Ab mortis

      Очнулся Джузеппе с мучительной болью, пронизывающей череп насквозь, мешая сосредоточиться. Мысли путались, панический страх сковывал движения. Но сейчас не время было придаваться страданиям. Рейнджер кое-как поднялся на слабые ноги и начал искать уцелевшим мутным глазом врага. К его ужасу, старик исчез, оставив только пятно крови на мозаичном полу. Бой еще не окончен. Рейнджеру предстояло добраться до выхода и найти путь к спасению. Неужели у барона или в деревне нет лошадей?       Джузеппе поднял свой арбалет, с трудом перезарядил его и медленно пошёл через анфиладу, часто останавливаясь у стены, чтобы перевести дух и подождать, пока боль утихнет. Шаги его гулко раздавались под каменным потолком, хотя проход был узким.       «Я действительно немощное создание, — меланхолично подумал Джузеппе. — Ещё несколько лет назад я бы легко одолел мерзавца. Да я мог застрелить его, пока он нажирался вином! Что мне мешало?»       Ничего. Стыд за свой непрофессионализм подкинул дров в пламя чувств, бушевавшее в груди. Но какая-то часть души сознания восстала против таких мыслей. Здесь экстраординарный случай, ведь ни одно человеческое существо, кроме админа, не способно так быстро двигаться. Наверняка негодяй легко бы избежал даже упреждающего удара. Но пережить кинжал в сердце не смог бы и админ. Здесь дело нечисто.       Пока Рейнджер пробирался к выходу и спорил с собой, лампы все погасли. Он не сразу заметил перемену из-за бледно-розового свечения, пришедшего на смену им. А что Джузеппе обнаружил сразу, так это пропажу стен. Рукой он попытался нашарить холодную поверхность, но встретил лишь пустоту. Спиной Рейнджер почувствовал, что за ним наблюдают, причем отовсюду. Такое ощущение бывает, если в ответ на вашу безумную выходку на площади все одновременно посмотрят на вас с крайней степенью недовольства или ненавистью. Воздух стремительно нагревался до нестерпимого жжения в горле и носу. Кажется, Джузеппе угодил в печь. Никогда ещё ему не было так страшно.       Сначала кто-то схватил его за руку. Бледный свет явил уродливую конечность, распухшую от неизвестных болезней. Кожа ярко-розовая, покрытая язвами. Длинные когти с обломанными концами разорвали рукав. Обладатель лапы, кажется, вылез из черноты, которая была стеной.       Джузеппе попытался вырваться, но безуспешно. Тогда он вскинул арбалет и высадил несколько болтов в темноту. Его оглушил пронзительный поросячий визг, от которого голова заболела с удвоенной силой. Мерзкая длань исчезла, и Рейнджер бросился бежать.       «Главное не задумывайся, не задумывайся!», — повторял он, стараясь держаться по центру коридора. Стены вдруг возникли снова.       Лица, лица, лица. Кричащие, умоляющие, злые, испуганные. Они лезли из субстанции пепельного цвета и пытались дотянуться до Джузеппе, чтобы растерзать и утащить к себе, сделать частью омерзительной живой фрески. Рейнджер чувствовал, как теряет остатки рассудка, но продолжал бежать.       Стены внезапно отъехали в стороны. Джузеппе обнаружил себя посреди просторного зала с полом из полированного обсидиана, но впереди по-прежнему виднелась анфилада асьенды и выход из неё. «Кто-то играет со мной», — пронеслось в воспалённом мозгу Рейнджера. Нельзя останавливаться, иначе он останется здесь навсегда.       Но стоило ему сделать шаг, как за спиной отчетливо раздался треск. Потом эхом разнеслись ритмичные удары, словно кто-то бил костями по полу. Рейнджер всё понял — и бросился вперёд, не оглядываясь. Перестук тоже ускорился. Он приближался неумолимо. В один миг Джузеппе обдало жаром преисподней и бесконечным отчаянием. Нечто вытягивало из него силы, стремясь остановить.       — Тебе не убежать.       Свет стремительно приближался и рос. Джузеппе уже различал парадный вход, засов и цветочные вазы по сторонам.       — Прими свою участь.       — Никогда! — выкрикнул он и выбежал в освещенный лампами холл ровно в тот момент, когда преследователь собрался его схватить. За спиной тут же возникла стена, отрезая зло от реальности и оставляя в бессильной злобе колотиться о камень. Яростные вопли ещё несколько секунд леденили душу измученного моба.       Рейнджер смог перевести дух. Всё тело болело после гонки со смертью, оставляя поврежденный глаз где-то на заднем плане. Джузеппе трясло как в лихорадке, он упал на колени и закричал, вкладывая в крик всё, что накопилось с того рокового момента, как он переступил порог дома. Гниющая лапа и искаженные невыносимыми страданиями лица снова и снова вставали перед глазами и причиняли ещё большие муки. И настойчивые взгляды никуда не делись. Ему надо немедленно бежать из этого проклятого места.       Рейнджер сделал серию глубоких вдохов и выдохов. Разум стал понемногу проясняться. Джузеппе поднялся с колен и подошел к тяжелым дубовым дверям. Засов был на месте. Силы моба почти иссякли, но он с третьей попытки смог снять доску и распахнуть двери навстречу неизвестности.       Снаружи небо билось в конвульсиях. Невозможно было в точности передать происходящее. Как-будто иссиня-черные грозовые тучи развязали войну друг с другом. Сталкиваясь, они рождали кроваво-красные молнии, которые раскалывали их пополам, чтобы те снова сошлись в жестокой схватке. Местами воздушные потоки перекручивались, и тогда уже гигантские воронки вовлекали облака в танец смерти. Непрекращающийся гул давил на уши, сводя с ума. «Неужели это действительно со мной происходит?», — подумалось Рейнджеру, пока он завороженно следил за наступившим концом света. А что же ещё? Как теперь быть?       Оказалось, что за фантасмагорией наблюдает не один он. Посреди двора древняя старуха с воздетым к беснующемуся небу посохом выкрикивала проклятия. Она резко опустила голову и уставилась на Джузеппе. От такого взгляда, казалось, могло вспыхнуть дерево.       — Твоё прибытие погубило эту землю! — крикнула она. — Я предостерегала тебя, Пустынный Рейнджер, но ты добровольно вошёл в пасть злу.       Теперь её посох был направлен на него.       — Раб Нижнего мира отметил тебя как жертвенное животное и обрёк на служение злу, понимаешь ты это или нет?       Джузеппе ничего не понимал. Рассудку его давно нанесли непоправимый ущерб, и от криков выжившей из ума ведьмы не становилось лучше.       — Твои обвинения не исправят положения! Лучше объясни толком, что барон сотворил со мной, и кого он позвал в наш мир?       Лицо ведьмы исказилось гримасой ужаса. Гордо выпрямленная спина изогнулась дугой, женщина медленно осела на гравий и уже едва слышно сказала:       — Подойди.       Рейнджер оказался перед ней как раз вовремя, чтобы не позволить старухе упасть. Он присел рядом и всмотрелся в изборождённое морщинами лицо человека, пережившего невообразимые страдания. Даже для ведьмы. Только пронзительные черные глаза ещё хранили остатки сил. Именно ими женщина заговорила с Джузеппе, позволив мыслям проникать в его голову.       «Барон не тот, за кого себя выдаёт. Не верь его речам. Он потомок благородного семейства, и он уничтожил его столетние труды на благо мира. И всё из-за жадности. Он жаждал вечности. Он искал способы продлить своё существование и нашёл худший из всех. Фредерико обратился к Нему, и тот наказал принести ему души невинных людей — своих слуг, крестьян, и семьи. Барон без колебаний пошёл на это. Жену и ребёнка он умертвил лично, а в деревню привёл Его безжалостных вассалов. Чудовища забирали людей семьями, а те, кто пытался бежать, сгинули в горах, но их души всё равно попали в лапы злу. Осталась только я. Моих сил хватило на то, чтобы стать невидимой для них.»       Поток мыслей прервался. Ведьма испустила болезненный стон и надолго замерла с закрытыми глазами. Тогда заговорил Джузеппе:       — Но я тут причем? Чего этому мерзавцу нужно от меня?       Черные глаза резко распахнулись, и в голову Рейнджеру ударил новый поток слов.       «Кроме невинных душ Он потребовал мертвеца, которому даровали вторую жизнь. Ему нужен мертвец, который станет новым вечным вассалом и будет сеять смерть для Него. Омытый кровью агнец на заклание должен стать последней жертвой на пути к бессмертию. По трагическому совпадению именно ты, Пустынный Рейнджер, вошёл в обитель зла, некогда бывшую раем.»       «Но я могу что-то сделать? — вклинился Джузеппе. — Я могу убить барона и закончить этот кошмар!»       «Поздно. Фредерико совершил ошибку. Он позвал не только демонических слуг. Он позвал сюда весь Ад.»       Ведьма и скелет молча посмотрели на небо. Оно приобрело багровый оттенок, тучи опустились так низко, что касались горных вершин, опоясывающих долину. Они приготовились извергнуть потоки воды, которые смоют реальность окончательно вместе с единственными живыми существами. Неужели это конец?       — Вот вы где!       Это кричал барон с крыльца асьенды. Джузеппе развернулся с арбалетом наготове, продолжая поддерживать ведьму под руку. Та в бессильной злобе смотрела на предателя Верхнего мира.       Рейнджер же узрел, насколько барон стар. Мендоза был раздет до пояса, демонстрируя темные татуировки явно ритуального значения. Вены на шее и руках уже не грозились лопнуть от напряжения, они были просто синюшными. Очертания черепа проступили сильнее, нос ввалился, а глаза подёрнулись туманом. В том месте, куда Джузеппе ударил кинжалом, осталась кровь, но рана исчезла.       — Решили насладиться гибелью мира вместе? Дряхлая ведьма и немощный мертвец. Какая жалость.       — И это говорит ходячий труп? — процедил Рейнджер.       — Мне можно, — усмехнулся старик, — я давно живу только благодаря зельям. Но и они уже теряют силу.       — Зелья?! — воскликнул Джузеппе. — Ты понимаешь, что админы убьют тебя на месте, когда узнают, каких дел ты тут наворотил?       — Здесь нет админов, сынок, — Мендоза воздел руки к небу. — И скоро они наживут себе смертельного врага.       — Я знаю, чего ты добиваешься.       — И что дальше? Опять пальнёшь из своей игрушки? Ты настолько глуп?!       — Раз уж мне всё равно не увидеть солнца, так хоть испорчу тебе триумф напоследок.       Но Рейнджеру не суждено было выстрелить. Алая капля упала на гравий, окрасив его в розовый. Джузеппе завороженно уставился на то, как багровый ливень застилает мир вокруг них. Исчезли цепи гор, поля, сады и дома, почти пропали из виду подъездные ворота. Остался только двор, веранда и они — единственные живые существа в мире, который потерял привычные очертания. Дождь был горячий. Мендоза, вышедший из-под защиты крыши, заметно съёжился под его напором.       — Осталось совсем немного.       Старик полез в карман штанов и вытащил флакон с жидкостью.       — Скоро эти места станут частью Его владений, моб, и ты мне поможешь остаться в живых.       С этими словами барон вынул пробку и опрокинул в себя содержимое флакона, заметно содрогнувшись.       — Там, куда мы отправимся, будет очень жарко.       Он рассмеялся, но радость мгновенно сменилась откровенным ужасом, стоило ему посмотреть поверх голов ведьмы и скелета. Джузеппе сам забыл о боли и обжигающем дожде, увидев кошмарную картину.       Под аркой подъездных ворот, которые слабо угадывались за стеной воды, возникли три высокие фигуры, будто соткались из ничего. Они быстро приближались и обрастали деталями. Это были воины в доспехах, двое с копьями, у третьего на поясе висел меч. Но больше поражал их рост — в два человеческих. Тяжелая мерная поступь существ лишь частично перекрывалась шумом дождя. Им оставались считанные шаги до Рейнджера, когда ведьма крикнула:       — Оставьте наш мир в покое, демоны!       Она из последних сил встала с земли и загородила собой скелета, выставив вперёд посох. Её потуги выглядели смехотворно на фоне грозных существ в черной броне.       — Вы погубили деревню, вы осквернили нашу землю, а теперь пришли за нами, чудовища!       — Не сопротивляйся, старая дура! — прошипел Мендоза, не в силах пошевелиться. — Не серди господ своими выходками.       Троица встала перед ведьмой. Ещё раньше Джузеппе почувствовал невероятную мощь, исходящую от них. Она наковальней прижимала к земле, требовала смириться с неизбежным концом и принять его. Вперёд вышел воин с мечом, чьи доспехи были отделаны позолотой, в отличие от других. Он снял перчатку, обнажив угольно-черную костлявую руку, от которой поднимались волны жара, и капли воды с шипением испарялись. Аккуратно отведя посох, он почти нежно коснулся плеча старухи. Та с криком рухнула на колени и обратилась в прах.       Мендоза и Джузеппе взирали на казнь в немом ужасе. А воин тем временем надел перчатку и обратился к барону:       — Час настал. Мы пришли за подношением, которое ты обещал Ему. Где оно?       Не в силах вымолвить ни слова, старик указал на Рейнджера. Воины молча направили копья на него. Джузеппе посмотрел на свой арбалет: «Действительно игрушка». И бросил его на землю.       — Закуйте его в кандалы, — донеслось до Джузеппе. — Будет сопротивляться — сломайте ноги.       Рейнджер прикинул шансы на победу в бою. Они были нулевые. Драться с закованными в диковинную броню копейщиками было бессмысленно. Оставалось одно. Поборов наконец оцепенение и отогнав обезоруживающий страх, Джузеппе громко и как можно более уверенно произнёс, глядя в зазор шлема меченосца:       — Никаких кандалов и сломанных ног, демон! Я признаю своё поражение и пойду добровольно на смерть.       Глаза Мендозы расширились от удивления, а воин усмехнулся:       — Будь по-твоему, смертный.       Он выкрикнул что-то на неизвестном языке, и его подчинённые, подняв копья, встали по сторонам от Джузеппе и схватили его за плечи. Перчатки оказались невероятно горячими, как раскалённый металл. Они мгновенно прожгли одежду насквозь и добрались до кости. Боль была такая, что хотелось покончить с собой, но Рейнджер только скрипел зубами и продолжал прямо смотреть на зазор шлема лидера адской троицы, где предположительно были глаза.       Так они вернулись в дом. Пока проходили холл, гостиную из красного дерева с дорогой мебелью и массивным фортепиано в углу, никто не проронил ни слова. Только когда все спустились по древней каменной лестнице в подвальные помещения, освещаемые теми же масляными лампами, голос подал Мендоза:       — Портал здесь, господа. Всё готово.       Джузеппе увидел, что в дальнюю стену комнаты, выложенную необработанным камнем, встроена рама в полтора человеческих роста из обсидиана. Больше в помещении ничего не было.       — И ключ у тебя?       — Я же сказал, ВСЁ готово.       Мендоза сильно нервничал. От его прежней самоуверенности не осталось ни следа. Он ещё больше одряхлел. Наверное, сказалось присутствие монстров. Они словно поглощали вокруг себя жизнь, источая при этом нестерпимый жар и абсолютное отчаяние. Пока они шли, Джузеппе слабел всё сильнее, ноги подкашивались, так что под конец копейщики уже тащили его. Ожоги уже не имели значения.       Старик тем временем вытащил из кармана что-то и поднёс к раме, но остановился. Странные татуировки на его теле вспыхнули, от них поднимался дым, запахло горелой плотью. Из груди старика вырвался стон, он весь затрясся, пытаясь справиться с невообразимыми мучениями. Что вызвало их?       А троица неожиданно расхохоталась, да так мерзко звучал этот смех со смесью злобы и садистского удовольствия. Но смех тут же оборвался, едва Мендоза выпрямился и сурово посмотрел на них. В глазах была решимость. Он снова поднёс нечто к раме и, преодолевая новую волну боли, звонко щёлкнул. Багровые искры попали на раму и весь мир взорвался перед глазами Рейнджера. Из бурлящего нечто, возникшего между черной рамой, в комнату хлынул такой жар, что дыхание спёрло. Каменная кладка начала плавиться, а одежда на пленнике вспыхнула. Охваченного пламенем, его втащили в портал.