Станция Беломорская

Антон зевнул в полный рот, поправляя рюкзак на своих плечах. Московский вокзал в Питере был огромен, Шасту пришлось задирать голову, чтобы разглядеть подсвечивающийся потолок. Они только вышли из поезда и теперь ночное волнение превратилось в какой-то мандраж. Антон снова зевнул, всматриваясь в их разношëрстную компанию и тут же вылавливая взглядом Арсения. Тот шёл впереди, этой своей модельной походкой от бедра, а рядом с ним семенили низенькие Даша и Саша, что-то ему яростно доказывая. Шаст искренне надеялся, что до рукоприкладства не дойдёт, вчера он весь вечер наблюдал, как Саша лупасила Диму, и не всегда за дело. Со своего ракурса он не видел насколько та раздражена, но Арсений улыбался слишком довольно, чтобы не понять, что он выигрывает в этой словесной борьбе, а это значило, что совсем скоро у Саши закончатся аргументы, и она перейдёт на язык насилия. Антон скосил взгляд на Веронику, которая плелась рядом с ним, вяло перебирая ногами. Можно ли было отвлечь девушек от Арса их подругой? Или ему ещё рано было придумывать планы с Вероникой, потому что они были недостаточно знакомы? Ох уж эти социальные сложности! — Эх, Даша опять избегает Аню? — внезапно пробормотала Вероника, поворачиваясь в сторону парня. Шастун вздрогнул, неловко отшатываясь от девушки: — Что? — нервно переспросил он. — Ну, ты же видишь все эти не искры между этими двумя? — сонная небрежность резко пропала из движений Вероники, она заметно приободрилась уже более бодро шагая в ровень с Антоном. — Не искры? — тупо повторил парень, спотыкаясь о плитку. Это превращалось в нелепый диалог из ситкома нулевых, который начался на пустом месте. — Ну, знаешь — девушка взмахнула руками, силясь объяснить своё мнение. — Не искры, не симпатия. Шастун посмотрел на неё с тупым непониманием первоклассника, которому пытались объяснить ядерную физику. Ника лишь фыркнула на его выражение лица и едва не махнула рукой, чтобы визуально показать, что на Антоне можно ставить крест. А он вообще-то не слишком понимал, с чего в его жизни вдруг появился диалог о лесбийских отношениях малознакомых людей. Как бы, что? Пока он думал об этом, Нику успела увлечь в новый разговор Саша, которая оказалась в этой ситуации спасительницей. И как говорится, свято место пусто не бывает. — И так всегда, — недовольно проворчал Арс, подходя к Шасту, тот даже не сразу понял, о чём он: — Даша вечно отвлекается на Аню и бросает меня в её пользу! Арсений очень театрально заломил брови и состроил печальный взгляд. Антон лишь улыбнулся, наблюдая за этим театром одного актёра. — Как она могла променять тебя! — эмоционально взмахнул руками парень. — И на кого? Просто не лезет в голову! — Ты бы со мной так не поступил, верно? — Арс привалился плечом к Антону, заглядывая ему прямо в глаза с выражением полного доверия и ожидания. Антону стало не по себе от этой игры, но остановиться он уже не мог: — Как я мог бы? —он шуточно склонил голову. — Вот, поэтому я и покажу лучшие уголки Питера только тебе, — Попов остановился у камер хранения, скидывая свой рюкзак к остальным сумкам. — У тебя есть дела, которые надо будет сделать в городе? Шастун задумался, прикидывая, что он хотел сделать: — Мне нужен какой-нибудь свитер, — кивнул он. — Желательно не особенно дорогой. — Знаю одно незабываемое местечко! — довольно улыбнулся парень. — Оно как раз начинает свою работу в полную силу примерно сейчас. Антон поджал губы, в попытке вспомнить, что может начинать работать в двенадцать, да ещё и в полную силу, параллельно снимая тяжёлый походный рюкзак с плеч. — Нам надо подсчитать время и купить по одной яйчейке на трёх человек, — подошёл к ним Павел Алексеевич. Арсений с уверенным видом начал тыкать в экран, и Шастун решил отойти, пока велись жёсткие баталии о времени их пребывания в Питере между Дашей, Арсом и Добровольским. В итоге, они сошлись на семи