Ab mortis

      Он очнулся от ощущения, что кто-то пробил ему сердце куском льда. Попытавшись вскочить, пленник снова упал, придавленный чьей-то тяжелой рукой. От неё исходил нестерпимый холод. Другая же легла ему на затылок, заставив мысли проясниться, а глаз обрёл возможность видеть. От увиденного Джузеппе сдавленно вскрикнул и уставился в пол, но жестокий страж силой заставил его вновь поднять голову со словами:       — Смотри и слушай. Тебе оказана великая честь.       Во второй раз Рейнджер уже сдерживал крик ужаса и не отводил глаза. Он оказался в тронном зале с колоннами исполинских размеров. Каждую базальтовую громаду могли бы обхватить человек сорок, если не больше. Они вздымались вверх в темноту и подпирали небо. Стены тоже терялись во мраке. Единственным освещением в зале служили потоки лавы, стекающие по колоннам под прозрачный пол из стекла так, что казалось, будто его не было вовсе. Между колоннами копошились тени, издавая невнятный гул. Их было не сосчитать. Определенно это были живые существа, но люди или нет — понять трудно. Рокоту существ вторили потоки раскалённого ветра, которые носились по залу и медленно стачивали титанические сооружения. Именно ветра Нижнего мира становились непреодолимым препятствием для любого, кто отважится проникнуть во владения смерти.       В сотнях шагов от пленника, в конце зала стоял громадный трон из черного камня, вроде того, из которого сделан портал. Именно сидевшее на нём существо повергло Джузеппе в трепет. Под стать трону угольно-черный скелет-великан с тремя головами и четырьмя руками. Две руки царственно покоились на подлокотниках и были пусты. Пара других же держала необычные предметы. Левая сжимала рукоять огромного меча в искусно отделанных золотом ножнах, правая — сверкающий драгоценными камнями жезл, который представлял собой двух переплетённых спаривающихся змей. Но сильнее всего приковывали к себе взгляд головы. Три головы — три короны. Справа венец из незнакомого растения с большими шипами, левая голова носила обруч из кости, а средняя — корону с пятью длинными зубцами. Взгляды трёх пар глаз, черных провалов, где легко поместится дом, устремлены на пришедших.       Тут из-за спины Джузеппе выступил старик. Одежда сгорела на нем, но тело не тронули губительные ветра этого места, как не коснулись тела пленника. Последнего, похоже, спасал страж своим ледяным прикосновением, а Мендоза существовал благодаря зельям. И вот он стоял перед владыкой Подземного царства обнажённый, с испещрённой татуировками кожей. Джузеппе чувствовал, как тому страшно. Убивать людей и приносить их в жертву демону смерти — это одно, а предстать перед Ним и держать ответ за грехи даже ради награды — это совсем другое. И человек заговорил, голос его дрожал:       — Приветствую тебя, владыка Нижнего мира. Я Фредерико Мария Гонсалес Мендоза, и я пришёл к тебе, потому что выполнил твои поручения. Я ревностно служил тебе, я убил достаточно, чтобы насытить тебя. Как видишь, я пришёл не с пустыми руками, — он указал на Джузеппе. — Этот мертвец станет моим последним подарком тебе, владыка, и я смею надеяться на скромную награду за свой нелёгкий труд.       Едва он кончил, левая голова Визера, а именно так его звали, изрекла:       — Смертный, ты получал то, что принадлежало тебе по праву, едва ты ступил на путь служения мне. Я дал тебе силу, дал запретные инструменты и знания, чтобы ты выполнил поручения. Каков результат? Дело сделано.       Она замолчала, уступив место правой:       — Смертный, ты примешь мой дар и свою судьбу.       — Да, приму! — воскликнул Мендоза.       «Это не вопрос», — подумал Джузеппе. Когда Визер заговорил, Рейнджер уже справился со сковывавшим его страхом, чему изрядно помогла хватка стража, и мог спокойно оценить обстановку, хоть она и была на грани фантастики. Ясно, что сбежать не удастся, ибо некуда. Черного стража он не одолеет. Всё, что оставалось, так это покорно ждать смерти… или сыграть с ней в игру. Эта безумная идея пришла неожиданно. Но что именно делать? Ждать, тем более происходило нечто странное, чего старик не замечал, обуреваемый жаждой славы и жадностью. Сейчас всё внимание демона сосредоточено на нём, поэтому Джузеппе рассчитывал прожить ещё немного.       Тем временем исполин зашевелился. Зал наполнился треском костей и суставов настолько старых, насколько старо мироздание. Словно вековые деревья ломались под напором урагана. Левая рука поднялась с подлокотника и медленно потянулась к крошечной фигурке человека. Джузеппе крикнул старику:       — Что ты выторговал у него?       — Бессмертие, — алчно сверкая глазами, ответил тот. — Яблоко Бога, запретный плод, сгубивший Первого Админа. Гордись, моб, ты стал моим счастливым билетом в вечность, потому что именно на тебя пал мой выбор, едва я увидел тебя у ворот моего дома. Ты отвергнут смертью, нежить, влачащая бессмысленное существование. Такого желал владыка для вечного служения. И сейчас Он тебя получит.       — Но я не мёртв, — ответил Джузеппе. — Это я и пытался объяснить тебе, старый дурак.       Он кое-что вспомнил, глядя на тянущуюся к ним черную длань. В далёком прошлом, когда Джузеппе только-только начал свой путь в не-жизни, ему довелось прислуживать в храме. Потолок его был расписан фресками, которые рассказывали историю грехопадения Первого Админа и войны с Визером (в историчности её уже невозможно было сомневаться). Там же был изображен сам владыка. Все атрибуты были на месте. Но главный предмет — Яблоко — демон держал в правой руке.       Сейчас Рейнджер с замиранием сердца следил, как левая когтистая лапа чудесным образом уменьшилась до человеческих размеров на подходе к старику и замерла перед ним. Пленник увидел Яблоко. Прекрасный плод, казалось, из чистого золота с перламутровым отливом, заманчиво сиял и звал к себе. Рейнджер услышал над собой едва слышное бормотание стража:       — Наивный идиот. И ему оказали такую честь! Его душа должна была стать моей.       Мендоза уже не обращал внимания ни на что. Он жадно протянул руку к подарку… который тут же потемнел и растёкся омерзительной слизью. Черная рука сомкнулась на запястье несчастного. Тот раскрыл рот в беззвучном крике. Его окутало черным дымом, который в считанные секунды иссушил плоть, оставив обугленные кости. Они посыпались на стеклянный пол черным дождём, а рука владыки также медленно вернулась на подлокотник. В то же мгновение надсмотрщик исчез, бросив на прощание: «Скоро увидимся». Джузеппе остался один на один с Ним.       В зале воцарилось относительное спокойствие. Тени меж колонн продолжали перемещаться, но стали совсем неслышными, а потоки горячего сухого воздуха Нижнего мира замедлили свой бег, дав Рейнджеру возможность продышаться. Жар преисподней не касался тела, как если бы его держал страж. Всё болело, но муть уже не поднималась перед глазами при каждом движении. Джузеппе встал с колен, выпрямился и прямо посмотрел в бездонные глаза Визера. И тут же пожалел об этом. Рейнджер чувствовал, как душу его выворачивают наизнанку, грубо извлекают на свет все тёмные желания и воспоминания, тщательно осматривают, а чувства неделикатно щупают. От такого осмотра мысли путались, Джузеппе начинал терять себя, растворяясь в пустоте, которую представлял Его ум. Тем не менее он произнёс с вызовом:       — Вот он я, перед тобой, владыка. Твой слуга притащил меня к тебе на заклание в обмен на вечную жизнь, но ты решил забрать обоих. Так бери, чего ты ждёшь? Не успел Джузеппе договорить, как левая голова ответила:       — Он не был слугой моим. Он был ничтожным смертным из тех, которые причиняют страдания ради своих тёмных желаний. Он хотел выторговать души невинных на дар жизни, но ошибся. Он хотел сделать тебя сосудом для ушедших, но ошибся.       — В чём же? — удивился Джузеппе.       — Смертный должен был привести мертвеца, чтобы заполнить пустоту того душами людей. И он привел ко мне тебя. Но ты уже носил дух самого себя, подаренный мной. Ты не подходил. Он ошибся.       — И вместо меня ты взял его.       — Я не прощал ошибок.       Рейнджер, пораженный открывшейся истиной, молчал. Голова же продолжала:       — Ты тоже не выполнил обещания, которое дал давным-давно, когда я вложил в тебя жизнь.       — Ты предашь своего спасителя, оставишь одного в смертельной опасности.       Это уже произнесла правая.       — Какая клятва? — Рейнджер изо всех сил сосредотачивался на словах демона, но всё сильнее терял связь с реальностью. Головы говорили загадками, они будто находились в разных реальностях.       — Не помнил! — взревела левая голова, заставив содрогнуться базальтовые колонны. Тени вдоль стен зашевелились, словно в испуге. Пленник и сам внутренне сжался от мощи этого крика и даже пришёл в себя на мгновение.       — Ты будешь страдать, смертный, — сказала правая голова. — Ты примешь великие муки, клятвопреступник. Какие будут твои оправдания?       — Смерть отобрала мою память. Нет моей вины в том, что судьба мною так. Я всё сделаю! Только назови мне имя моего спасителя!       Джузеппе уже кричал. Он с ужасом осознавал, что тонет в глазах Визера, что его душа скоро присоединится к другим несчастным. Или ещё хуже — Джузеппе станет одним из сосудов. Рейнджер так глубоко проник в бескрайний мир демона, что видел ответы на многие вопросы. Те, кто привёл его сюда, были теми сосудами. Они вечные слуги Нижнего мира, сборщики душ. Они мученики, взвалившие страдания других на свои плечи. И Джузеппе с минуты на минуту должен был стать одним из них.       Тут головы повернулись к средней и одновременно что-то ей сказали. Та ненадолго замерла. А потом Визер вытянул правую руку с указующим перстом. — Я отпускаю тебя, смертный. Выполняй свой долг в мире живых, пока не пробьёт твой последний час. Смерть обнажила кости твои, и я вновь одену тебя плотью, чтобы ты жил и вспоминал. И накрепко запомни — никто не возвращается из моих владений трижды!       Джузеппе окончательно утратил себя.

* * *

      В городских легендах города Габальдон есть история о том, как во время Эль Диа де Муэртос, когда солнце едва коснулось горизонта, к полицейскому управлению округ подъехала черная карета, запряженная шестёркой лошадей-скелетов. Возницы не было. Из кареты вышел жуткого вида высокий старик с длинными волосами и лицом бледным как луна. Он вошёл в управление и при его появлении несколько полицейских скончались на месте от ужаса. Один смельчак преградил ему дорогу к начальнику, но старик только расхохотался леденящим душу смехом и убил его прикосновением. Потом мертвец вошёл в кабинет сеньора Родригеса и запер за собой дверь. Тщетно люди пытались подслушать, о чём он говорил с генералом, но длился разговор больше часа.       Вдруг старик распахнул дверь и вихрем пронёсся через коридоры управления назад к карете. Не прошло и минуты, как она исчезла бесследно. Больше её никто не видел. Полицейские застали сеньора Родригеса в плачевном состоянии. Бледный, он сжимал в руке письмо, а на столе лежал приказ об увольнении с размашистой подписью. Легенда не сохранила имени призрака, который явился с того света, чтобы освободиться от служения закону живых и почить в вечности. Но достоверно то, что сеньор Родригес на следующий день сложил с себя полномочия генерала полиции и остаток жизни провёл в монастыре далеко-далеко на севере.