Когда "хард" не просто сложность в игре

Подбегая к квартире, Антон кусает губы: Арс и кофе, кофе и Арс, что может быть ещё лучше чем любимый мужчина, который написал, что одет в охренеть как идущий ему офисный костюм, в руках с кружкой любимого кофе, ждущий его? Правильно! Только его мужчина, ждущий именно его, чтобы разделить это раннее утро после тяжёлых откровений о прошлом на двоих. Да, Антон тяжело осознаёт, что у Арсения до него был кто-то. А уж тем более семья. Почти жена — беременная девушка, так сильно любимая его Арсением, который провёл день на кладбище, сейчас, спустя десять лет. Сейчас, блин, когда он с Антоном! Очень больно, но это остаётся лишь принять и отпустить. Этот тяжёлый разговор произошёл накануне, и Антону почти не спалось, даже несмотря на тёплые руки, что отказались отпускать, прижимая к себе, и тёплое дыхание в макушку. Поспать удалось лишь несколько часов. Прерывистого, тяжелого сна, который телу не дал никакого отдыха, наоборот, стало казаться, что Антон ещё более уставший и выжатый, чем после своего иссушающего панического приступа, в котором его и нашёл Арсений, прибежав домой. Пролежав ещё какое-то время в тёплой уютной кровати, Антон осознал, что просто не может сейчас находиться здесь, хочется уйти, побыть одному, как-то справиться, но самое важное — не разбудить сладко спящего мужчину. И Антону казалось, что план удался, во всяком случае, спокойное получасовое лежание на улице на холодной лавочке в зимний период — так себе идея, но прохлада остужала голову, выстраивая мысли в логическую цепочку и давая спокойную голову и трезвый ум. Любимые песни долбили голову, но стали лишь неслышимым фоном, отделяющим его внутренний мир от реального, где люди ещё спят. На ночном небе, пусть оно уже и не светило звёздами, до полноценно вставшего солнца было ещё несколько часов. В руке, лежащей в кармане, прячась от холода, находился телефон с подключённым к нему переносным зарядником. Ощутив внезапную вибрацию, Антон дёрнулся и закатил глаза. Догадаться, кто пишет в пять утра, было не сложно. А спустя несколько минут, осознав, как именно воспринял его уход Арсений, стало совсем скверно. Но даже решив, что Антон ушёл, Арсений и так продолжил заботиться о парне. Предложил снимать ему квартиру, продолжать кормить и содержать, пока Антон не сможет сам встать на ноги. Шастун резко сел. Полностью охренев от своего мужчины. Ему стало очень совестно. Ведь тому-то явно тоже непросто, а Антон будто зациклился лишь на своих переживаниях. Поэтому, откинув от себя свои собственные панические мысли и идеи, Антон рванул домой, туда, где Арсений, туда, где тот, что так сильно любит его, но так же сильно боится потерять, просто осознавая, что в этот раз может и не справиться… совсем. А сейчас… Антон влетает в квартиру и, не заглядывая никуда, несётся в душ, по дороге кидая свою одежду, которую снимал на ходу. — Я в душ! Жди меня, — бросает, а в ответ слышит хмык, который оказывается гораздо ближе, чем ожидалось, но щурит глаза, чтобы не дать себе возможности отвлечься, влетает в ванную. Подготовка не занимает много времени, хотя Антон за ним и не следит, но когда он, обнажённый, с ещё влажным после душа телом, входит в кухню и замирает в дверях: Арсений улыбается ему, словно не было ни ночных тяжёлых разговоров, ни часа ожидания сейчас и даже не было мысли, что теперь Антон не вернётся; салютует прозрачной кружкой, сквозь стенки которой просвечивает привлекательного цвета знакомый и до безумия любимый напиток. — Будешь? — интересуется мужчина, кивая на стол — вторую такую же прозрачную кружку, которая изначально была не замечена. — Буду, — прослеживая взгляд, кивает Антон. — Кофе или меня? — ухмыляется, замечая, как парень закусывает губу и переводит взгляд. — В идеале: тебя в кофе, — Антон сглатывает, наблюдая, как, пока он говорит, Арсений приподнимает бровь и делает большой глоток, скользя взглядом по его голому телу. — Я не хочу выбрасывать ещё одну белую рубашку, — медленно и спокойно отвечает мужчина. — Можно и поочереди, — разочарованно тянет парень, не