часах, а это пусть и не много, но достаточно, чтобы побродить по Северной столице России. Девочки, как они рассказали в поезде, ещё в Казани договорились встретится со своей подругой, а Дима и Эмиль хотели забуриться в бар на Думской. Антон, конечно, мало представлял их барное приключение, которое начнётся в одиннадцать утра, но ему казалось, что это даже к лучшему. Иногда его богатое воображение стопорилось, и это спасало от многих картин, которые он бы не хотел видеть. Антон на фоне этих размышлений умудрился затолкать свои пожитки в железный ящик внушительных размеров, потом помог Нике и Саше, с которыми он делил ячейку. Без тяжёлой ноши жизнь ощущалась легче и веселей, поэтому, когда Павел Алексеевич поманил его к себе, он даже не почувствовал раздражения. Он подошёл к научруку, радуясь, что в вокзальном шуме тот не смог привлечь его внимание тянущимся «Шасту-у-у-у-у-у-ун», как делал по обыкновению в лабе: — Мы с Лясей пойдём навестить наших знакомых, не хочешь с нами? Антон с трудом мог представить ситуацию, в которой ему бы захотелось пойти к незнакомым людям в виде прицепа. Кто-нибудь мог бы уже сказать Добровольскому, что он не их с Ляйсан ребёнок? — Э, нет, Антон пойдет со мной, — за спиной у Шастуна появился Арсений, приобнимая парня за плечи. — Мы все ещё в Казани забились! Вообще-то нет, но Антон был не против провести день с Арсом в лучшем городе России. — Ты крадëшь моего студента? — преподаватель приложил руку к сердце с видом оскорблённой невинности. — Через год он уже не будет твоим студентом, — насмешливо ответил Арс, отпуская Шастуна из своих рук. Павел Алексеевич фыркнул: — Куда он от меня денется? — он подмигнул Антону, уходя инструктировать остальных студентов. Шаст поморщился. — Звучит зловеще, — подвёл итог Попов, а потом встрепенулся, словно скидывая наваждение: — Ну что? Ты готов? Антон кивнул, поднимая уголки губ. Арсений явно был доволен, поэтому он продолжил болтать, пока они собирались в небольшую кучку, пока слушали инструктаж от Добровольского и ещё чуточку позже. Его научрук говорил в своём стиле, что-то типа: «не бросайтесь на машины, не суйте пальцы в дырки». Ещё он умудрился пройтись по каждому отдельно. Пригрозил Эмилю и Диме, что повышенное количество алкоголя в их крови приведёт к повышенному количеству обязанностей на станции, девочкам напомнил об опозданиях и попросил не приставать к людям на улице, выделяя особенно Сашу с Дашей. Арсу он запретил тащить новое барахло, особенно дырявое, язвительно напомнив, что дырки на коленях мало кого украшают. Антону он настоятельно посоветовал не пугать детей своей кислой миной. Попов закатывал глаза почти на каждую искромëтную реплику Павла Алексеевича, в какой-то момент Шастуну даже стало страшно, а сможет ли он ещё раз увидеть эти голубые глаза, вдруг Арс навсегда застынет в этой позе? Но Арсений был кремень, так что ничего с ним не случилось. И пока Добровольский не вошёл в раж, они решили ретироваться, попрощались с ребятами и спустились в метро. Сначала Питерское метро всегда немного оглушало Антона, он был в этом городе совсем недавно, пару месяцев назад с Позовым и Ирой. Тогда был февраль — холодное время для северной столицы, поэтому они смогли купить билеты подешевле, а потом им ещё и с хостелом подфартило. Они знатно отдохнули, и это был самый крутой февраль в жизни Антона. И вот, он снова на секунду потерялся под всем этим обилием звуков, кучей обрывочных диалогов, непонятным звоном и дребезжанием поездов, но в этот раз нет ни Димы, ни Иры, с ним был Арсений. Арс залез в телефон, и Антон видел, что эта была не карта метро, а очередное сообщение от Матвиенко. Попову не нужно было мобильное приложение, он отлично самостоятельно разбирался в этих цветных ветках и остановках. Парень схватил Антона за широкий рукав футболки, тыкая пальцем в открытый вагон, и они побежали. Попов уверено усадил Антона на