделать что угодно: подчинить его, заставить работать, взять под контроль — всё, чего лишь пожелает смертная душа человека, крепко сжимая его цепями полного повиновения.       Он не знал, сколько времени провёл, будучи запертым внутри часового механизма. Возможно, сутки, года или столетия… Ран, окутанный тьмой и бессилием, рассуждал: как ему выбраться?       Ведь освободиться было можно, лишь снова назвав своё истинное имя.       «Чёртов пакт», — думал он и мечтал разорвать этот бесконечный цикл ожидания неизвестного. Ему бы снова на свободу, как сказал Теодор, бедствовать и нести хаос, но он застрял тут. Жалкий, забытый и совершенно обессиленный.       Ран облизнулся: ему бы молодую душу сейчас. Такую вкусную, девственную и совсем безгрешную. Можно и грешную, так даже лучше. Подобная прибавила бы ему побольше сил.       И тут появилась она.       Лилит.       Внучка Теодора и Адель.       Демон коварно улыбнулся.

⛧°｡⋆༺♱༻⋆｡°⛧

      Лили недовольно вздохнула, вытирая со лба липкий пот. В суматохе похорон, подготовки и частых визитов полицейских из-за расследования у неё было крайне мало времени найти те потерянные часы. Сначала она обошла соседей, которым могла отдать их мать, — сейчас бесполезно было с ней говорить, она то и дело отвечала потеряно и заторможенно, — затем порылась в ближайших мусорных баках. Пропахла тошнотворным смрадом отходов и успела возненавидеть эту жизнь окончательно, потеряв всякую надежду.       Разгадка оказалась ближе всего. Она уставилась на коробку у входа в дом, когда собиралась заходить обратно, и не поверила собственным глазам. Часы лежали поверх всех остальных безделушек, словно их никогда и не трогали, и блестели на закатном солнце, несмотря на потёртый вид.       — Ах, серьёзно? — недовольно выругалась она, подхватывая рукой вещицу.       Ей хотелось рвать на себе волосы от своей же невнимательности. Почему она пропустила это? Как не заметила, когда уходила из дома?       Она была уверена, что изначально их здесь не было. Не мог ведь фокус её внимания быть настолько затуманен?       — Поверить не могу, — поражённо пролепетала она, ещё раз рассматривая механизм.       Кажется, сама вселенная, судьба или даже благословение свыше подарили ей возможность изменить прошлые события. Лилит сжала в руках холодный металл, большим пальцем убирая пыль, и облегчённо вздохнула.       Скоро ты будешь дома, Ноа.       Мрачная сказка покинула страницы забытой книги: Лилит не только собралась освободить нечто сверхъестественное и неизвестное, но и планировала заключить с ним сделку. Её отчаяние не просто достигло апогея, перекрывая остатки здравомыслия. Оно стало её сущностью, сливаясь с ней воедино за эти несколько дней. Крики и мольбы матери, летящие высоко в небеса, в которых она перестала верить, лишь подпитывали уверенность в своём безумстве.       Лилит покорно ждала ночи, чтобы лунный свет серебряными нитями проник в комнату, заманивая на тёмную сторону ночи: показал ей и осветил грешный путь, а затем бросил, оставив один на один с… Ним.       Часы задрожали, когда мягкий свет луны коснулся их. Лилит встрепенулась, зашипела, протыкая иголкой кончик своего пальца. Капелька багровой крови, упавшая на циферблат, запустила старый механизм, и стрелка безостановочно задрожала, медленно плывя против часового направления. Стены вокруг завибрировали. Небо над домом спряталось за тёмными тучами.       Лилит прикрыла глаза, вспоминая улыбку Ноа. Пусть всё казалось нереальным, сумасшедшим или даже сюрреалистичным — плевать. Она безумно хотелось вернуть младшего брата к жизни, снова потрепать его по светлым волосам и звонко чмокнуть в курносый нос. Нежно-нежно, со всей любовью и заботой, которая не сумела дать им Эстер.       — Ран, — мягко прошептала она, следуя указаниям, и прислушалась к посторонним звукам в комнате.              Тишина.       Вдалеке слышался лишь звук соседской собаки, которая дёргала цепь.       Она горько, почти отчаянно усмехнулась.       — Понятно, — понуро сказала Лилит, потирая больной палец. — Значит, я всё-таки всё придумала.       Бархатистый знакомый голос раздался над её ухом.       — А вот и нет.       Она вскочила на ноги, оглядываясь, и замерла. Пришлось слегка поднять голову вверх, чтобы взглянуть на его лицо — демон был намного выше Лилит, отбрасывая зловещую тень на её небольшую фигуру. Нечеловечески высок и огромен.       — Сил почти нет, но я здесь… — с трепетом оповестил он, с особой нежностью касаясь её скулы. — Освобождённый. Благодаря тебе, Лилит.       Рубиновые глаза Лилит расширились. Она почувствовала не тепло на щеке, а холод. Мерзкий, колючий и крайне неприятный. Что-то подтолкнуло её сзади — будто бы ветер пробрался к ней в комнату, — и она упала в его руки, попадая в крепкую клетку. Ужас сковал, когда Ран слегка нагнулся к ней, с нездоровым желанием вдыхая запах волос на макушке.       Женщина. Тёплая. Живая. Девственная.       Тело демона вспыхнуло изнутри, как будто его потянуло на самый край ада. Он знал это чувство, знал это притяжение. Когда-то Адель пахла так же: тонкий аромат чёрной смородины и лёгкой, почти пудровой сладости — запах, который невозможно было уловить на лету. Его нужно было вдыхать вдумчиво, пока не перехватит дыхание. Этот аромат пробудил в нём нечто забытое, древнее, что дрогнуло в его сознании.       — Нельзя заключать сделок с дьяволом в борьбе со злом, сладкая, — его пальцы пробежались по позвонкам, но Лилит хватило сил оттолкнуть его от себя. — Разве тебя не предупреждали?       Он говорил слишком завораживающе и приторно — девушка неотрывно смотрела на него, замечая всё больше деталей в его демонической внешности. Острые, угрожающие клыки сверкали в полумраке всякий раз, когда его губы трогала усмешка; длинные закрученные рога тянулись к небу, пытаясь поразить неведомого врага, — и на их кончиках поблёскивали капли яда, густого и смертельного. Его глаза переливались разными оттенками — от сиреневого до глубокого кроваво-красного, пытаясь загипнотизировать, окутать её зыбким, обманчивым спокойствием.       Гипноз. Это был именно он. Сладкий, затягивающий.       На неё накатила слабость, и Лилит вдруг забыла, зачем всё это начала. Она встрепенулась, пытаясь вернуть ясность ума, смело шагнула к нему, и её взгляд снова упал на его губы — на острые блестящие клыки, которые виднелись при его улыбке.       — Поможешь мне? Мой брат… — её голос сорвался на полуслове.       — Погоди-погоди, прелестная, — он поспешно остановил её. — Мне нужны силы и восстановление.       — Нужно ждать? Я не могу больше ждать! — Лилит слегка повысила голос. — Похороны уже завтра!       — Это не проблема, Лили, — мягко сказал Ран, делая к ней шаг. Нагнулся, снова захватывая в руки её круглое лицо.       — Не называет меня так.       — Строптивая, что даже тошно, — Лилит услышала нотки пренебрежения в его голосе, но взгляда он не отвёл. — Брата вернуть хочешь?       — Хочу, — без сомнения ответила девушка.       — Я тебе не верю. Убеди меня.       Демон медленно наклонился к её лицу, а его взгляд смягчился, и Лилит почувствовала, как чужой нос нежно коснулся её щеки. Голос Рана понизился до шёпота, словно он опасался, что кто-то ещё может их услышать.       — Ты так похожа на неё, — прошептал он с болезненной нежностью, имя «Адель» таяло на его губах. — И даже пахнешь так же…       — Кто? — растерянно прошептала Лилит. Её тело онемело от его касаний, его ладони вдруг стали тёплыми, почти горячими, согревая её. Она прикрыла глаза на мгновение, потому что голова неожиданно закружилась, а его лицо потеряло чёткие очертания. — О ком ты?       Ран огорчённо улыбнулся. Казалось, что даже сейчас он слышал голос Адель. Голос, который не отпускал его, несмотря на все поглощённые души и выжженные чувства.       Лилит была не просто её внучкой. Она была продолжением рода, в котором вновь проступали знакомые черты, в котором текла та же кровь и словно жила крошечная частичка той, что когда-то принадлежала ему. Его Адель, что однажды исчезла из этого мира.       Даже Ран — известный по книгам как Самхаэль, демон времени, — был не в силах вернуть её, потому что погубил своими же руками. Взбесился, заревновал, когда у них с Теодором родилась Эстер, и забрал всю жизненную энергию Адель, не оставляя ни капли.       — Забудь, — он слегка отстранился. В его взгляде снова возродился холод и расчётливость. — Мне нужны силы, чтобы вернуть твоего паршивца.       — Не называй его так, — Лилит нахмурилась. — И каким способом ты собираешься вернуть себе силы?       По его лицу скользнула коварная улыбка, взгляд томно переместился с её глаз на тонкую лямку ночнушки. Его пальцы подхватили ткань, медленно стягивая её с плеча, и, словно тень, скользнули по обнажённой коже. Лилит вздрогнула, инстинктивно потянувшись прикрыться, но остановила себя, встретив его пронизывающий взгляд.       — Моё тело, — догадалась она.       — Тело, душу, разум… — Ран тихо перечислил, целуя костлявое плечо. Его крылья затрепетали от нежности её кожи и возбуждения. — Всё. Я хочу абсолютно всё, что ты можешь мне дать. Отдашься мне — и я выполню твою просьбу.       Он притянул её к себе, не дожидаясь ответа. Его губы были холоднее человеческих, но в то же время — жгуче чувственными, завораживающими. Страстный поцелуй поглотил Лилит, заставив задрожать. Её пальцы судорожно вцепились в край стола, чтобы не потерять равновесие.       Ей хотелось возмутиться, но воспоминания о брате остановили Лилит. Её тело — ничто, по сравнению со спасённой жизнью Ноа.       Одной рукой Ран обхватил её подбородок, другой — с силой сжал ягодицу, обтянутую ночнушкой. Лилит мгновенно потерялась в новых чувствах и ощущениях. Его пальцы скользнули под ткань, неспеша касаясь кромки нижнего белья. Он не скрывал того факта, что просто дразнил. Лилит невольно простонала, посылая тихое, но горячее дыхание ему в рот. Демон, который был столь искусен в соблазнении, довольно улыбнулся сквозь поцелуй. Такая неопытность и растерянность в каждом движении девушки сейчас возбуждала его сильнее всего.       — Какая прелесть… — прошептал он, скользнув губами по её шее, холодными, как ледяные лезвия. — Такая робкая.       В его памяти внезапно всплыли образы той самой первой ночи с Адель. Тогда за тонкой стеной её терпеливо ждал влюблённый Теодор с букетом пожухлых цветов, чтобы пойти на глупое свидание. Ран в это же время владел телом его любимой на узком диване, ловил её звонкие стоны губами, чтобы заглушить шум, а воздух вокруг искрил и был пропитан похотью и сладким возбуждением.       Прямо как сейчас.       Ран зашипел, вспомнив эту сцену, и слегка толкнулся бёдрами, потираясь о Лилит. Она лишь испуганно вцепилась в его широкие плечи, издала тихий писк и бросила взгляд на дверь — испугалась, что мать может зайти в самый неожиданный момент, потому что отказываться Лилит от его предложения явно не планировала. Всё делала ради брата, конечно же. Однако не хотела признаться самой себе: тёплое чувство возбуждения окатило её, формируясь пульсирующим комом внизу. Там, куда рука демона уже скользнула в момент её растерянности.       — Не бойся, никто не зайдёт, — Ран прошептал ей в ухо, кусая мочку своим длинным клыком, и прикрыл глаза от возбуждения. — Никто больше не помешает нам, Адель.       «Адель?» — повторила Лилит мысленно, прикрывая глаза. Однако все мысли сразу же испарились, как только длинные и холодные пальцы прошлись по её горячим складкам, собирая смазку, а большой палец коснулся клитора, почти невесомо надавливая. Ран искренне восхитился, наблюдая за её покрасневшим лицом и невинными глазами.       — Такая милая, — он усмехнулся, облизывая её солоноватую кожу на шее. — Ты себя ни разу не трогала?       — Трогала, — Лилит сжала край стола, сводя ноги вместе, но, получив неодобрительный рык, снова раздвинула. — Просто… не так...       Пальцы Рана стали напористее, очерчивая круги, прежде чем медленно погрузиться в неё. Лилит замерла, скривившись, и прислушалась к ощущениям. Неприятное чувство перетянуло на себя всё внимание, заставляя девушку забыться и сжаться внутри. Существо обольстительно улыбнулось, нагнулось к ней, свободной рукой щёлкая по соску сквозь тонкую ткань, и дразняще прохрипело.       — Больно? — демон жадно укусил её за шею, оставляя множество следов от острых клыков. Капельки крови показались из мелких ранок, умоляя Рана слизать их своим языком. — Лилит, нужно расслабиться... Тогда ты получишь удовольствие.       Лилит заскулила, когда его пальцы проникли глубже и слегка раздвинулись, растягивая её. Все ощущения для неё были чуждыми, и эта ядерная смесь удовольствия и острого дискомфорта, заставившая извиваться, была слишком явной.       Мысли разлетелись в разные стороны. Язык и губы онемели, поначалу не давая возможности произнести что-либо.       — Это… так странно, — через силу прошептала она, её тонкие ногти впились в дерево стола, а тело инстинктивно потянулось к нему.       Ран насмешливо, слегка мрачно усмехнулся, и его дыхание — горячее, как раскалённые угли, — обожгло женскую шею и свежие раны на ней.       — Дальше будет лучше, — заговорщически произнёс тот.       Каждое отточенное движение его пальцев, каждое умелое прикосновение уносили её всё глубже в этот поток странного, пугающего удовольствия, оставляя Лилит перед ним совершенно беззащитной и обнажённой: не только телом, но и душой. Рука демона скользнула вверх, касаясь молочных бёдер, длинные когти оставляли кровавые следы после себя. Его огромная ладонь полностью накрыла женскую грудь, подушечкой пальца изучающе поглаживая розовый бугорок. Лилит несдержанно перехватила его руку, прижимая его к себе сильнее. Тело пылало, разрывалось на атомы, а он приятно охлаждал своим загробным холодом, приводя каждую клеточку сознания в хаос.       Но Лилит отчаянно сдерживалась.       Вместо звонких стонов с её пухлых губ вырывались лишь тихие, но тяжёлые вздохи, как маленький протест на его действия.       — Не стесняйся, кричи, — прорычал Ран, недовольный её безмолвием. — Пой же для меня, моя милая Адель. Сегодня тебя никто не услышит.       Разум Лилит был давно потерян в тумане ощущений. Она выгнулась навстречу его прикосновениям, желая получить большего. Меж ног не просто всё горело огнём — ныло и болело настолько, что она чувствовала вибрации, исходящие снизу. Их уловил и Ран, как и её яркий аромат возбуждения.       — Я не Адель, — сквозь собственную пелену растерянности напомнила Лилит.       — Но так похожа на неё, — он прошептал в район её виска, становясь нетерпеливым. Выдохнул. Тяжело сглотнул, ощущая, как плотная одежда не даёт его твёрдой плоти желанной свободы.       