отрывая глаз от облизывающего сочные кофейные губы кончика языка. — И что вперёд? — Арсений разминает шею, совершенно не смущаясь алчного взгляда Антона, прекрасно зная его ответ, который парень и не произносит, игнорируя всё вокруг, и спускается на колени меж разведённых ног. Мужчина с любопытством наблюдает за дорогим сердцу парнем, так же неторопливо отпивает ещё глоток и отставляет чашку подальше, но не успевает облизать губы, как их касаются чужие, и Антон разве что не мурлыча, довольно жадно и упоенно слизывает любимый вкус, даже не смотря на то, что кофе они любят разный: Арсений сладкий, а сам он — горький, правда оба разводят его молоком. Антон выдыхает и отстраняется, когда ощущает, как его несильно держат за шею и чуть отодвигают. Арсений заглядывает в глаза полные упоенного наслаждения и желания. Интереса. И… ожидания? Антон вновь тянется к губам, но и не пытается даже снять со своей шеи руку: во-первых, потому что это рука Арсения, а во-вторых, она не давит, не сжимает, просто лежит, а большой палец оглаживает кадык, поднимается выше, касаясь приоткрытых губ. — Анто-он, — выдыхает мужчина, наблюдая, как Антон обхватывает его палец губами и гладит его языком, несильно и неумело сжимая губы и поднимая глаза на Арсения. — Какой же ты… — Какой? — ухмыляется Антон, чувствуя, как взгляд голубых глаз оценивающе скользит по его телу. — Невозможный, — задумчиво произносит Арсений, опуская глаза ниже. — М-м, ты обещал мне кое-что… — улыбается Антон, вспоминая переписку, пока он шёл домой из того двора, где была удобная под его рост лавочка, хоть и на ней приходилось поджимать ноги, но хотя бы не так сильно, как на других. — Не обещал, я лишь сказал, что я подумаю о твоём желании о доминантном мне, — Арсений любовно сжимает пальцы на горле. Антон закусывает губу, прикрывая глаза, но резко распахивает их, разочарованно тянется всем телом за ускользающей рукой, в надежде продлить чересчур приятное касание. Мужчина вскидывает бёдра, привлекая внимание к ним и склоняет голову набок, наблюдая за Антоном. Парень резво облизывает губы, приближается, пойманный неотрывным взглядом голубых глаз, и пытается склониться над пахом, но Арсений переводит свой вес, хватает рукой стул, на котором ранее сидел, пихает его ногой и, подхватив Антона под спину, прижимает собой к столу. Шастун надрывно выдыхает, обнимает за шею и, потянувшись, целует, чувствуя, как большие жилистые руки Арсения хватают его под ягодицы и усаживают на стол. Он обхватывает мужчину ногами, желая прижаться сильней. Арсений прихватывает его губу зубами, чувствуя выдох на своих, что заставляет Антона отпустить его и наблюдать, как мужчина очень медленно, будто издеваясь, расстёгивает рубашку и скидывает её с себя, совершенно не заботясь об этом —ну да, конечно, гладить то всё равно Антон потом станет — не глядя кидает в сторону стула. Антон, издав нетерпеливый рык, вновь оплетает его грудь собой, прижимается, целует шею и ведёт полосу мокрым языком, останавливая её в районе ключиц. — Анто-он, дай я… Анто-он, — тянет Арсений, откидывая голову, подставляя Антону шею. Его руки замерли на ремне, мужчина расстегнул его не глядя, но замер, обласканный нежными губами. Парень дышит тяжело, трётся налитым членом о бедро, нетерпеливо кусает родные губы, руками водит по арсовой пояснице, пытаясь оттянуть штаны и запустить пальцы под одежду. Арсений рычит, мягко толкая парня в грудь, и тот укладывается спиной на стол, но делает это слишком резко. — Чёрт, — ругается Арсений, смотря, как одна из двух чашек, оказавшаяся резко подвинутой, переворачивается, и как из неё Антону на плечо вытекает негорячий кофе. Парень лишь повернул голову, глянул на жидкость на своем теле и дёрнул другим плечом, облизался, показывая всем своим видом, что ему всё равно. Арсений, нахмурив брови, поднял кружку, отставляя её к своей, и нашёл глазами рулон сухих полотенец, но подойти к ним ему помешал крепкий обхват антоновых ног. — Антош, ну дай я тебя вытру. — Чего же ты ждёшь? — Ухмыляется Шастун. — Но я… — мешкает Арсений, и хитринка во взгляде