свободное место, а сам встал над ним, опираясь на поручни. Сначала три остановки на красной ветке, потом семь на синей. Антон успел написать в общий чат, где Ира посмеялась над ним за излишнюю драматичность, а Дима кинул селфи, как они с Катей валяются на его кровати с подписью: «Осталось выгнать Макара и квартира готова». Позов был так себе зятем, раз называл маленькую комнату в общаге — квартирой. Они вышли из метро прямо в знойную жару, которую совершенно не ожидаешь от Питера. Антон обернулся в последний раз на спасительно-прохладные катакомбы метро и поспешил за своим провожатым. Несмотря на невозможную жару, которая придавливала людей к плавящемуся асфальту, Арсений словно парил, а не шёл. Походка его была лёгкой и плавной, и Антон точно помнил, что обычно тот ходил более приземлëнно. Да, Арс всегда выделялся какой-то графской элегантностью на фоне остальных прохожих, Шастун это отметил ещё в их прогулку за табаком, но тут, в Питере у него появилась особая лёгкость, делающая его ещё более внеземным. Почему Арсений уехал из города, который его окрылял? Пока Антон думал об этом, они прошли несколько улиц типичного спального района в любом городе России, а потом вышли к большому рынку. — Это жемчужина станции «Уделка»! — самодовольно произнёс Попов, поворачиваясь к своему другу. Улыбка у него получилась особенно обаятельной. Антон замер в нерешительности, с опаской поглядывая за спину Арса, где тянулись ряды с одеждой, техникой и разными странными вещами, о существовании которых никто не спрашивал. Как потом оказалось, у Арсения в голове был подробный план местности, и он отлично помнил, что, где, и у кого можно найти. Видимо, Добровольский неплохо знал Арса, раз проехался в своей речи именно по его любви к шмоткам: — Вы давно знакомы с Павлом Алексеевичем? — спросил Антон, пока они пробирались через людей в нужное место. Арсений приостановил шаг, ровняясь с Шастуном и кивнул: — Мы были соседями, когда я был ребёнком, разница у нас всего в четыре года, и учились мы в одной школе. Потом Паша поступил в наш КФУ, а я в Питер через четыре года, — Арсений остановился, присматриваясь к цифрам наверху прилавков — Так, нам нужен восемнадцатый. В принципе, представить своего научрука мелким подростком, играющим с таким же ребенком — Арсением, он мог. Для этого не пришлось бы даже придумывать что-то, а вот маленький Арс в голове Антона смешно шепелявил и говорил заумные вещи с насупленным видом. Интересно, у Арсения были проблемы со сверстниками из-за своего внеземного виденья? Вот у Антона особо не было конфликтов, рядом всегда кто-то был, сначала Дима, потом Ира. Ему всегда было с кем общаться или играть. Антон в детстве обожал игры в детективов, особенно ему нравилось повторять за главными героями романов из цикла «Черный кот». Сейчас он плохо помнил отдельные сюжеты, с возрастом все книги превратились в одну большую историю, где дети всегда задавали правильные вопросы. И ни одна из тех загадок, за которые бралась компания неуëмных школьников, не оказывалась надуманной хренью. Сейчас Шаст смотрел вслед Арсению, умело лавирующему между прохожих, и задавал себе вопрос: «Почему он покинул Питер?». Казалось, можно спросить и никаких тайн разгадывать не придётся, но что-то подсказывало, что скорее всего Попов просто отшутится. А Антону почему-то хотелось правды. Пока Шаст предавался тяжёлым думам, Арсений успел их довести до нужного ряда, и теперь он пилил Антона взглядом, как бы предлагая оценить товар. Хорошо, что он решил стать биологом, а не торгашом, потому что с таким требовательным взглядом, Арс заставил бы многих людей совершить непреднамеренную покупку. Ему нужен был свитер, желательно тёплый и можно было с какой-нибудь всратой раскраской, именно это попытался объяснить продавцу — неприметному дядечке чуть за пятидесят. Арсений на его слова закатывал глаза, но ничего не