Конечности Лилит были неподъёмными, словно весили под тонну. Несмотря на это, она нашла в себе силы оторвать руки от края стола и крепко вцепиться в его одежду. Неожиданный порыв подтолкнул её, и она припала губами к его телу, закусив зубами кожу на шее демона. Горький привкус взбудоражил её разум, и Лилит растерянно остановилась, слыша басистый смех.       — Не советую, — пропел демон, — это яд.       Лилит в тот же миг провела тыльной стороной руки по губам, вызывая лишь смех у Рана. Хмуро взглянула на него искрящимся рубиновым взглядом, но в ответ получила уже не улыбку — потемневший взгляд и твёрдую хватку на талии, которая развернула её спиной к нему.       — Не шевелись.       Лилит ахнула, когда холодное дерево стола соприкоснулось с её сосками и животом. Она лишь покорно кивнула на его приказ, слишком далеко зайдя, чтобы высказывать свой протест.       Ран сжал округлые ягодицы, слегка раздвигая в стороны. Облизнулся, видя соки её возбуждения, от которых в полумраке блестела кожа на внутренней стороне бедра, и затем нетерпеливо прижался к её разгоряченному, но дрожащему от страха телу.       — Ты сама согласилась, — промурлыкал Ран. — Всё ради твоего паршивца, помнишь?       — Я помню. Всё ради Ноа, — убеждала саму себя Лилит.       Ран не хотел быть мягким или нежным: голод, дикий голод, что формировался все эти годы взаперти часов, овладел им, а он, в свою очередь, хотел владеть ей — Лилит, которая сжималась под ним от возбуждения; которая пыталась отползти от него, когда его плоть без предупреждения слилась с её; которая умоляла его остановиться — хотя бы ненадолго, — потому что его рука в какой-то момент обхватила тонкую шею, сжимая до её появления тихих хрипов.       Лилит дёргалась в жалких попытках сбросить его с себя. Огромное чудище, что было вдвое больше её самой, придавило к поверхности стола. Пульс колотился в висках, воздуха катастрофически не хватало. Её ослабевшие пальцы цеплялись за противоположный край стола в поисках опоры и возможности сбежать.       — Как же низко ты опустилась, Лилит, моя демоница, — Ран сделал глубокий толчок, замирая на мгновение. — Трахаешься с демоном, предаёшь своего Бога… Опять. Твоя натура… Вся в свою бабушку. Люблю вашу породу. Порочные, похотливые…       Лилит не могла ответить, потерявшись в подавляющих ощущениях. Она даже не могла расслышать его слова. Стол скрипел под ними, смешиваясь с мокрыми, непристойными звуками их соития. Движения Рана становились всё более беспорядочными, его контроль над собственным телом ускользал по мере приближения к точке невозврата.       — Видела бы ты себя сейчас сзади, — демон посмеялся, наблюдая, как член легко входил и выходил из неё. — Прекрасное, великолепное зрелище.       Ран схватил белоснежные волосы, оттягивая голову назад. Красивые и длинные волосы, точно такие же как у Адель. Он помнил каждую её черту, он никогда не забывал.       Демон зарычал, глубокая обида снова ударила его, и движения стали грубее, доставляя Лилит не удовольствие — боль, которая с каждым толчком посылалась по телу как нестерпимый электрический разряд. Она отчаянно вцепилась в стол, пытаясь избежать его, его члена и крепких рук.       — Пусти! — вдруг подала она голос. Слёзы скопились в глазах, размывая картину перед собой. В ушах гремел смертельный звон.       Ран слышал Адель, представлял Адель, думал об Адель, вымещая на Лилит всю свою злость и обиду, накопленную годами.       Она предала его. Родила от этого смертного ублюдка Теодора, рассказала ему его настоящее имя перед своей смертью и нарекла заточить Рана в часах.       Избавиться от него. Обречь на вечные муки в беспроглядной темноте и глубоком одиночестве, словно их жизни никогда не были тесно связаны… любовью. Взаимной одержимостью. Похотью. Грехами.       