Антона становится ему понятной: он хмыкает, сплетает пальцы руки с парнем, а сам склоняется. Стоит коснуться Шастуна языком, как тот срывается на тихий стон, чуть громче резкого выдоха. Он прижимается лопатками к столу, пресс его напрягается, а бёдра сами прижимаются к Арсению. Ближе, ещё ближе, и болезненно ноющий член трётся о грубую ткань офисных брюк Арсения. — М-м, — мычит Антон и прикрывает глаза, чувствуя, как влажный язык проходится по его груди, кружит вокруг соска и слизывает капли с плеча. Он сжимает запястья, ощущая поддержку любимых рук. Чувствует, как Арсений, не отрываясь от его кожи, улыбается. — Антон, так всё-таки, что насчёт поездки на неделю за город? — Мужчина отстраняется. — Ты действительно хочешь обсудить это сейчас? — Хрипит Антон, прочищая горло. — А почему нет? — Арсений ведёт пальцем по телу Антона, вызывая в нём толпу мурашек. — Ты против? — Я… — Антон задыхается. Арсений спустился пальцем на пах и растёр выступившую каплю на головке. — Нет. Куда хочешь, лишь бы с… — Антон выгибается, на несколько секунд лишаясь возможности говорить. Мужчина обхватывает его член и уверенным, выверенным движением несколько раз пропускает плотное кольцо своих пальцев через налитую головку, — с тобой, — заканчивает Антон и выдыхает: Арсений отпустил его член и толкнулся бёдрами, давая ощутить и его желание. — Люблю, когда ты не вредничаешь и с тобой можно договориться, — потёршись бёдрами, довольный Арсений закусывает губы. А Антон в ответ закатывает глаза, не забыв фыркнуть. — Пожалуйста, Арсений, сними уже их! — Нетерпеливо требует Антон. — М-м, думаешь стоит? — С сомнением тянет Арсений. — А-арсе-ени-ий! — Рычит Антон и резко садится, выпутывает свои руки и тянется к ширинке, но мужчина легонько ударяет по рукам. — Эй, я знаю твои безумные порывы. Давай я сам. Мне эти брюки слишком нравятся. Антон обиженно фыркает, но сдаётся, вновь откинувшись на спину. С обожанием поедает мужчину взглядом, когда тот снимает свои брюки и, обернувшись, откидывает их на стул к рубашке. — Арсений, иди ко мне, — Антон тянет к мужчине руки, но тот качает головой. — Пойдём в спальню. — Ну-у, Арс! Какая, в жопу, спальня? Я хочу здесь, — Антон недовольно надувает щёки. — Тебе же будет жёстко и неудобно, — с сомнением произносит Арсений, но, видя, как этот невозможный подросток закатывает глаза, сдаётся. — Ладно, только дай я схожу за смазкой. — Ну-у-у, Арс! — Вновь тянет Антон. — Вечно ты вот это вот! — Антон, это не обсуждается: ты меня отпускаешь, и я иду за смазкой с презервативами. — Арсений, — Антон раздражённо поджимает губы. — Мы же сдали все анализы, всё в порядке! Может мы… — Не может! Пусти, — Арсений хлопает его по ноге. — Вот в этом весь ты! Когда твои таракашки перестанут управлять тобой? Ты можешь хоть немного расслабиться? — Подросток садится, подобрав свои ноги под себя. И хмурит брови. А Арсений улыбается, целует в уголок губ почти увернувшегося и ворчащего Шастуна и уходит в комнату. Оказавшись один, Антон ёжится — зябко. И непрошенные мысли вновь возвращаются в голову: почему такая боль случилась в жизни его мужчины? Почему Арсений был вынужден пройти через это? Через боль потери любимой женщины и нерождённого дитя, ведь он так сильно любил их. Холил, лелеял и был счастлив. Потом такое? Как он выкарабкался? Десять лет… это произошло десять лет назад. Десять невозможно долгих лет одиночества и переживаний, в процессе которых Арсений проходил терапии у психолога, пытаясь вылезти. И в последствии полностью абстрагировался от реальности, почти растворившись в онлайн игре, в реальной жизни лишь отдавая все силы работе. Так и живя: работа, игра, сон, еда, работа... и так по кругу до невозможности, пока не появился в игре Антон. И теперь, даже встретив Антона, он до сих пор там? В прошлом? Так больно это осознавать. Даже несмотря на очень долгий ночной разговор, Антон до сих пор сомневается, что мужчина полностью его. Шастун худо-бедно поверил в своё счастье, что Попов наконец-то подпустил его к себе, стал чуть спокойнее относиться к близости, а теперь