поправлял, видимо, считая, что вкус Антона уже не спасти. Погода в Питере не особо располагала к примерке тёплой одежды, так что Шастун очень надеялся найти тот самый свитер с первой примерки, но судя по всему, Попов имел на этот вопрос немного другой взгляд. Они начали копаться в большой коробке, которую достал продавец, торопливо отходящий от двух сумасшедших, решивших выбирать пуловер в плюс тридцать. Сначала у них были проблемы с размерами, всё же Антон вырос в большого детину и найти одежду с нормальной длинной рукав было сложновато: — Грёбанный мир для гномов, — прокомментировал он проблему спустя пару примерок. Потом Арсений нашёл какую-то рубашку в азиатском стиле и примерил. Антону пришлось насильно отворачивать голову, почти руками, чтобы не пялиться так в открытую. Но главной проблемой оказалась любовь аспиранта к фотографиям, Шасту пришлось сделать с десяток фоток Арсения, чтобы хоть одну он счёл приемлемой. Им повезло, потому что в какой-то момент их фотосессией заинтересовался кот хозяина ячейки, породистый сфинкс. Котяра очень уверенно прошёлся по вещам, и в итоге запрыгнул к Арсу прямо на руки. Эти фотки Антон сохранил в спрятанной в телефоне папке. Через час или чуточку больше, они всё же нашли всратый свитер, который пришёлся им обоим по вкусу. Всё, как он и хотел, цветастая тёплая кофта, с длинными рукавами и встратыми полосками вдоль. Антон был в восторге, Арсений тактично не стал комментировать этот ужас. Из Уделки они выходили довольными, Шасту даже не хотелось ворчать на тему долгих походов. В последний раз он получал такое удовольствие от покупки одежды в детстве, когда ему купили свитер с человеком пауком. Тогда было много восторженных писков, сейчас Шаст удерживает себя от подобного, но усмехается от представления этой картины. Он поворачивается в сторону Арсения, тот хмуро читает что-то в телефоне, прикусывая тонкие аристократичные губы. Жалко, что Антон совершенно не умеет рисовать, вот, Макар точно бы мог запечатлить красоту Арса. Бывают такие люди, которым идёт любая одежда, а Попову помимо любой шмотки ещё и идёт любая эмоция. Антон видел недовольство, которое создавало морщинку между тёмных бровей, задумчивость, с прикусыванием губ, праздный интерес, с приподнятыми бровями, и конечно же, он видел радость, отражëнную в мягкой улыбке. И каждое выражение лица можно было хоть сейчас фотографировать, и в музей современного искусства отправлять. Антон, конечно, не был фан эстетик гёрл, но в своё время Ира его посадила на дерьмоколлажи с красивыми картинками без грамма тестостерона. Больше всего Шаст боялся, что об этом узнает сама Кузнецова, говна он тогда не оберëтся, вот инфа сотка. Арсений недовольно фырчит сбоку и Антону экстренно приходится собирать себя из соплей в человека, но он справляется и вопросительно смотрит на своего спутника, приподнимая брови. Тот морщится: — Паша ебанулся немного, кажется, нам придётся заехать за парочкой растворов в СПбГУ. У Попова СПбГУ звучит удивительно кисло и не так престижно, как обычно люди произносят это слово. Он поднимает свои синие глаза и смотрит на него с просьбой: — Ты не против? Антон вообще-то готов с Арсом куда угодно, но ему об этом лучше не знать, потому что такие признания на вторую неделю знакомства звучат очень стрёмно, и, возможно, чутка маньячно. — Всё нормально, Арс. Так они оказываются в центре Питера, и Антон удивлённо смотрит на розовую, явно неоновую, если смотреть на неё ночью, вывеску бара. Бар прячется в каком-то закутке Невского проспекта и выглядит точно не как СПбГУ. Хотя, Антон очень примерно помнит главное здание вуза, может, он и чего-то не понимает. Арсения, видимо, очень забавляет весь мыслительный процесс, которыц отражается на лопоухом лице Шаста, и тот прыскает: — Надо забрать студак и ключи от лабы, а тут работает мой старый знакомый из института. В бар Шастун заходит в каком-то предвкушении.