Неконтролируемая злость скопилась в его груди, и Ран резко и со стуком прижал голову Лилит к поверхности стола, отчего та болезненно взвизгнула.       — Я отпущу, и тогда твой брат будет гнить в земле, — шёпот Рана пронзил слух, обвиваясь вокруг сердца, как змея. Его пальцы сжались на её бедре, как когти, возвращая её к осознанию безвыходности. — Нет, Лилит, ты не сопротивлялась, а, значит, дала своё согласие. Терпи, Лили, терпи. Ради брата, терпи.       Ей казалось, что этому не было конца. Прошло достаточно времени, а Лилит уже ничего не чувствовала — лишь толчки, что заставляли тело неприятно и рвано скользить по лакированной поверхности стола, местами прилипая и доставляя неприятные ощущения. Пустой, почти безжизненный взгляд Лилит отражал мутный свет луны.       Ран медленно остановился, вздохнул глубоко, откидывая голову назад, и толкнулся чуть глубже в последний раз. Выходя из неё, он бросил взгляд вниз, наблюдая, как его семя покидает женское тело вязкой жидкостью, катясь по ослабевшим бёдрам. Эта картина его слишком сильно позабавила, но больше — понравилась.       Лилит яростно сжала кулаки, привставая на локтях. Странное ощущение пустоты принесло ей желанное облегчение и отрезвляющий холод. Однако в следующий миг демон снова развернул её к себе, встряхивая и улыбаясь.       — Жизнь за жизнь, — вдруг сказал Ран, ища в её глазах понимание. — Хочешь вернуть брата? Приготовься платить.       — Я заплатила достаточно! — её голос сорвался, как лопнувшая струна. Лилит прикрылась своей ночной рубашкой, пытаясь забыть тяжесть его прикосновений, и опустила взгляд на свои испачканные бёдра. — Зачем же тогда всё это…       Ран схватил за скулы, подняв лицо так близко, что она могла слышать его неровное дыхание.       — Ты глупая, раз веришь моим словам. Словам демона, — её глаза расширились от осознания. — Я делаю всё, что захочу. А ты веришь, как и Адель… Яблоко от яблони.       Лилит замерла, потрясённая.              — Ты знал мою бабушку… — она наконец-то догадалась.       Мать ей как-то рассказывала об Адель, что умерла почти сразу же после родов. Ни Эстер, ни Лилит ничего не знали о ней. И даже Теодор, отец Эстер, ни разу не обмолвился о ней, а все разговоры привык обрубать на корню.       — Знал, — голос Рана наполнился тьмой, как морские глубины, скрывающие острые скалы. — Слишком хорошо знал. Она стонала так же, как и ты. Её внутренний мир…       — Замолчи! — Лилит оттолкнула его, поджимая губы. — Гипноз. Это был гипноз. Что тогда, что сейчас!       — Не отрицаю, — он потёр тот район груди, куда он его толкнула. — И теперь я чувствую себя как никогда сильным. Благодаря тебе, Лилит.       Ран вытер пальцем одинокую слезинку, предательски скатившуюся по её щеке, и в его глазах мелькнула странная нежность, обманчивая, как сладкий яд.       — Брата я тебе не верну, — он хрипло ответил, видя, как в Лилит угасает последняя надежда, — пока не поклянёшься остаться со мной. Исправь ошибки своей глупой бабушки, стань верной мне и тогда, может быть, я исполню одно, твоё самое сокровенное желание.       — Я тебе не верю. Ты лжец… — прошептала Лилит.       Ран отступил назад, прищурив глаза и улыбаясь. Его тёмный, почти призрачный силуэт начал медленно растворяться в темноте, как вино, разлитое по бархату ночи.       — Он самый, — согласился тот. — Готовься, Лилит. Желай нашей встречи, моли меня о внимании, и, возможно, я снова приду к тебе. Ты сама будешь звать меня, даже не осознавая этого.       Холодное дыхание ночи окутало Лилит, и, словно в насмешку, стены собственной комнаты показались ей бесконечно пустыми и враждебными. Демон исчез в тенях, оставив её одну.       Но лишь до следующей ночи.