здрасьте, приехали. Открывается такое прошлое. Антон осознаёт, что Арсений прожил вполовину больше лет, чем ему в принципе есть, и там, в прошлом, отношения у него явно должны были быть, но такое…? Это слишком больно! Так больно осознавать, что это произошло с тем, кого любишь ты. Это убивает, хочется забрать боль, укрыть дорого сердцу человека, поэтому Антон оказался просто не готов услышать эту историю, так ещё и вот так… Арсений расписал всё в соцсети, сам непосредственно находясь не рядом, а на могиле любимой когда-то женщины, и Антон не имел возможности взять его за руку, утешить, обнять, поцеловать, самому прижаться в поисках эмоций, которых мужчина испытывал, рассказывая столь болезненное прошлое. Чтобы просто понимать, как ему двигаться дальше? Что у них будет дальше? Освободился ли мужчина, и смогут ли они дальше быть счастливы? Даже несмотря на все заверения Арсения, что сейчас та боль в прошлом и в этот раз он пошёл на могилу в этот день просто по привычке, что сейчас он действительно любит Антона — всё равно очень тяжело. Когда Арсений возвращается с чёртовой смазкой, Антон сидит на столе, ссутулившись и уложив подбородок на ладони поверх колен. — Антон? — Озадаченно зовёт Арсений. — Антон? — Повторяет, когда подросток не откликается. — А? — Антон дёргается, и взгляд его перестаёт прыгать по поверхностям, фиксируясь на любимом мужчине. — Ты как? — Арсений подходит, нежно кладёт руку на его щёку и поднимает лицо парня на себя, заглядывая в понурые глаза. — Эй, это я с утра испугался, что ты ушёл от меня. Что произошло за две минуты, что меня не было, а, Тош? Шастун кусает губы, задумчиво смотрит в глаза. Опускает взгляд и как-то неуверенно обхватывает себя руками, вновь укладывая свой подбородок на колени. — Не, всё в порядке. Я же тебе сказал: я с тобой, — говорит, а сам смотрит в пустоту. — Антон, — вздыхает Арсений, берёт парня за подбородок и целует, не напористо, предлагая возможность отказать, но Шастун вцепляется в него, разом отгоняя все грустные и печальные мысли, и прижимается, опуская ноги со стола. Арсений опускает руки на его поясницу, оглаживает спину, сжимая в руке ягодицу, прижимая Антона к себе. Выдыхает в покусанные губы и прижимается лбом ко лбу. — Что я могу сделать, чтобы ты поверил, что я люблю тебя, Антон? — Не требуй от меня решений. И дай просто время рядом с тобой, и мы справимся, хорошо? — Антон нежно улыбается, но срывается на резкий выдох, почувствовав, как пальцы Арсения, который не отрывал от него своего лба, нащупали сфинктер и несильно надавили. — Хорошо, Антош, — Арсений улыбнулся, чуть отстранился и потянулся за смазкой, но, поймав взгляд, спросил. — Или… ты не хочешь? — Хочу, — уверенно ответил Шастун и сам нажал на дозатор, выдавливая смазку мужчине в подставленную руку. — Только не затягивай как в первый раз. Я безумно тебя хочу. Арсений скептически бросил взгляд на полувялый член, но Антон закатил глаза и, рыкнув, когда ощутил в себе пальцы, подался им навстречу, в несколько быстрых движений заставляя свой член налиться кровью. — Доволен? — Спрашивает Антон, выгибаясь, когда пальцы пропадают и слышится звук разрываемой упаковки от презерватива. — Да, но я хочу, чтобы доволен был и ты, — выплюнув изо рта кусок фольги и раскатав презерватив, Арсений, закинув длинные ноги Антона на свои плечи, толкнулся внутрь. Отвечать Шастун не стал. Закусил губу, махнул руками в поиске за что бы зацепиться, но ничего кроме вновь опрокинувшихся кружек не нашёл, а ощутив, что задел что-то, повернул голову на льющийся на белый стол кремового цвета напиток, резко повернулся к Арсению. — Только, блядь, попробуй, — предупреждающе прорычал Антон и дополнительно покачал головой. Арсений тоскливо глянул на стекающую на пол жидкость, на лужу, которая подползала к Антону и лишь сильней сжал бёдра парня в руках, толкаясь в любимое нутро. И только после этого, прикрыв глаза, Шастун расслабился, полностью отдаваясь желанным ощущениям жара в теле, скручивающим волнам нарастающего оргазма. Со всем они разберутся, но на это нужно время. Всегда и всему своё время.